Под потолком огромная паутина с пауком в центре, раковина видала лучшие времена, а под ногами у меня было столько пыли, что я поначалу был уверен, что это дешёвый ковёр.

И разумеется, мой любимый запах застоявшегося воздуха. Ну куда это всё?

Ровно через сорок минут, я привёл это место в порядок. Ванна буквально засияла, нужно было только хорошенечко её оттереть. Пыль была собрана, в том числе и под ванной.

Кстати, тут и тараканы обнаружились. Неудивительно. Ведь под раковиной была куча мусора.

Кое-как я нашёл пакет, запихнул туда всё, что в ванной находиться не должно было.

В конце концов я начал засматриваться на вытяжку. Она явно работала, но плохо. Потому что решётка забилась пылью. А ещё этот паук, который на меня жалобно посматривал.

― Прости, друг, во имя чистоты придётся тебя переселить.

Я аккуратно загнал его на салфетку и отправил гулять. Убивать пауков не любил, потому что они жрали комаров, мошек и прочую дрянь, которая доставляла куда больше неудобств, чем чернобрюхий Жора, отдыхающий в углу потолка.

Из вытяжки я вытянул не только кучу пыли, но и кучу волос. И как они туда только попали?

Внезапно в ванную стали колотить.

― Открой ванную! Быстро! ― послышался женский голос.

― Санитарный день! ― крикнул я.

― Да открой же!

― Занято!

― Дима, ты что ли? Ты же уснул!

― Я не Дима, всё, ждите. Ванная занята.

Я наводил последние штрихи влажной тряпкой. Как только заработала вытяжка, стало гораздо комфортнее и прелый воздух начал постепенно выветриваться.

― В смысле не Дима? Ты меня за дуру держишь? Открывай или я попрошу ребят выломать эту дверь.

― Так, голубочка, ― рявкнул я, ― Вы с преподавателем как разговариваете? Это я ещё не добрался до всего вашей тусовочки. И как меня только угораздило здесь оказаться?

За дверью послышались разговоры между девчонками.

― Белку словил, небось?

― Преподавателем он ещё не был.

― В последний раз он был космонавтом.

Я решил не обращать внимания на все эти перешёптывания, мне это было совершенно не интересно.

Наконец я приступил к протиранию зеркала и тут меня окатило словно ледяной водой. Передо мной был кто угодно, только не я сам. Взъерошенный студент крепкого телосложения в майке-алкоголичке, с каштановыми волосами.

Выражение моего лица описывало весь мировой нигилизм, который только существовал. Если бы я встретил такого студента, я бы уже за пофигистический взгляд не допустил до зачёта.

У молодняка должны гореть глаза, они должны полыхать жизнью. А этот…

Этот смотрел на меня с дурацкой ухмылкой и абсолютно стеклянными глазами.

― Рит, он четыре бутылки на спор выдул! ― послышался шёпот за дверью.

― Да не четыре, а две с половиной! ― ответила Рита. ― Остальные выпил Ваня. Он сейчас слюни пускает в общем коридоре. Проиграл спор.

― Да как только он выжил после двух с половиной бутылок?

― Его однажды током из трансформаторной будки жахнуло, тоже на спор залез. Так ничего, встал и пошёл дальше.

Они это всё обо мне?

О, господи, если ад и существовал, то я находился прямо в нём. Я ― этот чёртов Дима, который вёл самый паскудный образ жизни, что я только видал в своей жизни.

― ДА ЧТОБ ВАС ВСЕХ! Я НЕНАВИЖУ «209» АВТОБУС!

Я вывалился из ванной и огляделся вокруг. Куча девчонок, каждая краше другой. Все смотрели на меня и хихикали. Внезапно подошёл какой-то пьяный гитарист.

― Диман! Ну ты даёшь, как ты вообще… Ик… Да, как ты вообще? Как сам?

От всего происходящего я почти моментально протрезвел. Всё тело покрылось липким потом, сердце колотилось, как бешеное. Мне нужно было срочно покинуть это помещение и оказаться где-то, где тихо и безлюдно.

Я моментально дёрнулся в коридор, схватил первую попавшуюся куртку и надел ботинки. Сзади слышались разговоры девчонок и парней.

― Нифига у нас в ванной свежо?

― Это Дима что ли напидорил?

― А кто ещё?

― Эй, Диман! Оставь мою куртку! Куда ты намылился?

Но я не слушал, я уже спускался по лестнице вниз. И эта лестница казалась мне до ужаса знакомой. Затем я вывалился наружу. Вовсю валил снег, вокруг сновали люди. Ко мне подбежала компания студентов, какая-то девчонка поцеловала меня в щёку, обняла и завопила.

― С новым годом!

Затем, все они пошли дальше.

― Пойдёмте с горки покатаемся?

― Да, давайте!

Мда, не такой обстановки я ожидал от улицы. И где вообще я мог бы уединиться и хорошенько обдумать происходящее.

Я начал оглядываться по сторонам.

Знакомое дерево, знакомая дорожка, знакомый корпус.

Лабораторный корпус ГУУ!

Это же мой университет. Тогда какого чёрта я блин не я, а какой-то Дима? Я бы с радостью мог всё списать на галлюцинацию в зеркале, если бы меня каждый встречный поперечный не называл по имени.

Внезапно ко мне подошёл мужчина в возрасте с роскошными раскидистыми усами, в длинном двубортном коричневом пальто и шерстяной шапке-ушанке.

Он снял перчатку и протянул мне мясистую ладонь.

― Ну что, Поршнев, с Новым годом тебя, с новым счастьем.

― И вас… ― я запнулся и пожал руку, ― Так же.

― Хоть в этом году возьмёшься за ум? Мы ведь оба знаем, что когда захочешь, ты всё прекрасно можешь. Бросай уже этот свой бокс и баскетбол. Целыми днями напролёт в зале проводишь. За ум возьмись.

― Х-хорошо, ― снова запнулся я и оглядел его с ног до головы.

Это явно был какой-то важный человек на кафедре. Но из-за тумана в голове я даже не мог вспомнить, как его звали.

― Поршнев, ― гаркнул он, приблизившись ко мне, ― от тебя опять пахнет перегаром!

― Никак нет, ― растерялся я, ― Точнее, это досадная ошибка. Я ненавижу алкоголь. Он тормозит когнитивный функционал мозга. Вот вышел подышать. Внутри какая-то адская парилка, думать невозможно.

У него аж брови подскочили от изумления.

― Ха! Романов никогда не ошибается! ― он тыкнул себя большим пальцем в грудь. ― Ты и вправду меняешься, неужели так бывает? Впрочем, я знал, что рано или поздно достучусь до тебя.

Он похлопал меня по плечу.

― Молодец, ― улыбнулся он, ― Ты смотри, Поршнев, январь быстро пролетит, а там уже и весна на носу. Чтобы успешно выпуститься, тебе понадобится сильно постараться. Много у тебя там долгов накопилось? Только честно.

― Долгов?! ― на этот раз у меня глаза на лоб полезли.

― Хм, возможно, я поторопился тебя хвалить.

Выпуск в этом году. Я на пятом курсе. Долги? Неужели я был настолько плох? Нет, нет, нет, быть того не может, чтобы я умер и переродился в теле студента, который учился через пень колоду. Хоть бы там была лишь пара долгов. Моё нежное сердце не выдержит этой трагедии. Как я буду жить в теле этого оболтуса?

Хоть бы это всё был лишь сон.

― Нет, нет, эм… товарищ Романов!

Он нахмурился.

― Долги все сдам, не переживайте, ― улыбнулся я, ― Делов-то? Раз два и готово.

― Ну смотри, ― пригрозил он мне пальцем, ― я за тебя четыре года вписывался. Если не потянешь, больше тянут не стану.

― Я вас не разочарую.

Он пошёл дальше праздновать. И только сейчас я обратил внимание на то, что все окружающие были крайне странно одеты. Это был какой-то тематический Новый год а-ля восьмидесятые?

Рейтузы, юбки, пальто, цветные шерстяные шарфы, шапки-ушанки. Я глянул на свою куртку ― это была и вовсе советская авиаторка с высоким воротом.

Снова прогремел салют, а мне становилось зябковато. Я решил пройтись.

Морозило знатно, но остатки водки в организме немного согревали.

То есть, я баскетболист, боксёр, пьянчуга, да ещё и отморозок, который суёт руки на спор в трансформаторную будку? Ну дела. А успеваемость? Это же вообще тихий ужас. За всю прошлую жизнь у меня не было ни единого прогула, ни единого удовла, ни единого незачёта.

А судя по словам Романова, за мной сейчас тянулась целая вереница долгов. И все эти долги я должен был закрыть за второй семестр. Иначе что? Правильно, армия. Ну или второй год, что, возможно, даже хуже, чем армия.