Я же даже не хочу с ней встречаться. Она же бешеная стерва. Не забывай, Илья.

Что я вообще творю?

Тянусь выключить компьютер — и краем глаза замечаю что-то внизу экрана. Ногу? Наклоняюсь ближе. Да, нога. В белом кроссовке. Что она там на полу делает? Тянется?

Провожу пальцем по губам, глядя на неподвижную ступню. Она лежит, не шевелясь. Что она делает? Неприятное чувство подступает к горлу.

— Двигайся, — шепчу.

Переключаю ракурсы с разных камер, пытаюсь увидеть ее целиком. Ничего. Опираюсь подбородком на кулак и жду. Пять минут она лежит совершенно неподвижно.

Десять… пятнадцать. Ладно. Что-то не так.

Я вылетаю к лифту и жму кнопку десятого этажа. Смотрю, как индикатор медленно ползет по этажам.

— Быстрее! — бормочу. — Ну давай уже!

Двери открываются, я выхожу и почти бегу по коридору к ее кабинету. Распахиваю дверь — и вижу ее на полу без сознания. Она в красном спортивном платье и кроссовках, лежит пластом.

— Катя, — выдыхаю, падаю на колени, трясу ее за плечо. — Кать, очнись. Ты меня слышишь?

Тишина. Трясу сильнее, беру ее лицо в ладони, пытаюсь приподнять ей веки. Ноль реакции.

— Так, — шепчу. — Только не это.

Хватаю телефон, набираю 112.

— «Скорая помощь», слушаю.

— Здравствуйте! — голос срывается. — Нужна «скорая» в здание «Мельников Медиа», десятый этаж, срочно.

— Что случилось?

— Я только что нашел одну из своих сотрудниц без сознания на полу. Она не приходит в себя.

— Она дышит?

— Сейчас проверю.

— Включите громкую связь, я буду подсказывать.

Кладу телефон на пол рядом, снова беру ее за лицо.

— Кать, слышишь меня?

— Она дышит?

Наклоняюсь к ее губам, пытаюсь уловить дыхание.

— Посмотрите на грудную клетку, поднимается ли она, — добавляет диспетчер.

А вдруг нет? В глазах на секунду темнеет. Накатывает паника

— Пришлите две бригады, — срываюсь я. — У меня сейчас у самого будет сердечный приступ.

— Проверьте ее грудную клетку, — спокойно повторяет голос.

Кладу ладонь ей на грудь, чувствую, как она поднимается и опускается.

— Дышит, — выдыхаю я с облегчением.

— Пульс чувствуете?

Мозг пустеет. Как там это делается? У меня все вылетело из головы. Вот почему я не врач — в экстренной ситуации от меня толку ноль.

— Пальцами к шее, под челюсть, — подсказывает диспетчер.

— А, да, — прижимаю пальцы к ее шее, чувствую устойчивое подрагивание. — Пульс есть.

— Она падала? Есть рана на голове?

— Да что ж вы меня расспрашиваете, — почти кричу я. — Вы можете просто прислать «скорую»? Она тут в любой момент может умереть!

— Мне нужно понимать, что произошло, без этого я не смогу вам помочь.

Я оглядываюсь, проверяю, нет ли крови, но все выглядит нормально. Ее рабочая одежда лежит в пакете, и тут я замечаю на столе белую коробку с таблетками.

— Тут таблетки, — запинаюсь я, бросаясь к ним.

— Название?

Пытаюсь быстро прочитать название, роняю коробку, лезу за ней под стол.

— Да чтоб тебя!

— Успокойтесь.

— Присылайте уже «скорую»! — ору я. — Как вас зовут? Фамилия, должность?

Эта тетка еще от меня получит.

Катя издает легкий стон.

— Катя, — шепчу, беру ее за руку. — Проснись.

Она морщит лоб, пытаясь прийти в себя.

— Вы меня слышите? Как называется препарат?

— Так… — наконец нахожу упаковку. — Гидроксизин.

Глаза Кати приоткрываются, она смотрит на меня.

— Ты как? — тихо спрашиваю.

— Что? — она пытается приподняться на локтях.

— Лежи! — рявкаю.

— Сколько таблеток она приняла? — спрашивает диспетчер.

— Сколько ты выпила? — спрашиваю я Катю.

— А? — произносит она и снова падает на пол. Выглядит так, словно она пьяная.

— Она дезориентирована, — сообщаю я диспетчеру.

— Это сильный препарат, — говорит та в ответ. — Посчитайте, сколько осталось таблеток, нужно понять, сколько она приняла.

— Вызовите уже «скорую», пока я руку в этот телефон не засунул и вас не придушил! — срываюсь я.

Бесячая баба… Неудивительно, что люди каждый день дохнут.

— Посчитайте таблетки, — упрямо повторяет голос.

Сквозь зубы пересчитываю.

— Тут 38 штук.

— Сколько было в упаковке изначально?

Быстро читаю мелкий шрифт на коробке.

— Сорок.

— Значит, она приняла только две?

Перевожу взгляд на полуживую Катю.

— Мне кажется, она выпила больше.

— Можете осмотреть ее вещи?

— Что?

— Проверьте сумку.

— Слушайте, — все во мне закипает, — мне нужна «скорая» в здание «Мельников Медиа» прямо сейчас. Если эта девушка умрет, я добьюсь, чтобы на вас повесили… — я запинаюсь, пытаясь подобрать формулировку. — Что-нибудь серьезное. Уголовку.

— Просто проверьте сумку.

Начинаю копаться в ее сумке: кошелек, ключи, косметичка, блокнот… тампоны. Морщусь и отбрасываю их в сторону.

— Ну? — спрашивает диспетчер.

— Ищу я! Тут хлама на полжизни.

Плюю на все, выворачиваю сумку вверх дном — содержимое рассыпается по ковру.

— Что вы делаете? — еле слышно шепчет Катя. — Вылезь из моей сумки.

У меня глаза на лоб лезут.

— Вылезти из сумки? Ты серьезно сейчас?

— Что? — опять шепчет она.

— Что у вас там происходит? — слышится голос из трубки.

— Пациентка сейчас обратно вырубится, — сквозь зубы отвечаю. — Вот что происходит.

— Как вас зовут, девушка? — слышу из телефона.

Катя хмурится:

— Катя Лаврова.

— Что случилось?

— Я… не помню, — шепчет она, озираясь.

— Вы принимали лекарства? — спрашивает диспетчер.

— Нет, — отвечает она.

Я поднимаю коробку и демонстративно трясу ей.

— Знакомо выглядит?

— А… — она кладет ладонь на лоб, вспоминает. — Да. Я выпила обезболивающее.

— От чего обезболивающее? — продолжает допрашивать голос.

— От болей при месячных. — Ее взгляд скользит по мне.

Я закатываю глаза. Ну прекрасно, я теперь вообще все о ней знаю.

— И сколько выпили? — спрашивает диспетчер.

— Всего две.

— Точно?

— Точно.

Тру переносицу.

— С тобой даже на тихую вечеринку лучше не приходить, — бурчу я вполголоса.

— Попробуйте сесть, — говорит диспетчер.

Катя пытается приподняться, ее качает. Беру ее за руку, помогаю сесть.

— Голова кружится, — шепчет она.

— У вас просто сильная реакция на этот препарат, — спокойно объясняет диспетчер. — Вас клонит в сон, вы немного дезориентированы. Такое бывает.

— То есть с ней все нормально? — резко вмешиваюсь я.

— Ей нужно отлежаться, — отвечает голос.

— Я отвезу ее в больницу, пусть врачи посмотрят, — решаю.

— В приемном покое можно просидеть часами. Если она действительно приняла только две таблетки, ей нужно выспаться, и все.

Смотрю на Катю:

— Сколько ты на самом деле выпила?

— Две.

Я сверлю ее взглядом.

— Я серьезно.

— Честно.

Сжимаю губы.

— Ладно.

— Есть кто-то, кто может вас забрать, девушка? — спрашивает диспетчер.

— Я отвезу ее сам, — говорю я.

Катя пытается встать.

— Все нормально. — Тут же поскальзывается и снова падает.

— Поздравляю, вы отлично справились! — говорит диспетчер.

Надменная корова.

— Да, жаль, что я не могу сказать того же о вас. Еще повезло, что она не умерла с вашей черепашьей скоростью. Никакого чувства срочности. Работайте быстрее в следующий раз! До свидания! — Я сбрасываю звонок.

Катя смотрит на меня, и ее тяжелые веки снова закрываются.

— Ладно, — вздыхаю я. — Поехали, отвезу тебя домой.

— Я в норме, — бормочет она, не открывая глаз. — Просто… переночую здесь.

Начинаю собирать вещи с пола.

— Тебе надо разобрать свою сумку, она набита хламом. — Пихаю все обратно.

— Как ты… — тихо шепчет она, даже не открывая глаз.

— Почему она такая огромная? Это не сумка, это чемодан, — возмущаюсь я.