Я вышел из НИЧ и направился в общагу. Пока шёл, думал обо всём подряд.

Экзамен по математике я пропустить не мог, точно так же, как и соревнования. Придётся, как-то изгиляться. Обычно соревнования идут с самого утра. Раннего. А математика в 16:00. Должен успеть.

Что касалось театра, то он планировался вечером. Но я вовсе не был уверен, что Артур Николаевич так просто меня отпустит.

Да и вообще куда я лез?

Это же семья состоятельных людей, состоятельная дочка, состоятельный и очень важный отец, который, судя по всему, меня недолюбливал.

И к чему мне вообще было во всё это лезть? Я же не такой человек. Во мне не было ни грамма этой буржуазии, этой богемы, к которой они, безусловно, были причастны.

У меня даже не было никакого жилья, никаких сбережений. Ничего.

Мне даже в театр было нечего надеть. Тот костюм, который мне отдала Лена, я уже давно загваздал и выглядел он, мягко говоря, так себе.

В погоне за какой-то призрачной научной карьерой, которую мне почему-то должен был помочь построить отец Лены, я забыл обо всём на свете.

Я снова забыл в каком контексте я существовал, кем я являлся и куда мне нужно было идти. Какие цели я преследовал?

Я и в прошлой-то жизни никогда не был подхалимом и никогда не подлизывался ради собственной выгоды. Что ж теперь-то стал?

Просто помутнение рассудка.

Верно я сказал Ревазу Левановичу, я будто сам не свой.

И в этих словах никогда не ещё не было столько правды. Надо было заканчивать этот цирк и балаган.

Всё. С Леной нужно было заканчивать. Она никак не вписывалась в мою жизнь, при этом требования у неё ниже не станут. Наоборот, каждый новый шаг будет для неё серьёзным поводом эти самые требования поднять до неведомой мне планки.

Она никогда в жизни не согласится жить с человеком не её уровня. А то, что она на меня повелась в моменте ― это всего лишь помешательство, всплеск, вспышка.

Я был уверен на сто процентов, что после нашего с ней разговора, она всё поймёт и даже сообщит, что сама планировала разрыв. Впрочем, какой ещё блин разрыв?

Мы ведь даже и не спали. Как можно разорвать нечто, где нет связей? Хотя, она могла думать, что связь как раз-таки есть.

Но я-то связи с ней никакой не имел. Подумать только, охмурил девчонку всего за пару недель. В прошлой жизни я о подобном и мечтать не мог.

Правда, я и не мечтал, потому что я был повёрнут на науке. Как с анекдотом про Ленина, который стал идеальным отображением моего бытия: «Жене сказал, что пошёл к любовнице, любовнице, что пошёл к жене, а сам конспектировать».

Мда.

Ладно, надо принять мысль, что завершение отношений с Леной меня слегка разгрузит. Я просто отброшу то, что не моё. А Лена ― это не моё. Я это нутром чувствовал.

Пусть она и делала вид, что я её мужик, которого она никому не отдаст, факт оставался фактом. Мы не пара.

Надо было с самого начала всё сделать по уму. А не заигрываться.

Но тут уж ничего не попишешь. Когда оказываешься попаданцем, который получил второй шанс, хочешь или не хочешь, попытаешься жить на полную катушку.

Это как с прозрачным сновидением. Когда ты понял, что находишься во сне, а значит можешь делать всё, что угодно.

Да вот только я сейчас такой же реальный, как и я в прошлой жизни. И не стоило об этом забывать.

Я открыл дверь в комнату, внутри был Артём. Он собирался на тренировку. Я молча зашёл, достал сумку, достал перчатки, достал форму, кроссовки, бинты, а также бутылку воды.

Всё закинул в сумку, утрамбовал, перекинул через плечо.

Артём обернулся, смерил меня взглядом с ног до головы, затем посмотрел на сумку, на мой внешний вид и расплылся в улыбке.

― Ты гляди-ка, Поршак! ― обрадовался он. ― Наконец-то вернёшься на тренировки? А я знал! Я знал, что ты не сможешь удержаться. Я знал, что вся твоя бравада ― это пустословие. Опять ты себе что-то придумал в голове, а затем понял, что уж лучше синица в руке, чем журавль в небе.

Я лишь улыбнулся уголком рта.

― Слушай, Поршень, ― продолжал он, ― а ты в курсе, что тебе там лицо уже весь состав хочет начистить? Они тебя прям ждут. Так что будь готов. Сегодня спарринги пойдут один за другим. И Реваз Леванович на тебе уж отыграется, ты учти.

― Да я в курсе, ― бросил я, ― Посмотрим, кто там кому и что начистит.

― Скажи мне только одно, Поршак, ― заговорщически сказал Артём, ― Ты чего это в итоге решил вернуться? Что на тебя так повлияло? Надо признать, до этого месяца, я тебя ещё никогда не видел настолько уверенным в собственном решении.

Я вздохнул и посмотрел ему в глаза.

― Я просто принял свою сущность, Тёмыч.

― Ай молодца!

Он широко улыбнулся, протянул руку, и я её пожал. Затем он вышел в коридор, а я наткнулся на тетрадку с планом.

Я взял её в руки и начал листать. Огромное количество исписанных страниц, таблицы, графики, время исполнения. В каких-то графах было много плюсов. Это обозначало, что я всё сделал и выполнил вовремя. В других графах, либо минусы, либо пустота. И то, и другое обозначало, что я проштрафился.

Чем дальше я листал, тем больше было пропусков минусов и переносов. Я так отчаянно хотел, чтобы этот план заработал, что совсем забыл обо всём на свете. В том числе и о себе самом.

В итоге вся эта тетрадка была просто мусором. Макулатурой.

Сколько бы я ни расписывал план, сколько бы я не предугадывал последствий, ничего не работало.

У жизни совершенно иные планы, и я это окончательно понял только здесь и сейчас.

Жить на полную катушку, полностью уйдя с головой в науку? Полностью игнорируя окружающую действительность? Игнорируя собственное новое тело?

Я просто-напросто забыл, что второй шанс в жизни ― это не второй шанс в игре. Придётся точно так же пахать, как и раньше, точно так же договариваться с людьми, точно так же брать на себя ответственность, а если совершил ошибку ― отвечать за неё.

Был лишь один приятный нюанс. Я проживал эту жизнь заново. И мне нравилось, как я это делал. Пусть оно и не совпало с моим изначальным планом.

Я в последний раз глянул на тетрадку, затем разорвал её в клочья и бросил в мусорку.

Это всё не работало. А значит, нужно было придумать что-то другое.

На душе появилось чувство облегчения. Меня больше не сжимали тиски бесконечного планирования, я стал чуточку более свободным. На лице появилась улыбка, и я наконец вышел в коридор.

Артём стоял озадаченный и смотрел на доску объявлений.

― Поршень, иди глянь, ― сказал он.

― Что такое? ― поинтересовался я.

― Я надеюсь, что я ошибаюсь, но… ― он сделал паузу. ― Походу тебя исключили.

― ЧТО?!