У меня похолодела спина.
— А как раньше?
Он посмотрел на меня так, будто видел чуть дальше, чем остальные.
— Как женщина, которая ждет, что ее выберут.
Я молчала.
Даже Кайр рядом впервые не нашелся с чем вставить слово.
Старик спокойно сложил покупки в ткань и перевязал бечевкой.
— Поздние мужские прозрения — штука шумная, но не всегда полезная. Ты сначала дом свой удержи. Потом уже думай, кого в него впускать.
Я взяла сверток.
— Откуда вы…
— Я старый, а не слепой, — отрезал Эльмар.
Мы ушли от его лотка молча.
И только когда ярмарочный шум снова накрыл нас со всех сторон, Кайр негромко сказал:
— Он иногда говорит так, будто ему лично надоели чужие ошибки.
— Похоже, так и есть.
— Обидел?
Я покачала головой.
— Нет. Просто попал.
— В точку?
— Почти.
Кайр не стал развивать тему.
За это я была ему благодарна.
К обратной дороге небо потемнело раньше обычного. Мы успели выйти из поселка, когда начал сыпать мелкий колючий снег. Нива в санях быстро задремала, обняв узел с мылом так трепетно, будто это был сундук с драгоценностями. Я сидела напротив покупок и смотрела, как Кайр едет рядом, чуть пригнувшись к шее лошади.
— Вы спросили сегодня про Ардена, — сказал он вдруг, не глядя на меня.
— Разве?
— Глазами.
— И что же спросили мои глаза?
— Опасаетесь ли вы его приезда.
Я помолчала.
Лгать не хотелось.
Правду формулировать — тоже.
— Я не боюсь его как человека, — сказала наконец. — Я боюсь того, что он может снова сделать со мной одним своим присутствием.
Кайр повернул голову.
Смотрел недолго, но внимательно.
— Тогда не позволяйте.
Простой ответ.
Почти грубый в своей простоте.
И, наверное, единственно верный.
Я тихо выдохнула.
— Хотелось бы уметь так же легко.
— Легко не будет, — сказал он. — Но вы уже не та, что приехала сюда в первую ночь.
Я отвела взгляд к дороге.
Да.
Вот это я чувствовала все яснее.
Снежная лечебница понемногу начинала слушаться меня.
Не сразу.
Не без споров.
Не без усталости.
Но уже слушалась.
И вместе с домом менялась я сама.
Когда мы вернулись, двор встретил нас паром от конюшни, криком Веды из кухни и новостью, от которой у меня внутри все собралось в тугой узел.
Тисса вышла на крыльцо сама.
Лицо у нее было такое, с каким обычно не сообщают ничего пустякового.
— У нас гости, — сказала она.
Я спрыгнула с саней.
— Какие?
— Из столицы. Не те, что с припасами.
Сердце ударило глухо.
— Кто?
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Младший брат лорда Ардена. Леон.
Вот уж кого я не ждала.
Ни сегодня.
Ни вообще.
Я медленно сняла перчатку.
Пальцы почему-то стали холоднее, чем на дороге.
— Где он?
— В кабинете. Сидит так, будто это его дом.
— Понятно.
Кайр спешился рядом.
— Нужен я?
Я чуть повернула голову.
На мгновение мне захотелось сказать “да”.
Очень.
Но это было бы слабостью.
И я это знала.
— Нет, — ответила я. — Пока нет.
Он кивнул.
Только слишком внимательно посмотрел на меня перед тем, как отвести лошадь.
Я поднялась по ступеням, чувствуя под плащом жесткую тяжесть ключей и в кармане — письмо Рейнара, которое почему-то не оставила в санях.
Леон Арден ждал меня в кабинете у окна.
Высокий, светловолосый, красивый той легкой, беспечной красотой, которая так часто сходит с рук младшим сыновьям и братьям в больших родах. На нем был дорогой дорожный плащ, перчатки лежали на столе рядом с бокалом воды, а в глазах — живое, почти насмешливое любопытство.
Он повернулся ко мне и улыбнулся.
Слишком легко.
Слишком свободно.
— Элина, — сказал он. — А ты и правда здесь хозяйка.
Я закрыла за собой дверь.
— Добрый вечер, Леон.
— Разве добрый? Я ехал почти без остановок и едва не убился на последнем спуске.
— Тогда вечер хотя бы честный.
Он тихо рассмеялся.
И сразу стал похож на того Леона, которого я помнила по столице — младшего брата Рейнара, человека, который всегда держался чуть в стороне от семейных игр, но никогда не вмешивался настолько, чтобы это могло что-то изменить.
Я прошла к столу и не предложила ему сесть.
Он это заметил.
Конечно.
— Я здесь не ради учтивости, — сказал он, переставая улыбаться. — Рейнар выехал следом за мной. Будет здесь очень скоро.
Вот теперь воздух в кабинете стал другим.
