Он сделал глоток пива.

— Так и есть.

— Ты... ты скучаешь по маме?

Он нахмурился.

— Нет.

У меня перехватило дыхание, и я подалась к нему ещё ближе.

— Нет?

— Нет. Я ничего не почувствовал, когда она умерла.

Моё сердце замерло. Он сказал это так легко, и я попыталась представить, через что ему пришлось пройти, чтобы он мог так говорить.

— Как?

Он фыркнул.

— В этом нет ничего удивительного. Всю мою жизнь мне приходилось смотреть, как она угасает из-за наркотиков или алкоголя. Я всё ждал, что она вспомнит, что у неё есть сын, и полюбит меня в ответ, но я был для неё как призрак. Невидимый. В те дни она вообще ничего не осознавала, настолько была не в себе, что было чудом, что она ещё жива. Поэтому, когда она умерла, мне было всё равно.

Хотя он и хотел показать, что ему всё равно, его слова были достаточно резкими, чтобы опровергнуть это, и я хотела его утешить.

— Может быть, присутствие твоих приёмных родителей – это знак от жизни, что не всё так плохо.

Он пристально посмотрел на меня из-под полуопущенных век, и мне стало трудно дышать.

— Может быть.

Я отвернулась и допила банку, чувствуя, как алкоголь начинает действовать.

— Твои приёмные родители знают, что ты здесь? Они знают о...о твоём плане? — Почему-то я в этом сомневалась.

— Нет. Они не знают.

— А как насчёт смены твоего имени? — Потому что он, очевидно, больше не был Заком Кертисом. — Чья это была идея?

— Моя. У меня уже тогда был готов план. Я думал, что смена имени позволит мне сохранить конфиденциальность, необходимую для того, чтобы привести всё в действие.

— Это объясняет, почему твой след исчез после того, как ты покинул трейлерный парк.

Он кивнул и допил своё пиво.

— Как бы то ни было, я рада, что ты нашёл заботливых людей. Семью.

Он снова уставился на меня, и я почувствовала, как краснеют мои щёки. Я потянулась за другой банкой, чтобы не смотреть на него. Или чтобы быстрее напиться.

Кто бы мог подумать?

Моё сердце забилось чаще, когда в голове всплыли слова, которые я давно хотела ему сказать.

Я откашлялась.

— Раньше я часто думала о том, где ты и чем занимаешься. Я надеялась, что ты обретёшь счастье. Я хотела извиниться перед тобой, понимаешь? До того, как ты пришёл ко мне домой. Я подумывала нанять детектива, чтобы он нашёл тебя и я могла извиниться. — Я сделала глоток из банки. Теперь я ещё меньше чувствовала вкус.

Он наклонился ближе, положив руку на спинку скамьи позади меня. В животе у меня все затрепетало.

— Так почему же ты этого не сделала?

— Я боялась.

— Боялась чего?

— Боялась, что ты меня не простишь. Боялась, что ты прогонишь меня. Я и не подозревала, что ты не только никогда не простишь меня, но и накажешь, — смешок сорвался с моих губ.

— Что смешного?

Боже, почему мне стало так жарко? И почему его глаза так пристально блестели, когда он смотрел на меня, словно ловя каждое моё слово?

— Это не имеет значения.

Он наклонился ещё ближе.

— Да ладно. До сих пор ты была разговорчива. Не останавливайся сейчас.

Я посмотрела на его губы. Они были такими мягкими. Приглашающими.

Я хотела сказать ему. Но не могла. Я не могла сказать ему, что смеялась, потому что чувствовала, что заслужила наказание, и это могло быть одной из причин, по которой я позволяла ему причинять мне боль. И уж точно я не могла сказать ему, что другая причина заключалась в том, что мне слишком нравилось его внимание, даже когда оно было плохим.

Я допила банку и уронила её на землю. Теперь я была в приподнятом настроении.

Или я уже была пьяна?

— Ты так и не сказал мне. Чем закончится твоя месть? Раз уж ты, как я полагаю, закончил с Авророй и Ланой, то, думаю, это произойдёт скоро. — Я надула губы. — Или ты планируешь затянуть процесс? Может, заставишь меня влюбиться в тебя, а потом разобьёшь мне сердце?

Да ладно. Зачем я вообще это сказала?

Он наклонил голову, и его глаза ещё больше прищурились.

— А у тебя есть выбор?

— Что?

— Ты уже влюблена в меня.

— Это не так, — быстро сказала я. Слишком быстро.

Что-то вспыхнуло в его глазах, и они расширились.

— Ты можешь заполучить любого, кого захочешь. Так почему же ты до сих пор никого не любишь?

Я дерзко посмотрела на него.

— Кто сказал, что не люблю?

Выражение его лица стало мрачным, и я могла бы поклясться, что в нём читалась ревность.

— Кто он?

Я вздохнула, и откинулась головой на его руку, и мои глаза сами собой закрылись.

— Никого нет. Расслабься. А ты? Какая-нибудь девушка украла твоё сердце? — У меня защемило в груди при мысли о том, что он может быть с кем-то другим.

— Нет. Я не особо думал об отношениях, когда у меня на уме было столько всего.

Я открыла глаза, и мой пульс участился, когда я увидела, что он наблюдает за мной, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего.

— А что насчёт Эмили?

— А что насчёт неё?

— Кажется, она заинтересована в тебе. Ты заинтересован в ней?

Его взгляд пронзил меня насквозь, отчего у меня перехватило дыхание.

— Нет. Она ничего для меня не значит.

— Хорошо. — Я приложила все усилия, чтобы не показать облегчения на своём лице. — Но ты ведь не...

— Что не?

— Ты ведь не будешь искать девушку, в которую влюбишься, когда закончишь со мной? — Счастье и любовь – это меньшее, чего он заслуживал после всего, через что я заставила его пройти, но я не хотела, чтобы он был с кем-то другим. Я могла признаться в этом самой себе.

Он посмотрел на мои губы, и я перестала дышать.

— Если бы обстоятельства были другими, девушкой, которую я любил, была бы ты.

У меня сжалось сердце.

Я закрыла глаза, и внутри меня поднялась волна тоски. Невозможно было избавиться от мечтаний: как мы шли по школьным коридорам, держась за руки, ходили на свидания, всегда улыбались и использовали любую возможность, чтобы прикоснуться друг к другу. Мы бы любили друг друга так сильно, что стали бы целым миром друг для друга. Я бы навсегда осталась его. А он навсегда остался бы моим.

На глазах у меня выступили слёзы, но я крепко зажмурилась, борясь с ними.

— И теперь мы никогда не будем вместе, — прошептала я, и из глаз у меня невольно потекли слёзы.

— И теперь мы никогда не будем вместе, — прошептал он в ответ, и его горячее дыхание коснулось моей кожи.

Я резко открыла глаза и увидела его лицо всего в нескольких сантиметрах от своего, его руку на моей талии. Его взгляд проследил за слезинкой, скатившейся по моей щеке, и это вызвало у меня ещё больше слёз, по телу пробежала дрожь.

Он провёл рукой по моей талии и шее, а затем обхватил моё лицо ладонью. Его дыхание участилось.

— Это мучает тебя? Воспоминания о том дне мучают тебя так же, как мучают меня?

Я издала тихий звук.

— Да.

— Докажи это. Покажи мне, как сильно это тебя мучает.

— Что?

— Плачь сильнее.

Я ахнула, и меня пронзила боль. Я отвернулась, пытаясь скрыть от него своё лицо, но он не позволил мне этого сделать. Он повернул моё лицо к себе, и из моих глаз хлынули слёзы.

— Не прячь от меня свои слёзы. Покажи мне свою боль и раскаяние. Всё это.

В груди у меня всё сжалось, и из меня хлынули новые слёзы, сотрясая всё моё тело. Чувство вины охватило меня, и я утонула, растворившись в нём, и эта боль укоренилась во мне с того самого дня в раздевалке.

Он запустил пальцы в мои волосы, сжимая их.

— Скажи, что тебе жаль.

Я всхлипнула.

— Мне жаль. Я так сожалею о том, что я сделала.

— Скажи ещё раз.

— Мне жаль.

Его брови нахмурились, и он опустил взгляд на мои губы.

— Снова.

— Мне жаль.

Он застонал.

— Ещё.

Я прижала руку к сердцу, и из меня вырвалось рыдание.

— Мне жаль. Мне так жаль. Прости, что причинила тебе столько боли. Прости, что оставила на тебе шрамы. Прости за всё.