― Пятёрка! ― ответила Пискунова.

― А вот и нет, ― нагнулась вперёд Кристина, ― мы вместе сдавали. И тебе поставили четыре.

― Это не имеет никакого значения, ― Лена отбросила кудрю в сторону, ― у меня условия лучше.

― А у меня знания глубже.

Между ними так и сверкали искры ярости и ненависти. Казалось, что ещё несколько мгновений, и они друг другу выцарапают глаза, да повыдирают все волосы, как две дикие кошки.

В самый кульминационный момент, я решил вклиниться в разговор.

― Лена, а что за прелесть ты принесла? ― поинтересовался я.

Она тут же оживилась и переключилась на меня.

― Это торт для тебя, дорогой, ― улыбнулась она, ― в честь того, что ты получил автомат по технологиям социологических измерений. Я сама пекла два дня к ряду.

― Пахнет просто потрясающе, ― я закрыл глаза и вдохнул аромат, которого на самом деле не было, ― Правда, Кристин?

― Не знаю, у меня насморк, ― выбесилась она.

У неё не было даже намёка на насморк.

― Давайте просто попьём чаю, девчонки?

― Все вместе? ― удивилась Лена.

― Нет, ― бросила Кристина, ― я пойду, уже поздно. К тому же, я к этому торту никакого отношения не имею. Это же для Димы.

Специально ретировалась, чтобы избежать неловких посиделок втроём. И я понятия не имел о чём мы будем говорить, учитывая, что эти две хотели прикончить друг друга.

― Очень жаль, ― язвительно сказала Лена, ― я старалась, правда, там пропитанные коржи, крем из сливок и прослойка из сахарного теста с клубничным вареньем.

― Как-нибудь в другой раз, ― Кабанова собрала вещи так быстро, что я не поспевал за её движениями, ― Дим, ключи на столе, закроешь тогда за собой? И свет не забудь выключить.

― Да, хорошо.

― Он всё сделает, не переживай, Кристин.

― Ага.

Через несколько мгновений я остался наедине с Леной. И она была намерена получить все ответы на свои вопросы. Коих у неё накопилось предостаточно.

Да, я сработал в целом неплохо. Перевёл конфликт с себя на них. Ещё и торт получу. Признаться, честно, этот торт я очень сильно хотел. Так сильно, что аж слюни текли без остановки.

Я был готов рассказать Лене всё, что угодно, поделиться любыми секретами, лишь бы только наконец впиться зубами в эту самодельную кулинарную прелесть.

Что касалось поцелуя Кристины, пусть он и был неожиданным, но он раскрыл её характер.

Оказывается, Кабанова не такая уж и стеснительная дама. Готова делать первый шаг и не отрицает свою симпатию.

Можно сказать, сейчас она себя показала тоже с той стороны, с которой я не ожидал её увидеть.

Что касалось самого поцелуя он был смазанным и слишком уж нервным. К тому же без языка. А без языка ― это и не поцелуй вовсе. Можно сказать, не считается.

Я уже точно знал, что она будет со мной заниматься математикой. Чисто, чтобы насолить Лене. И уже никакие манипуляции здесь не прокатят. Кристина уже была в другой позиции, где она не могла мне навязывать собственные правила игры.

Оставалось только разобраться со светло-русой красоткой, которая стояла напротив меня, надув губы и глядя исподлобья.

Кажется, меня ожидал нескончаемый вал вопросов, каждый из которых будет острее предыдущего.

Я, безусловно, к этому не был готов.

Но чего только не сделаешь ради будущей жены?

Лена стояла и сверлила меня взглядом так, словно сейчас случится апокалипсис. Я перебирал в голове огромную кучу вопросов, один хуже другого.

Ты мне изменяешь? Что между вами? Вы уже целовались? Уверена, что целовались, ну и как тебе? Понравилось? Конечно понравилось? Скажи, ты хочешь умереть здесь и сейчас или чуть-чуть подождать и дать тебе надышаться немного перед смертью? Ты знал, что мой отец позаботится о том, чтобы ты никогда в жизни не смог построить карьеру учёного? Почему ты не сказал, что устроился в НИЧ? Почему ты не сказал, что работаешь с какой-то профурсеткой? Тебе она нравится? Ты её любишь?

И это лишь самый малый список, который я себе накидал в голове, пока между нами повисла неловкая пауза.

Я бы и продолжил накидывать, как наконец Лена прервала это затяжное молчание.

― А где у вас чашки? ― изменившись в лице, словно ничего и не произошло, спросила она.

― Ч-чашки? ― уточнил я.

― Да, чашки, ― начала нервничать она, ― в чашки наливают чай. Мы же с тобой не будем есть торт без чая.

― А, ну да, сейчас, ― я залез в ящик и достал две чашки.

Затем я поставил чайник на портативную плитку, которая стояла в углу. Воды внутри было достаточно на двоих.

― Ой, отлично, ― она села на стул и подпёрла голову рукой, ― ужас, конечно, замоталась сегодня знатно.

Я пребывал в недоумении. Это прелюдия перед попыткой меня уличить? Она хотела усыпить мою бдительность? Что вообще происходило?

― Ты чего такой молчаливый? ― спросила она, как будто спора с Кристиной и не было вовсе.

― Ничего, просто странно.

― Что странно?

― Вы только с Кристиной собачились так, будто готовы были убить друг друга. Но как только она ушла, ты стала спокойной и уравновешенной.

― Ой, ― она махнула рукой, ― это нужно было, чтобы она знала своё место и не смела на тебя положить глаз. Я обозначила границы. А то ходит, вертится тут со своими грудями.

― Ну да, точно, ― задумчиво произнёс я.

― А что? ― прищурилась Лена. ― Тебе она нравится?

Ага, вот и вопросики начались.

― Не в моём вкусе, ― не соврал я, ― Если, конечно, это тот ответ, который ты хотела услышать.

― Я хотела услышать, как тебе мой торт? ― сказала она. ― А на Кристину мне плевать.

Лена улыбнулась.

― Ты глянь на неё, выглядит, как эталонная мышка, ей богу. Ну кого она завлечёт этой причёской, шерстяной юбкой ниже колен, да несуразными духами? Разве что вашего начальника, ― она задумалась на секунду, ― Честно говоря, я думаю, что она именно на него и нацелена. Но сам понимаешь, я всё равно должна была обозначить свою позицию.

― Конечно, Лен, ― улыбнулся я, разливая кипяток по чашкам, ― Торт выглядит потрясающе. Я бы его весь и сожрал бы.

― Так что тебя останавливает? ― улыбнулась она. ― Для тебя же старалась.

― Отличная новость, ― я поставил чашки с чаем на стол.

Оставался лишь один вопрос, который меня волновал. Кто ей сказал, что я устроился в Научно-исследовательскую часть лаборантом? И я не мог знать наверняка, стоило ли задавать этот вопрос или нет. В конце концов, всё происходящее могло быть одной большой проверкой. Если я эту проверку не пройду, то никакого большого разговора с её отцом не будет. А я был заинтересован в этом разговоре.

И всё же, озвучив этот вопрос, я мог бы точно понять, что у неё на уме. По реакции я бы точно догадался, действительно ситуация являлась проверкой или же она всё выложила, как на духу, ничего не скрывая.

― А откуда ты узнала, что я работаю в НИЧ? ― невзначай спросил я, тыкая ложкой в торт.

Пропитанный светлый корж начал сочиться сахарным сиропом и, судя по запаху, кондитерским ромом. Внутри едва сопротивлялась клубничина, которую я переборол и разделил пополам. Воздушный крем из сливок и, кажется, сгущёнки оказался божественным.

Пожалуй, если бы я съел этот торт целиком, у меня бы случилась сахарная кома. Но, честно говоря, я бы об этом не пожалел, даже если бы пришлось сгинуть навеки.

― А, да все же знают, ― махнула рукой Пискунова, ― только и делают, что говорят о тебе на переменах. Никто не верит в преображение. Строят какие-то предположения, теории, да гипотезы. Одна только я знаю тебя лучше остальных, ― она посмотрела на то, как у меня закатывались глаза от наслаждения, ― Вкусно?

Я начал активно кивать. Сахара было настолько много, что меня аж передёргивало. Но именно такое количество и было нужно. Во-первых, сахар ― отличный стимулятор мозговой активности. Во-вторых, я просто любил послаще.

― Серьёзно? И что говорят?

― Что ты с кем-то поспорил, ― усмехнулась она, ― Потом ещё говорили, что приезжал твой отец и сказал, что лишит тебя наследства, если не закончишь универ. И ещё много всяких слухов, догадок и предположений. Я бы и сама выстраивала предположения, если бы не знала тебя чуть ближе.