— Приятно было лететь с вами, — Илья улыбается и жмет им руки.

— Спасибо, хорошего вечера, — отвечают они.

На борт поднимается сотрудник с багажом.

— Эти три? — уточняет он.

— Да, спасибо, — отвечает Илья.

Я выхожу — и меня буквально бьет ледяной стеной. Москва встречает снегом, белой мокрой кашей и холодом. Ужас! Ну почему я не южанка?

Илья выходит следом и морщится.

— Бр-р…

У трапа нас ждет машина — черный «Ауди». Не тот пафосный лимузин, что я ожидала увидеть. За рулем девушка, она улыбается и открывает заднюю дверь. Так… а это кто?

— Привет, — говорит Илья и жестом предлагает мне сесть первой.

Он забирается следом, закрывает дверь. Водитель поворачивается:

— На VIP-паркинг, минус первый?

— Да, спасибо, — отвечает Илья и берет мою руку, укладывая ее к себе на колени. Целует пальцы.

Я хмурюсь.

— Я попросил Андрея подогнать мою машину. Хочу сам отвезти тебя домой.

— А… — Во мне теплится надежда на большее, но я тут же сама себя одергиваю. Скорее всего, просто не хочет, чтобы Андрей видел мое кислое лицо, когда я выйду. — Класс, — вру я.

Через несколько минут мы в подземном паркинге. И правда — на самом удобном месте стоит черный «Мерседес».

Я задумываюсь: а как Андрей теперь доберется домой? Тут есть водитель для водителя?

Илья кладет мои вещи в багажник, и еще через десять минут мы едем ко мне. Он тихий, собранный, обе руки на руле. А я смотрю в лобовое стекло и мысленно придумываю план: связать его, спрятать в багажник, угнать самолет и заставить всех развернуться обратно на Тенериф.

Я уже чувствую эту дистанцию. Здесь он не мой Илья из отпуска. Здесь он — Илья Мельников, холодный генеральный директор, тот самый.

Правда в том, что мы почти не знаем друг друга. И это бесит. Если ему нужно было без обязательств, почему он был таким нежным? Таким внимательным? Он вообще понимает, что делал?

На Канарах было проще, — мы знали, что время ограничено. Неделя, красиво перевязанная ленточкой. А теперь… мне тревожно.

Я уже понимаю: я не готова отпустить его. И, может, у нас есть шанс, потому что мы слишком хорошо совпадаем. Я надеюсь, что он чувствует то же самое.

Машина останавливается у моего дома. Илья глушит двигатель, кладет руку на руль и смотрит на меня.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает, не отводя глаз.

— Это была лучшая поездка в моей жизни.

Он улыбается так, что у меня внутри все сворачивается.

— У меня тоже.

Я делаю вдох.

— Ты… — я не должна этого говорить, но слова сами вылетают. — Хочешь зайти?

— Не могу, — его взгляд уходит вперед. — У меня миллион писем перед завтрашней работой. Я неделю не открывал ноутбук, завтра задержаться не смогу — вечером мероприятие. Если не разгребу сегодня, вся неделя пойдет наперекосяк.

— А-а… — киваю я, представляя этот «миллион».

Его ладонь скользит по моей ноге.

— Ты плохо на меня влияешь, Лаврова. Я никогда не отдыхал так… без работы.

Я улыбаюсь.

— Ну… тебя приятно отвлекать.

Мы смотрим друг на друга, и в воздухе висит что-то неприятное. Похоже на… сожаление.

— Ладно, — выдавливаю я улыбку.

— Ладно… — повторяет он.

Мы молчим секунду, будто оба чего-то ждем. Кто первым скажет? Когда мы увидимся снова? Не спрашивай. Держись спокойно.

Я открываю дверь.

— Я пойду.

— Хорошо.

Он выходит, открывает багажник.

Нет, я не буду давить. Илья говорил, что это просто секс, хоть я и знаю, что это не только он. Если он передумал, то должен сделать шаг.

— Донести чемодан до двери? — спрашивает он.

— Нет, — забираю у него ручку. — Я сама. Спасибо.

Опять это молчание — густое, невысказанное.

— Пока, Катя, — он наклоняется и целует меня мягко.

И от этого поцелуя мне становится хуже. В нем нет огня, нет обещания, нет «сейчас прижму тебя к машине». Он какой-то… грустный.

Я отступаю.

— Пока.

Поднимаюсь по ступенькам, оборачиваюсь, машу рукой. Он машет в ответ — садится в машину и уезжает, не дожидаясь, пока я зайду.

Внутри пустеет. Он уехал.

Я смотрю, как машина исчезает за поворотом, и захожу домой. Ну отлично.

— Я дома! — кричу я.

Даниил вылетает из комнаты.

— Привет, дорогая! — смеется он, обнимает меня, держит за плечи и оглядывает с головы до ног. — Ты шикарно выглядишь. Загар тебе очень идет. Ну? Как все прошло?

— Отлично, — улыбаюсь я. — Мне было очень хорошо.

Его лицо сразу становится серьезным.

— «Очень хорошо» — это что значит?

— Это значит, что мне было очень хорошо, — повторяю я. — Как можно плохо отдохнуть на море?

— И? — он поднимает бровь.

— Илья был… — я ищу слово. — Потрясающий.

Я оседаю на диван, Даниил садится рядом.

— Я думал, ты вернешься по уши влюбленная, он разобьет тебе сердце, а я найму киллера.

— Нет, — я улыбаюсь грустно. — Хотя… в него очень легко влюбиться.

— Что случилось?

— Ничего. Он просто… невероятный. И, как он говорил, это была неделя. Он не обещал лишнего, а я не хочу накручивать, но мне бы очень хотелось увидеть, куда это может привести.

Даниил кивает, переваривая.

— Ну, если у него есть хоть немного мозгов, он придет и больше тебя не отпустит.

Я улыбаюсь — от его слов становится чуть теплее.

— Да… я тоже так думала.

— Ты ела? — спрашивает он.

— В самолете. А ты?

— Нет, готовить лень.

— Пойдем куда-нибудь, если хочешь.

— Правда? — он улыбается и обнимает меня.

Я кладу голову ему на плечо.

— Тайскую? Будешь смотреть, как я ем острое? — спрашивает он.

— Конечно, — улыбаюсь я. — Пойдем.

В понедельник утром я захожу в лифт, как звезда, и нажимаю кнопку своего этажа с таким видом, будто у меня все под контролем. Что будет, то будет.

Илья не позвонил вчера вечером. Не знаю, почему я вообще ждала. Он и не написал. И… это неважно. Почти. У меня все нормально. Все хорошо. Я просто держусь.

Это был лучший отпуск в жизни, и на этом точка.

Я делаю вид, что мне легко, и странно, но от этого действительно легче. По крайней мере, я точно знаю: мое сердце еще умеет биться. Я где-то там, внутри. Немного поломанная. Но живая. И, как бы ни было больно, впереди у меня точно будет счастье, я это чувствую.

Я улыбаюсь, входя в офис. Было красиво, пока это было. Я надеюсь на продолжение, но впервые за долгое время понимаю: даже если его не будет, — я переживу.

Одиннадцать утра. Стук в дверь.

— Катя, — говорит знакомый голос.

Я поднимаю голову — это Илья. Улыбка сама растекается по лицу.

— Привет!

— Отчет по использованию поисковиков, который я просил, готов? — резко спрашивает он.

Я моргаю, будто меня облили холодной водой.

— Нет… но я могу сейчас собрать. Нужно?

— Спасибо. Быстро. Мне он нужен через час.

Он холодный. Отстраненный. Тот Илья, которого я помню по офису. Я пытаюсь поймать его взгляд.

Он будто чувствует и раздражается:

— Только не смотри на меня так. Я не в настроении, — бросает он и выходит.

Я смотрю ему вслед.

Что значит «так»? Как я на него смотрела? Как девочка, которой дали конфету и тут же забрали? Наверное.

В столовой все плывет. Я сижу с чаем, почти ничего не слышу.

— Вы видели Илью Мельникова сегодня? — говорит кто-то за столом.

— С загаром он такой горячий, — отвечает другая.

У меня по спине пробегает неприятная волна, я слушаю.

— Наверняка провел отпуск на яхте с моделью, — фыркают. — Или вообще женился.

— Он не женится на модели, — вмешивается женщина постарше. — Мельников не из таких.

Я поднимаю глаза.

— В смысле?

— Он женится на художнице. Или писательнице. Или на какой-нибудь благотворительнице.

— Почему вы так думаете?

— Он глубокий. Разве вы не замечали, чем он интересуется?