— Вызывали? — спрашиваю я.

Он показывает ручкой на переговорный стол.

— Сядем там.

Я выдыхаю. Ненавижу этот стол.

Он встает, одним движением расстегивает пиджак, снимает и кидает на спинку кресла. Темно-синий костюм, белая рубашка… и все сидит идеально.

Да, спасибо. Именно то, что мне сейчас надо видеть. Волосы падают ему на лоб, глаза — ярко-синие. Было бы сильно легче, если бы он хотя бы иногда выглядел похуже.

— Разговор про отключение системы на прошлой неделе. — Он хлопает по столу распечатанным отчетом.

Фантазии о моем красивом начальнике как ветром сдуло. Соберись.

— Я так и думала, — бурчу я.

— Объясните, — говорит он.

Я открываю рот…

— Не ты. Юра, — отрезает он.

Юра и Стас нервно переглядываются.

— Мы загружали новую систему в админку… и, чтобы ее подключить, нужно было прописать новый код в шлюзе доступа…

Илья слушает, держа ручку в пальцах.

— Мы не учли, что этот код перезапишет настройки на весь офис. И система упадет по всему зданию.

Илья смотрит на Юру спокойно, почти безэмоционально.

— Почему не учли?

Юра пожимает плечами.

— Разве не за это вам платят? — голос Ильи ледяной. — Чтобы айтишники видели катастрофу до того, как она случится?

Юра делает попытку что-то сказать, потом закрывает рот. Взгляд мечется ко мне, ища поддержки. Я улыбаюсь в ответ: держись.

— Не смотри на Катю. Смотри на меня. Кто конкретно из вас троих загружал систему?

— Я согласовала, — отвечаю я.

— Я не это спросил. — Его голос резко становится жестким. — Кто загрузил?

Ну, конечно.

— Я, — почти шепчет Стас.

Илья резко откидывается на спинку и прожигает Стаса взглядом.

— Скажи мне, Стас… сколько сотрудников «Мельников Медиа» работает в этом здании?

Стас сглатывает.

— Около двух тысяч, Илья Сергеевич.

— Две тысячи сто семьдесят один, — отрезает Илья. — А теперь подумай, сколько стоит час работы такого количества людей?

Стас начинает потеть.

— Илья Сергеевич, при всем уважении… — начинаю я.

— Катя. Не. Перебивай. — Илья повышает голос так, что мы все сжимаемся. — Только по этому зданию — семь миллионов четыреста девяносто тысяч рублей в час. — Он стучит ручкой по столу. — Умножим на три часа без компьютера.

Мы молчим. Мне хочется провалиться сквозь землю.

— Двадцать два миллиона четыреста семьдесят тысяч, — произносит он и смотрит на нас троих. — Хотите, чтобы я вычел это из вашей зарплаты?

Тишина.

— Отвечайте! — рявкает он.

— Нет, — вразнобой говорим мы.

Он встает, опирается руками на стол и наклоняется к нам.

— А вот из моей вы уже вычли! — рычит он. — Почему я прямо сейчас не должен разорвать с вами контракты?

Он просто невозможен. Я начинаю злиться.

— Отлично! Разорвите мой контракт.

Илья щурится, и видно — у него внутри уже все горит.

— Конечно, тебе бы это понравилось, да? Сбежать от косяка, вместо того чтобы отвечать за него. — Илья выдыхает, взгляд тяжелый. — Было глупо ожидать от тебя чего-то другого.

Я закатываю глаза.

— Только попробуй еще раз так сделать! — рявкает он, и мы вздрагиваем.

Дверь приоткрывается, в кабинет заглядывает Кирилл.

— Илья, можно тебя на минуту? — он натягивает улыбку.

— Я занят.

— Сейчас! — Кирилл делает глаза шире.

Илья резко выходит. Дверь закрывается.

Стас и Юра буквально оседают на стульях.

— Даже не думай увольняться, — шепчет Юра.

— Поддерживаю, — кивает Стас.

— Да пошло оно все! — шепчу я. — Мне надоело. Он ведет себя как… как будто мы не люди.

— Он такой всегда, — шепчет Юра. — Почему тебя это задевает именно сейчас?

Потому что раньше он не лез мне под кожу.

— Он же миллионы зарабатывает, — ворчит Стас. — Ему эти двадцать два как чаевые.

Дверь снова открывается. Илья входит и садится, спокойный, собранный, будто вообще ничего не было.

Кирилл — единственный человек, который умеет его «перезагрузить». Я видела это не раз.

Илья берет ручку.

— Такого больше не повторится. Я ясно выразился?

— Да, — отвечаем мы втроем.

— Я разочарован. Я плачу за лучшее и хочу лучшее. — Он тяжело выдыхает и кидает ручку на стол, как будто устал. — Можете идти.

Мы встаем.

— Катя, останься. Надо обсудить каталог, который ты мне отправляла.

Злость снова поднимается. Я сажусь обратно и прикусываю щеку изнутри, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее.

Юра и Стас выходят, дверь закрывается. Илья смотрит на меня. Мы молчим пару секунд, и я не выдерживаю — приподнимаю бровь.

— Что именно вы хотите обсудить по каталогу?

Он встает, обходит стол и присаживается на край, упираясь руками сзади.

— Не угрожай мне. Я такое не люблю, — говорит он спокойно.

— Это не угроза.

— Я держу работу и личное отдельно. Я думал, ты умеешь так же.

— Умею, — выпрямляюсь.

Он смотрит прямо.

— Врешь. Ты никогда раньше не пыталась уйти. Ты всегда оставалась назло мне. А сегодня вдруг «разорвите контракт».

— Со мной так нельзя разговаривать. Неважно, сплю я с человеком или нет.

— Мы еще не спали, — он специально выделяет «еще». — Хотя я планирую быстро исправить это недоразумение.

Мечтай.

Я молчу — любое слово звучит либо глупо, либо слишком эмоционально. А он прав: раньше я даже не думала об уходе.

— Завтра утром я улетаю в Питер, — говорит он.

Я киваю. Он ждет. Потом приподнимает нетерпеливую бровь.

— И?

— И что? — не понимаю я.

— Я увижу тебя сегодня вечером?

— Я буду на корпоративе, как все, — пожимаю плечами. — Значит… да.

Он щурится.

— Откуда такое настроение?

Я встаю.

— Знаете, для умного человека вы иногда удивительно… недогадливый. Если вы думаете, что унижение меня и моего отдел из-за ошибки заводит, то вы сильно ошибаетесь.

Он надевает пиджак, убирает руки в карманы.

— Я профессионал, Катя. И я таким остаюсь всегда. Я не терплю халтуру, мне все равно, какие у меня отношения с людьми в этом здании.

Я ерзаю и отвожу взгляд к окну, чтобы не ловить его взгляд.

— Тебе нужно особое отношение? — спрашивает он. — Ты об этом?

— Нет, конечно, — резко отвечаю я.

— Тогда смотри с моей стороны. Ты хочешь, чтобы на работе к тебе относились так же, как ко всем? Или нет?

Я сжимаю челюсть. Ладно. Он меня поймал.

— Я умею разделять, — продолжает он. — Есть Катя, с которой я работаю. И есть… Катя, которую я хочу.

Он пальцем приподнимает мой подбородок, его взгляд падает на мои губы.

— Давай поговорим про ту, вторую, — тихо говорит он. — Она мне нравится.

Его глаза слишком близко. Слишком синие. На секунду я почти поддаюсь. Просто один поцелуй…

Я резко отступаю.

— Не надо. — Разворачиваюсь и выхожу.

Кнопку лифта жму так, что сама удивляюсь, как она не ломается. Влетев внутрь, спускаюсь на первый этаж. Мне нужно пройтись. Подышать. Привести голову в порядок.

Потому что сейчас у меня в жизни такой хаос, что даже смешно. И это точно не тот хаос, который доставляет мне удовольствие.

Внизу играет музыка, слышен смех. Официанты разносят бокалы с игристым и пивом. Шары, гирлянды, мишура — стандартный офисный «праздник».

Я стою в стороне со своей командой и делаю вид, что просто наблюдаю за людьми.

Корпоративы всегда вытаскивают из коллег худшее. В прошлом году тихоня со второго этажа провела ночь в номере у женатого руководителя, — офис потом еще месяц это обсуждал. Два менеджера, оба с семьями, были пойманы целующимися в фотобудке. А Маша с девятого этажа сняла верх платья и плясала в лифчике, потому что ей «было жарко».

Я улыбаюсь, вспоминая это. Тогда это и правда было смешно. А потом я возвращаюсь мыслями к наглому предложению Ильи. Да, меня к нему тянет. Я не могу это отрицать. И после сегодняшнего разноса я вообще не понимаю, почему. Но я не хочу стать очередной офисной дурочкой.