― Я тебе сейчас недостаток мозга компенсирую, ― ответил я, ― Ты у меня бабки тиснул. Пятнадцать рублей. Скажи спасибо, что я всех боксёров не притащил сюда, чтобы с тобой разобраться по нормальному.

― Каких ещё боксёров? ― прищурился он.

Да, Череп был туповат. Однозначно, туповат.

― Ты сейчас разговариваешь с представителем сборной по боксу университета. Так понятнее?

Все трое переглянулись.

― Гонишь.

― Часто твоего кента вырубали с одного удара?

У всех троих снова начался прогруз оперативной памяти. Мне даже становилось скучновато от этого.

― Ладно, ― я посмотрел на часы и понял, что потерял с ними уже минут пятнадцать, ― думаю простая мысль, что если будешь дальше лезть ко мне или к Мартынову, то нарвёшься на сборную по боксу, до тебя всё-таки дошла. Поэтому, счастливо, пацаны. Хорошего вам дня.

Но мне не суждено было уйти здесь и сейчас.

― Да ты гонишь, ― ухмыльнулся Череп, ― тренировки уже вовсю идут, а тебя там никто не видел.

А до этого пять лет он слепой что ли был?

― А я у тебя наличие мыслительного аппарата не видел, но как-то же ты понимаешь то, что я пытаюсь донести.

Они опять зависли.

― Ну-ка, докажи, что ты боксёр, ― бросил Череп.

Я выдохнул и закрыл лицо рукой от безысходности. Все трое были непроходимо тупыми. Так мало того, ещё и нарывались.

И уже в этот момент у меня в теле начались какие-то метаморфозы, которых в прошлой жизни я не чувствовал. У меня появилось жгучее желание действительно доказать всем троим, что я что-то умел.

Мысли перестали идти ровной колонной, а превратились в хаос. В голове сразу нарисовались десятки комбинаций. Кого я ударю первым? А вторым? Что делать, если он достанет нож?

На каждый случай были варианты. По всему телу пробежал разряд, который сменился холодком, а затем я почувствовал, как начал прогреваться каждый сантиметр.

Вот как чувствовали себя бойцы, когда с ними некорректно разговаривали?

В груди буквально рвалась наружу скрытая агрессия. Как и говорил тренер, я почувствовал себя цепным псом, который жаждал крови. Мне хотелось каждого из них ушатать. Да так, чтобы он и вспомнить своё имя не мог.

Какого же колоссального усилия воли мне стоило подавить всю эту агрессию и не дать ей воли.

Потому что я знал, что если начнётся замес, возможно, я уже сегодня до Научно-исследовательской части и не дошёл бы. А мне очень нужно было попасть туда и совершенно не нужно было находиться здесь с этими увальнями.

― Давай, Полароид, попляши с боксёром. Что-то мне не верится, что он знает хоть один приём.

Я закрыл лицо рукой. Тупость происходящего просто зашкаливала. Затем я ещё раз глянул на часы. Двадцать две минуты разборок. За это время Пономарёв мог выйти из НИЧ, схватить за руку случайного студента и устроить его лаборантом.

Ладно, это уже преувеличение, но по закону подлости именно так и могло произойти.

И очередной мой план пошёл не так, как задумывалось.

Так называемый Полароид встал в стойку и начал подходить ко мне всё ближе и ближе. Все трое улыбались. Они и правда думали, что я всё назвиздел?

Как там говорилось в пацанских цитатниках ВК в прошлой жизни?

Если драка неизбежна, то надо бить первым?

* * * * *

Закончилось всё не очень хорошо для Полароида. Он поскользнулся на льду и пробил себе череп об один из мусорных баков, которые стояли позади меня.

Я же просто ушёл от его серии ударов. Это оказалось легче, чем я думал. Рефлексы у этого тела и впрямь потрясающие.

Наряду с этим у меня было отличное чувство пространства, ритма и отличная стойка.

Я чувствовал, что подо мной есть скользкая поверхность, поэтому перенёс вес на ногу, которая стояла устойчивее. А вот Полароид был дилетантом и попёр на меня, наступая на лёд. Тем и поплатился.

В последний момент мне нестерпимо сильно захотелось среагировать и ударить его в челюсть, которую он крайне любезно открыл для атаки.

Но мне удалось сдержаться, потому что я не хотел приходить в НИЧ со ссадинами на костяшках. Мне нужно было там появиться в максимально презентабельном виде.

― А-а-а, ― визжал Полароид, который был сам виноват в своей участи.

Кровь лилась знатно. Походу он себе рассёк бровь. Череп стоял и смотрел на происходящее, но нападать не спешил. Кажется, до него наконец дошло. У второго взгляд был пустой.

Я наклонил голову, посмотрел в глаза Черепу.

― Ещё вопросы?

― Послушай, Порш, ты же понимаешь, что тебе за всё придётся ответить?

― Подумай дважды, тебе придётся столкнуться с целой боксёркой сборной. Тебе оно нужно, Череп?

Он молчал.

― Ну вот и славно, ― улыбнулся я, ― Хорошего дня, господа.

Иногда блеф ― это отличное оружие. Оно позволяло удерживать в состоянии покоя даже самых безбашенных и беспокойных увальней. Таких, как Череп.

Одно оставалось для меня загадкой. Как так случилось, что за все годы он не знал, что я в сборной вуза?

С другой стороны, а почему он должен был это знать? Скорее всего, этот валенок прогуливал физкультуру. Тем более, я не знал, с какого он курса. Может и не с пятого вовсе?

Я направился прямиком в НИЧ. Тридцать минут провозился с этими дегенератами.

Вряд ли за это время там появился новый кандидат. Но моя паранойя не давала мне покоя. Пока задача не выполнена окончательно, я сомневался каждую секунду.

И тем временем, должность лаборанта в Научно-исследовательской части никогда ещё не была так близка, как сейчас. Поэтому я ускорился.

Пока шёл по коридорам и пролётам ещё и вспотел. Снял куртку, взял её в левую руку. Правой рукой поправил воротничок рубашки, которую мне подарила Лена. Или не подарила, а одолжила. Я планировал вернуть эту рубашку, как только встану на ноги по деньгами. Брюки, к слову, тоже от неё.

Весьма приличный комплект, но был слегка великоват. Впрочем, не висел, как мешок и на том спасибо. Пахло от меня, наверное, не лучшим образом, поэтому я быстренько заскочил в туалет, умылся сам, заодно снял рубашку и помыл подмышки с мылом.

Тем самым малюсеньким плоским кусочком хозяйственного мыла, которое все вечно комкали пальцами, чтобы он превратился в подобие шарика. Так было удобнее мылить.

Кожа моментально заскрипела, я поморщился от этого ощущения. Неприятно. Но делать нечего. Не вонять же на собеседовании.

Вытерев остатки воды внутренней частью зимней куртки, я накинул рубашку сверху, заправил её в брюки, затянул ремень. Теперь я был готов.

Наконец я у заветной двери. Несколько раз выдохнул, поправил ещё раз волосы, а затем постучал.

Но не успел я зайти, как сзади послышался незнакомый голос.

― О, вы тоже сюда? А не пропустите меня, пожалуйста? Мне назначено, просто.

То был какой-то студент явно младших курсов. Он смотрел на меня наивными, добрыми глазами. И я, кажется, догадывался, что он тут делал.

― А вам по какому вопросу назначено? ― уточнил я.

― Говорят, что искали лаборанта. А я как раз хотел подзаработать немного денег после учёбы. Да и НИЧ ― место не последнее. Тут и карьеру можно построить.

Да уж, парень и правда можно. Только не тебе, увы.

― А всё, ― улыбнулся я, ― уже нашли.

Он оторопел.

― Как нашли? ― затем до него начало доходить. ― Кто же это?

― Ваш покорный слуга, ― я кивнул головой, ― Так что придётся вам поискать другое место. Это, как видите, нарасхват.

― Но мне сказали…

― Что бы вам ни сказали, поезд уехал, ― улыбнулся я, ― Всего хорошего.

На самом деле сердце у меня колотилось, как бешеное. Ничего себе спрос. А Бакунин утверждал, что лаборанта днём с огнём не сыскать. На тебе, целых два в один день! А если бы он пришёл раньше меня?

Я молча наблюдал, как уходил расстроенный студент, совсем позабыв о том, что недавно постучал в дверь. Внезапно передо мной открыли. Это был сам Пономарёв.