Кое как я натянул на себя одежду, закинулся ещё горстью таблеток, от которых не было совершенно никакого толку, обмотался шарфом, натянул шапку и отправился.

Сначала я отсидел на лекции, где уже не чихал, а сопел, как полумёртвый. Судя по тому, что от меня отсели все, как от прокажённого, выглядел я так себе.

Отсидев первую лекцию, я еле-еле двигая рукой, сумел записать основные тезисы. А меж тем, это был очень важный предмет ― организационная структура центров социологических исследований.

Именно в этом предмете я плавал, потому что проработал в прошлой жизни от силы год в такой организации и толком её не изучил. Поэтому нужно было всё старательно записывать и запоминать. И если с первым я ещё худо-бедно справлялся, то вот со вторым были огромные проблемы.

На второй лекции я буквально клевал носом, у меня текло отовсюду из глаз, из ноздрей, из ушей. А полость рта, наоборот, была сухой, как пустыня.

На перемене я попытался попить воды из-под крана, но не смог. Горло было воспалено настолько сильно, что даже питьё доставляло Прометеевы страдания.

Когда я кашлял, мне казалось, что у меня в пищеводе застрял камень. Одно из самых мерзких ощущений, что я вообще испытывал в этом теле.

Последняя лекция, и я сидел на ней обмотанный шарфом, словно преступник на диком западе, идущий ограбить банк. Только вместо широкополой шляпы ― вязаная шапка с белым помпоном.

― Так, молодой человек, вы не на улице! ― обратилась ко мне лектор. ― Снимайте давайте шапку и шарф. Что это вообще такое?

Я сказал, что я болею. Но даже я сам не смог расслышать свой тихий и хриплый голос.

― Не слышу вас! ― воскликнула она. ― Снимайте же! Вот же ж мода пошла, вы может ещё куртку наденете?

― О, поверьте, я бы хоть кастрюлю на голову нацепил, лишь бы мне это помогло.

Те, кто сидел рядом, начали хихикать. В основном это были девчонки. Но среди них я заметил знакомый взгляд. Ленка Пискунова обернулась и смотрела на меня с прищуром.

К сожалению, моя острота не дошла до преподавателя, и она продолжала на меня давить.

― Я жду!

― Да он не может, он болеет, ― внезапно крикнула Ленка, ― у него грипп.

― А чего пришёл тогда? Заразить нас всех?

Я закрыл лицо руками. Ну почему некоторые преподы такие мерзкие?

― Потому что любит ваш предмет и не может его пропускать.

― Это правда? ― она обратилась ко мне.

В это же время Ленка повернулась ко мне и подняла палец вверх.

Я посмотрел на преподавателя и кивнул.

― Что ж, на этот раз сделаем исключение. И прикрывайтесь, не распускайте заразу по всей аудитории!

К концу лекции я уже был готов к смерти и новому перерождению. Эта болезнь меня адски иссушала. Глаза закрывались, тело ломило, руки были ватные, пальцы не слушались.

Чувствовал себя стариком, готовым отправиться к праотцам.

В какой-то момент я окончательно провалился и очнулся уже когда все расходились. Я попытался встать, но получалось так себе. Поэтому я начал просто скользить по лавочке в сторону прохода.

Голову совсем перекрыло.

В проходе стояла знакомая пара ног. Я посмотрел на владелицу.

― Ленка Пискунова, ― улыбнулся я, ― жена моя будущая.

Она смотрела на меня взволнованно.

― Ты чумой заболел что ли? Выглядишь так, словно сейчас коньки отбросишь.

― Чувствую себя примерно так же.

― Так, с этим надо что-то делать. Если помогу, дойти со мной до дома сможешь?

― До общаги? ― я попытался сделать шаг вперёд, но ноги подкашивались. ― Легко!

― Какой общаги, дурак? Ко мне пойдём.

― Это ещё зачем? ― возмутился я. ― Я до свадьбы в постель с тобой ложиться не собираюсь!

― Ой, дурак! ― всплеснула она руками. ― У меня лекарства импортные есть, дядя привозит из-за границы. Поставим тебя на ноги за два, три дня. Отец в командировку уехал, а мама к родственникам.

― Не, не, я сейчас должен идти устраиваться в НИЧ, мне не до этих ваших… ― я на мгновение забыл слово. ― Постелей. Во!

И даже не сделав второй шаг, я почувствовал, как перед глазами всё заволокло туманом.

Последняя мысль перед обмороком: «Надо любой ценой доползти до Научно-исследовательской части».

Всё происходило, как в тумане. В один момент я даже увидел олимпийского мишку, который пытался разрезать ножницами мою рубашку. Я отнекивался, отбрыкивался, потому что это была единственная приличная рубашка в моём арсенале.

Затем я вспомнил, как Лена меня чуть ли не волокла по коридорам, а я порывался пойти в НИЧ. Разумеется, она меня не отпускала. Потом я увидел комнату, которая что-то мне напоминала.

Ну конечно, бабушкина квартира из прошлой жизни. Длинная комнатка с зеркалом в дальнем конце. Две кровати друг напротив друга. Между ними сантиметров пятьдесят, не больше. Затем рабочий стол напротив окна, а позади шкаф с шубами.

Бабушка имела по меньшей мере три шубы, но практически их не носила, обходясь лишь тёплыми пальто. Берегла для чего-то. Я понятия не имел для чего именно.

В общем, у Лены с братом была ровно такая же комната. Ну почти. Отличалась лишь наличием нескольких ковров, один из которых висел над кроватью, где я лежал.

Готов поклясться, что в один момент фигуры на ковре начали двигаться и угрожать мне.

Но больше всего я переживал за свой план. Я постоянно думал о том, что нужно будет переставить, как адаптировать его под новые реалии, когда пара-тройка дней точно вылетали из моей жизни.

Я рисовал какие-то кривые у себя в голове, графики, таблицы, хотя на деле мой план был обычным маркированным списком.

В общем, температура у меня была знатная, учитывая, что реальность в моих глазах серьёзно изменилась.

Ленка суетилась, как могла, таскала компрессы, но самое главное ― не давала мне накрыться.

Трясло меня так, что можно было масло взболтать. Я умолял Ленку дать мне одеяло, но она меня трогала тыльной стороной ладони за лоб, затем, расстёгивала рубашку, трогала грудь и отрицательно мотала головой.

― Тебе наоборот охладиться нужно. Если дам одеяло ― ты разогреешься ещё больше. А у тебя и без того…

Она залезла мне под рубашку и вытащила градусник.

― Тридцать девять и три. Ужас.

После этого я снова провалился в неспокойные сны и бредовое состояние рассудка. Когда очнулся, понял, что рубашку с меня стянули. Я лежал в одних трусах.

― Лена, ты меня зачем раздела? ― спросил я еле шевеля губами.

― Я тебя не раздевала, ты сам в состоянии раздеться был.

Я приподнял брови.

― Так! Чтобы тут не засматривалась, понятно?

Она закатила глаза и бросила мне в лицо мокрым, ледяным полотенцем-компрессом.

― Ставишь этих мужиков на ноги и никакой благодарности.

― Я должен быть сейчас в Научно-исследовательской части, ― пролепетал я.

― Я это уже слышала позавчера.

И тут я окончательно проснулся и резко поднялся на кровати.

― Что-о?! Сегодня уже пятое?!

Она резко толкнула меня рукой, и я без сил упал обратно.

― Пятое, пятое! А ты какое хотел? Думал, что грипп легко лечится?

― Откуда ты вообще знаешь, как грипп лечить?

― У меня брат-медик, ― бросила она, ― Всё, тебе нельзя говорить. Лежи молча.

После этого она накормила меня пригоршней таблеток, после которых я начал потеть.

Мда, тяжело мне будет реализовать свой план. Очень тяжело.

* * * * *

Я резко открыл глаза и вокруг всё было ясное, чёткое и без «температурных примесей».

На этот раз до подбородка было натянуто одеяло. А на лбу проступила испарина. Едва подвигавшись под одеялом, я осознал, что испарина не только на лбу. Я адски пропотел.

Потрогав лоб, понял, что уже не горю, как головешка. Мысли выстраивались в стройные цепочки. Появилось сильное и стремительное желание жить.

Я сбросил одеяло, потянулся, зевнул, спрыгнул с кровати. Сначала слегка помутило. Но потом стало гораздо лучше. На столе напротив кровати стояла миска с куриным бульоном, а рядом ломтики варёной курицы. Ещё чуть поодаль записка: «Поешь, как проснёшься».