Беспроигрышный вариант.

Одна из главных сложностей ― государственный экзамен. Во-первых, билеты дадут заучить только в конце семестра. Во-вторых, там будет реально много билетов. Сложность ― оперативно выучить. Но есть и позитивный момент. Когда я доберусь до госэкзамена, у меня уже будет такая база знаний благодаря всем закрытым хвостам, что можно будет готовиться лишь вполсилы. Это радовало.

Подготовку к госам я назначил сам себе на середину апреля.

А старт ВКР я планировал уже в ближайшее время. Её я размазал на четыре месяца тонким слоем. Каждый день по чуть-чуть и будет результат. Главная сложность ― это список литературы, соответствующий тем учебникам, которые сейчас в обороте. Но это я легчайше решу через библиотеку за два три посещения.

Написать теоретическую часть будет вообще легче лёгкого. У меня в голове хранилась вся необходимая информация. Таки любимый предмет. Практическая часть ― посложнее. Нужно будет расписать методологическую базу, а после ещё и провести исследование. Тут придётся договариваться с преподавателями, бегать по аудиториям, раздавать листки с тестированиями. Но я активный и коммуникативный, так что без проблем.

Интерпретационная часть самая душная, но это будет тоже легко, потому что там главное расписать побольше вариаций по результатам тестирования.

А вот по хозяйственной части придётся заморочиться. Мне понадобится куча бумаги, а также связи с издательским домом, чтобы не писать все тесты вручную. Как они мне предоставят свои мощности, я пока не знал. Но надо было что-то придумать. Я сам чокнусь писать столько материалов от руки.

И самое главное, с чего стоило начать ― это зачёт по социологическим методам исследований и экзамен по социологии, которые я завалил на втором и третьем курсах.

Если начинать с побед, то мотивации всегда будет больше. А я, несмотря на память прошлой жизни, зависим от дофаминовых и серотониновых всплесков.

Поэтому ещё одна проблема, которая могла появиться на моём пути ― это выгорание. Если выгорю, то это хуже болезни. Пиши пропало. Апатия, депрессия, лежание на кровати, плевки в потолок. Если во время болезни ещё можно как-то мобилизовать свои ресурсы и начать действовать, то вот в апатии действовать никак не получится.

Я вписал в свой план прогулки по яблоневым садам и меж зарослей сирени. Судьба меня баловала, так как и то, и другое находилось на территории университета. Даже ездить далеко не нужно было.

Разумеется, апатию можно было вылечить и с помощью других людей. Например, найти себе хорошенькую девушку, которая будет ласкать, обнимать, целовать и успокаивать. На многих мужчин ― это и вправду благотворно влияло.

Но в моём случае возникал серьёзный риск длительных отношений с обязательствами, которые абсолютно невозможны до моего поступления в аспирантуру.

Так что я выкинул из головы эти мысли, несмотря на то, что моё тело отреагировало приятными мурашками.

Похоже, спорт и совокупление с противоположным полом ― вещи практически неотъемлемые. И я надеялся лишь на то, что тело не подведёт за эти четыре месяца, и мне не придётся гоняться за юбками, лишь бы снять напряжение, мешающее концентрации.

На всякий случай добавил себе в список раз в месяц выбираться куда-нибудь за пределы университетской территории, чтобы уж совсем с ума не сойти.

И на какие только ухищрения не приходилось идти, лишь бы реализовать мой план, который по сути простой до одури.

Получить диплом Московского Института Управления.

А начать нужно было в первую очередь с себя и с того, что меня окружало.

Когда я наконец закончил писать план, отбросил шариковую ручку и выдохнул, я обратил внимание на ту помойку, в которой мы жили с Артёмом.

Во-первых, все вещи были раскиданы, словно не существовало шкафов, вешалок и комодов. Строго говоря, у нас в комнате был лишь один комод. Но когда я его открыл, выяснилось, что он почти пустой. Все вещи снаружи.

Во-вторых, воняло. Потом, прелостью и старой бабкой. Уж не знаю, откуда взялся последний запах. Может Артём приволок эти бабушкины серые шерстяные платки и затолкал подальше за кровать, чтобы благоухало?

Коллекционер, блин. Ладно, шутки шутками. А запах никуда так просто не выветривался. Даже если проветривать. Ведь я в первую очередь так и сделал. Знатно задубел за двадцать минут, закрыл окно. И запахи, чёрт подери, тут же вернулись! Хотя секунду назад было свежо.

Здесь нужна была генеральная уборка.

Я провёл пальцем по полу. На кончике остался то ли жир, то ли ещё чего. Фу.

Потом я вспомнил, что мы оба тренировались на полу. Отжимания, скручивания и прочее. Понятно. Следы пота и кожных выделений. Это всё нужно было срочно отмыть.

Я встал, ещё раз бросил взгляд на старый деревянный лакированный тёмно-коричневый стол. На нём всё ещё лежало кольцо, с которым распрощалась Алла.

С одной стороны я чувствовал, что кольцо не моё. Наверняка бывшего владельца тела связывали с Аллой очень тёплые чувства и эмоции. Кольцо, кстати, недешёвое, с бриллиантом. Правда вряд ли с настоящим. Но всё же, на такое можно было полгода копить, разгружая вагоны.

И вот оно тут. Передо мной. Что мне с ним делать? Оставлять здесь прямо на столе? Вряд ли хорошая идея. Двери в комнаты хлипкие. Проходной двор. Кто-нибудь утащит.

Уж лучше пусть при мне будет. Я сунул его в карман своих безразмерных тёмно-синих спортивных штанов в белую полоску. Строго говоря, она была белой когда-то давно. Когда эти штаны были новые.

А сейчас полоски стали серыми, местами даже желтоватыми. Майка ― алкоголичка чёрного цвета не менялась с прошлого года.

Я ухмыльнулся. Эти шутки никогда не потеряют свою актуальность.

Но, надо было признать, в зеркале я видел крайне атлетичного молодого человека. Майка лишь подчёркивала мою мускулатуру.

Внезапно, я испытал неведомое доселе чувство глубокой удовлетворённости своей физической формой. В прошлой жизни я не был толстым или пузатым. Но спорта в ней было чуть больше, чем абсолютный ноль.

Лишь во времена службы в армии я там едва-едва сдал нормативы, после чего забыл, как страшный сон. Моё старое тело любило только умственные нагрузки. А тут ровно наоборот.

И пребывая в каком-то затуманенном состоянии рассудка, я упал и сделал сто двадцать отжиманий, даже не запыхавшись, затем резкий бой с тенью…

Так! Стоп! Хватит заниматься всякой чушью!

Я одёрнул себя и вышел в коридор. Перво-наперво порядок в комнате. А для этого нужна хотя бы тряпка, вода и какая-нибудь бытовая химия.

Как на ловца бежал зверь, так мне навстречу шла Ленка Пискунова. Отличница, комсомолка, и местами даже красавица. Разумеется, не всеми, ибо мне не нравились слишком далеко посаженные друг от друга глаза. Хотя многие находили ― это привлекательным, я не входил в это число.

― Пискунова! ― крикнул я через коридор. ― У тебя средство моющее есть?

Она нахмурилась и подошла поближе.

― А тебе зачем, Поршнев?

Через секунду она принюхалась, поморщилась и оглянулась по сторонам. Затем подошла ещё поближе.

― От тебя что ли пахнет? Теперь понятно, зачем тебе порошок.

― Запах исчезнет, когда я закрою хвосты, ― как ни в чём не бывало сказал я, ― Правда, в этот момент мне понадобится целая ванна порошка, я буду резвиться и пускать пузыри от счастья.

― В твоём стиле, ― снисходительно буркнула Ленка.

― А в твоём стиле спасать мужчин от неизбежной участи?

― Это какой же?

― Ну например, вышла бы за меня замуж?

Она презрительно фыркнула.

― Нет, конечно, даже если бы ты помылся прямо сейчас и нацепил костюм.

― Вот о чём и речь! ― обрадовался я. ― Не перевелись на Руси женщины, готовые своим отказом спасти жизнь мужчине.

Поняв, в какую игру я её втянул, она открыла рот от недоумения, замахнулась, чтобы влепить мне оплеуху, да не попала. Рефлексы сработали.

― Ну козёл, а! ― она скрестила руки на груди. ― Дай пройти, я спешу.