— Может быть, некоторые. Но ты же не можешь думать, что все они чувствуют одно и то же.

— О, пожалуйста. Как будто ты не знаешь, насколько люди осуждают нас. Но сейчас это к делу не относится. Суть в том, что тебе нужно быть осторожнее, Би. Во-первых, ты путаешься с Томом. А теперь ещё и это. Если бы только ты не пошла в то место...

У меня сжалось сердце, и я подняла руку.

— Не говори так, будто мама с папой всё равно бы меня не наказали. Ты же знаешь, они всегда так делают.

Я всегда задавалась вопросом, насколько Мелоди была осведомлена или подозревала ли она о моей связи с Уильямом и другими мужчинами. Она никогда не спрашивала меня об этих «одолжениях», которые заставлял меня оказывать отец, и, хотя мне это всегда казалось странным, я была рада, что она не спрашивает, потому что мне не приходилось ей лгать. Я хотела, чтобы она как можно меньше соприкасалась с тёмной стороной нашего мира.

Но в то же время в глубине души я хотела, чтобы она спросила. Я хотела, чтобы она показала, что ей не всё равно. Я всегда старалась оградить её от этого. Я не ждала того же от неё, но было бы приятно знать, что ей не всё равно, через что мне приходится проходить.

— Я знаю, — сказала Мелоди, опустив взгляд. — Это ужасно.

Я ждала, что она скажет что-то ещё (хотя её слова ничего бы не изменили), но она молчала, даже не сказала, что будет рядом, чтобы поддержать меня на каждом этапе. Скорее, она выглядела так, будто испытала облегчение.

Я повернулась, чтобы уйти, не желая углубляться в эту тему.

— Я иду в свою комнату.

— Что случилось с Заком Кёртисом? — Внезапно спросила она, и у меня ёкнуло сердце. — Никто не хотел делиться со мной подробностями. Почему?

По мнению Мелоди, я крупно поссорился с одноклассником. Мама и папа считали, что чем меньше людей будет знать о моих отношениях с Заком, тем лучше, и я с ними соглашалась, не желая рассказывать Мелоди, какой ужасной я была.

— Потому что это не важно.

— Не важно? Вот твой ответ? Очевидно, что это важно, если он «получил огромную сумму денег за то, чтобы исчезнуть». Что это вообще значит? Почему он должен был исчезнуть?

— Потому что он, очевидно, хотел выставить меня стервой в социальных сетях. — Ложь легко вырвалась наружу.

— И всё же. Что-то в этом есть странное. И ты даже пошла в тот трейлерный парк. Почему ты пошла именно сейчас?

— Потому что мне было скучно. — Я закатила глаза, пытаясь обратить всё в шутку.

На этот раз она не шутила.

— Ты что-то скрываешь от меня, Би.

— Нет. — Я вздохнула. — Послушай, ты знаешь, что случилось с Авророй. Всего лишь одного неудачного видео было достаточно, чтобы испортить ей жизнь. Я просто хотела убедиться, что он не выйдет и не укажет на меня пальцем. Мне не нужна плохая пресса.

— И, после этого, ты устроила это. Пресса будет продолжать говорить об этом.

— Я знаю. Но рано или поздно им придётся остановиться.

На её лице остались тревожные морщины, и я сократила расстояние между нами, чтобы обнять её.

— Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Всё будет хорошо.

Она неуверенно посмотрела на меня.

— Ты уверена?

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Конечно.

— Ты всегда заботишься обо мне, но знаешь, что и на меня можешь положиться? Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне сказать. Я здесь.

На секунду мне захотелось рассказать ей об Уильяме. Обо всём, что с ним произошло. Но, конечно, я этого не сделала. От одной мысли о том, чтобы произнести эти слова, меня затошнило.

— Не волнуйся, Мелли. Всё в порядке.

Я убедилась, что на моём лице играет улыбка, развернулась и исчезла из гостиной. Мои шаги эхом разносились по фойе, пока я шла к лестнице, но как только я добралась до неё, Зак схватил меня за запястье и затащил за лестницу.

От этого прикосновения у меня по коже побежали мурашки, а тело обдало жаром. Мои мысли вернулись к тому, что произошло между нами в моей комнате. К тому факту, что, несмотря на то, как сильно я ненавидела себя за это желание, я всё равно хотела его, и даже сейчас я не могла перестать представлять его руки и губы на своём теле. Или его толстый член глубоко внутри меня, врезающийся в меня. Ещё больше, когда его взгляд опускается на мои губы, словно он сам погружён в подобные мысли.

Я стиснула зубы, отгоняя все эти мысли.

— Чего ты хочешь?

Он впился пальцами в мою талию, и от его прикосновения по моей спине пробежала дрожь.

— Ты сказала, что не будешь использовать Мэгги. — Он пожирал меня взглядом, и моё сердце замерло. — Почему?

Я отвернулась.

— Отпусти меня.

Он не двигался.

— Почему? — Повторил он.

Я стиснула зубы. Мне следовало убрать его руку, но я этого не сделала и сразу поняла почему. Мне слишком нравилось, что он рядом.

— Потому что я не могла позволить им использовать её. Я не хороший человек, но поступить так было бы совсем неправильно.

— Раньше ты бы и глазом не моргнула, используя её.

— Это правда. Но, как я уже говорила, я изменилась. Я уже не та, кем была раньше. Я не могу так с ней поступить. Она этого не заслуживает.

Он не сводил с меня пристального взгляда, и мне становилось все труднее дышать.

— Если ты говоришь, что изменилась, почему ты соглашаешься с тем, что говорит твоя семья? Эти события, эта попытка взять ситуацию под контроль... Зачем это делать?

— Потому что от меня этого ждут.

— В самом деле? И ты, такая «хорошая» девочка, как ты есть, поспешишь подчиниться своей идеальной семье? Где та девушка, которая никому не позволяла издеваться над собой? Волевая и уверенная в себе?

Я уставилась на него, разинув рот.

Такой он меня видел? Волевой и уверенной в себе?

Это очень далеко от истины. Я боролась за своё положение в школьной иерархии по необходимости. Чаще всего я притворялась. Притворялась, пока не добьюсь своего, и всё такое.

Но в любом случае, чего он от меня хотел?

— Ты понятия не имеешь, Зак. Моя жизнь с самого начала не принадлежала мне. Моя семья всегда решала, что мне делать. Меня с самого начала приучали к мысли, что я не вольна выбирать. Это цена, которую приходится платить за наш роскошный дом, роскошный образ жизни и осознание того, что ты входишь в число самых влиятельных людей в мире. И я никогда не жаловалась, потому что живу в мире, отличном от твоего, я живу не в простом мире.

Его глаза расширились, он вглядывался в моё лицо, и впервые мне показалось, что он видит меня, а не ту, кем он меня считал.

— И ты ни разу не захотела бросить всё? Сказать своим родителям, чтобы они шли куда подальше? Только не говори мне, что ты видишь всю грязь этого мира и всё равно хочешь быть его частью? — Он обвёл рукой пространство вокруг нас, не сводя с меня глаз.

Я огляделась, чувствуя, как внутри меня нарастает недовольство. Блеск, полированные поверхности, огромное количество денег, потраченных даже на самые маленькие предметы мебели в этом доме.

Конечно, всё это утомляло: забота о репутации и о том, как другие люди воспринимают меня. Всё это тщательно спланировано и выполнено, чтобы поддержать мой имидж «хорошей девочки», но его было так легко разрушить одним присутствием Зака.

— Возможно, меня это не так сильно волнует, как ты думаешь, но это даже не имеет значения. Я собираюсь снова поступить так, как хотят мои родители.

— Значит, ты не эгоистичная сука, а бесхребетная, жалкая трусиха. Какая перемена.

Я ощетинилась от его тона и оскалилась.

— Может быть. Но какое это имеет значение? Какое вообще это имеет значение, Зак? Ты должен быть счастлив. Я вынуждена жить так, как хотят другие. Я так и останусь несчастной.

Он вплотную приблизился ко мне, его глаза горели.

— Только не так. Только я буду решать, насколько несчастной ты будешь.

Я резко вдохнула. Слова были резкими, но какая-то болезненная часть меня цеплялась за прозвучавшую в них собственническую нотку, как будто в его глазах я была какой-то особенной. Я покачала головой, не желая даже думать об этом.