А теперь оно как-то и ничего. Прикольно. Правда, я не знал, как это всё применять? Ну почитал. Ну здорово. В науке не приложить, а в жизни чисто мозг разогнать.

В общем, художественную литературу я всерьёз не рассматривал.

В комнате становилось душно, и я открыл окно нараспашку. Наморозило за пятнадцать минут знатно. И, как ни странно, мозг заработал чуточку лучше. Я снова вернулся к Козловой и прочитал ещё пару параграфов.

Затем начал ходить по комнате и читать. А потом лежать и читать. После и вовсе отжиматься и читать.

Тело требовало постоянных нагрузок.

Я уже боялся представить, сколько съем, когда проголодаюсь. Но потом вдруг вспомнил, что денег не было. Когда передавал пятнадцать рублей, я воспринимал их как валюту 2019 года. А в 2019 году ― это были копейки.

Здесь же на эти деньги можно было прожить пару недель, а то и месяц, если расходовать очень аккуратно и не позволять себе ничего лишнего из еды.

Я выпотрошил карманы своей куртки, но там ничего не оказалось. Тогда я начал рыскать по всей комнате и нашёл несколько талонов на еду. Их-то и использую. Надеюсь, Артём не обидится. Но я ему собирался вернуть деньги по старой доброй схеме.

Как только, так сразу.

Я снова плюхнулся на стул и уставился в стену, сложив руки на затылке.

Первое января. Никто не работал. Вся страна отдыхала. А мне было совершенно не до отдыха. Хотелось уже начать строить свою новую жизнь. Да так, чтобы ни одна секунда времени не потерялась. Достичь желаемого, как можно скорее. Настолько скоро, насколько это вообще было возможно в моём положении.

Основная сложность заключалась в тех тисках, в которых я оказался.

А именно ― двадцать четыре хвоста.

Семестр будет идти до июня. Но первые зачёты будут уже в мае. Мне же и к ним придётся подготовиться. То есть нагрузка фактически двойная.

Так стоп.

Защита диплома!

Я схватился за голову и молился о том, чтобы у меня были хоть какие-то наработки хоть по чему-либо. Это могло на один процент, но облегчить мою и без того конскую нагрузку.

А чувствовать себя паховой лошадью я тоже не любил.

Как говорится, больше всех в колхозе работала лошадь, но председателем так и не стала.

Да и суть упорной работы всегда заключалась в том, что дело любимое и желанное. А когда тебе нужно исправлять косяки за своими предшественниками ― это та самая неблагодарная работа, от которой кони дохли.

И сколько я не пытался найти хоть какие-то наработки, хоть какие-то материалы по дипломной работе, я не обнаружил ни единой написанной строчки. Ни даже темы или хотя бы намёток темы.

Не говоря уже о плане, теоретической и прикладной частях.

Я снова упал на кровать, закрыл лицо руками и шумно выдохнул.

Так, хорошо. Допустим, я был бездельником, каких поискать. Что же получается, за пять месяцев, в том числе и январь мне нужно было: устроиться в НИЧ и работать там минимум на полставки, чтобы не помереть с голоду, закрыть двадцать четыре хвоста, подготовиться к двенадцати экзаменам и зачётам, а также написать выпускную квалификационную работу.

Ничего не забыл?

И Артём ещё спрашивал меня, почему я не собирался возвращаться на бокс?

Неужели не очевидно?

Впрочем, для него реально не очевидно.

А ещё мне нужно было подготовиться к поступлению в аспирантуру. Но, благо, это будет только в сентябре. У меня будет целых два месяца, чтобы подготовиться.

Но документы нужно будет подать уже в июне. А чтобы их подать, нужно будет уже всё закрыть. Или в крайнем случае как-то договориться с принимающими.

Какой же геморрой.

Как сейчас я помнил прошлую жизнь, я спокойно готовился к каждому этапу, не перенапрягался, но и не давал слабины. Каждая ступень спланирована, а форс-мажор, если и случался, то был подконтролен.

Здесь же я был готов лезть на стенку от предстоящей нагрузки.

Так вот как себя ощущали двоечники, которым нужно срочно что-то сдать и выучить?

Вот почему они так часто сливались и просто бросали начатое?

Теперь я понял окончательно, насколько важную роль в жизни человека играло планирование.

Когда есть план ― есть уверенность. Даже, если что-то пойдёт не так, ты не мог предвидеть всего. И ты просто корректировал план.

А когда ты в принципе находился в позиции «всё всегда не так, а планировать я не буду», то оттуда и все неврозы, все проблемы, все поспешные, незрелые решения. Которые приводили лишь к ещё большему погружению на дно.

Именно поэтому осознание проблемы и объёмов нагрузки ― это ничто. Без плана можно просто сойти с ума. Браться за всё подряд, бросать, а затем снова браться и снова бросать, не видя результата.

Поэтому я принялся прикидывать, как разруливать ситуацию. В первую очередь нужно было понять фронт работ в целом. Есть ли ещё какие-то предметы, помимо высшей математики, которых я опасался?

Я открыл зачётку и погрузился в анализ. Ну высшая математика понятно. Точнее ― не понятно вообще. Я пока даже представить не мог, как вытаскивать этот хвост. Поэтому нужно было переключиться на то, что вызывало больше оптимизма.

Самые страшные вещи лучше делать не в начале и не в конце. Где-то в середине.

И после подробного изучения, меня снова словно ледяной водой окатили.

Правоведение.

Ну отлично, блин! Ещё один предмет, который меня повергнет в апатию.

Я помотал головой. Так, спокойно. Это не конец. В отличие от математики, тут не обязательно понимание, главное ― заучить. Так что будет попроще.

История КПСС.

Всё. Нахер. Уже этой троицы апокалипсиса хватило бы, чтобы я отправился подрабатывать на север.

Не повезло, не фартануло. Плакала твоя карьера учёного. Ты ничего не сдашь.

Так я бы сказал себе, если бы во мне не было природной упрямости. В некоторых вопросах, чем больше трудностей, тем больше меня это будоражило.

Но поначалу я реально хотел разорвать зачётку напополам и выбросить её в окно. Благо, самообладание взяло вверх. Записали. История КПСС. Тоже ничего невозможного. Выучить. Зазубрить. Выдолбить себе долотом на коре головного мозга. Немного сойти с ума в процессе, затем сделать себе лоботомию, чтобы всё это забыть. Ничего невыполнимого. Дальше.

Я пролистал всю зачётку, но не нашёл больше никаких серьёзных вызовов. Свою любимую социологию в этом мире я тоже завалил. И эта новость заставила меня потирать ладони от предвкушения.

Препод по социологии просто охренеет от моих познаний. Я ему выдам такую тираду, после которой он попросит у меня пару платных уроков. А если ещё и воспользоваться исследованиями из будущего и подискутировать, у-у-у, вот будет потеха!

Хотя нет, стоп! Мне нужно сдать предмет, а не выпендриться. Поэтому просто прихожу, рассказываю билет без подготовки, и вуаля.

Ну и куча предметов, которые я знал хорошо, либо средне. Придётся, конечно, подучить билеты. Но это всё ничто по сравнению с тремя всадниками апокалипсиса.

Хорошо, что их всего три, а не четыре. Вот появись четвёртый, я бы наверняка приуныл.

Где-то между делом затесалась информатика, в которой я тоже плохо разбирался, но что-то мне подсказывало, что я с ней разберусь без проблем. Хотя гипотетически её можно было записать в туже компанию, что и вышмат, правоведение и история КПСС.

Я выдохнул.

Внутри теплилось немного оптимизма. Было стойкое ощущение, что если я проработаю чёткий план загрузки и ничто меня не будет отвлекать, то я легко смогу это всё подтянуть.

Я достал бумагу, взял ручку, устроился поудобнее за столом. Внутри накопилась предельная доза воодушевления. Появление плана всегда успокаивало и настраивало на нужный лад.

Я закрыл глаза, прогнал в голове быстренько всё, что планировал записать и только прикоснулся ручкой к бумаге, как раздался стук в дверь.

― Да чтоб меня! ― выругался я и небрежно бросил ручку на стол.

Это был точно не Артём, потому что у него был ключ. Значит, кто-то из посторонних. Может быть даже и лысый. Но сомневаюсь, что он отважился бы прийти прямо в общагу.