Я нахмурился.

Как же я не любил принимать решения здесь и сейчас. Мне всегда нужно было прикинуть план, потом прикинуть, сколько сил я на это всё бы потратил и так далее. А тут опять торопят с выводами и решениями.

― И когда с зачётами разберёмся, Реваз Леванович?

― Как только, так сразу. Соревнования через десять дней, ты собираешься их выигрывать?

Я огляделся по сторонам.

― А если проиграю? ― спросил я.

Он приподнял брови и всплеснул руками.

― Если проиграет, ― сказал Реваз, ― Нет, ну вы слышали?

Тренер говорил в пустоту.

― Ты вообще и слов-то таких раньше не знал, блин, Поршнев! Соберись! Ты контрпанчер, каких поискать. На университетском уровне у тебя нет конкурентов, понимаешь? Нет. Ни одного. И если ты проиграешь, даже с учётом того, что ты не тренировался целый месяц, я очень и очень сильно удивлюсь.

Он сделал паузу.

― Впрочем, мы посмотрим на тренировках, что там с тобой вообще творится. Может реально за месяц всё растерял, балбес ты эдакий.

В его словах была доля правды. Напрягало меня только одно. Я уже был готов поступиться своими принципами и планами.

Но если взвешивать ситуацию трезво, все мои планы пошли прахом. Сколько бы я ни адаптировал планы, сколько бы я ни пытался неукоснительно им следовать, ничего не получалось.

То понос, то золотуха.

В прошлой жизни у меня вся моя деятельность была выстроена с учётом планов. Я жил так, чтобы я мог спокойно что-то планировать и исполнять предписанное.

Здесь же другое тело, другие дела, другие задачи, всё другое.

И всё это я пытался настроить, отрегулировать так, чтобы оно работало так же, как и в прошлой жизни.

А оно не работало. Весь мир будто сопротивлялся, моё тело сопротивлялось. Даже мой разум.

Безусловно, я преуспел в определённых направлениях, этот закостенелый мозг наконец-то научился концентрироваться и запоминать информацию.

И я даже не порадовался этому достижению, потому что считал его само собой разумеющимся. Потому что в прошлой жизни всё это было по умолчанию. И я был уверен, что здесь должно быть так же.

Не учёл контекст, не учёл ситуацию. Не учёл ничего. Вообще ничего.

И, несмотря на все успехи, надо мной до сих пор Дамокловым мечом висели все эти чёртовы долги. Хотя прошёл уже месяц. У меня уже должны быть зачёты и оценки по экзаменам. А я всё бегал за математиком.

Всё это время Реваз Леванович молча смотрел на меня и ждал. Я чувствовал, как он переживал за моё решение. Судя по всему, я был небезразличен ему.

А к чёрту!

Пора принимать новые правила игры.

Если уж бросаться в омут, то с головой. Принимая себя таким, какой я есть. Ибо сущность не изменить. Я так и буду страдать всё больше и больше, пока в один момент попросту не сойду с ума.

А мне вообще-то нельзя было сходить с ума. Мне ещё в аспирантуру поступать.

Хотя тут нельзя не отметить, что все, поступающие в аспирантуру, немного сумасшедшие. Но это уже совсем другая история.

― Да, по рукам, ― выпалил я после долгих раздумий.

У Реваза Левановича даже глаза округлились. Вероятно, он полагал, что мой ответ будет совершенно другим. Или, что меня придётся и дальше уговаривать.

― По рукам, в смысле, ты вернёшься на тренировки и выступишь на соревнованиях?

― Да, ― кивнул я, ― в обмен на вашу помощь в сдаче зачётов.

И тут он вскипел окончательно. Я даже опешил. Не ожидал подобной реакции.

― Охренеть, Поршнев! И надо было мне вот голову делать всё это время? Балбес ты чёртов! Мог бы сразу подойти? Ещё год назад, например?! И сказать, Реваз Леванович, у меня тут проблемы с учёбой, можете помочь?! Нет, мать твою, ты блин ждал до последнего. Да что с твоей дурьей башкой не так, засранец?!

― Э-э, Реваз Леванович, я же согласился.

― И толку мне с твоего согласия! Я уже не молодею, думаешь нервы мне кто-нибудь вернёт? Чёртов балбес.

Наконец-то он выговорился, перевёл дыхание. Я всё это время молча наблюдал.

― Сегодня жду на тренировке, ― приказал он, ― чтоб не опаздывал.

― Сегодня работаю.

― Да чёрт тебя дери!

Он схватился за голову.

― И до скольких ты работаешь?

― До девятнадцати часов.

― Приходи в девятнадцать ноль пять. Будешь пахать до ночи, ― он задумался, ― А с деньгами потом что-нибудь решим. Если будешь стабильно побеждать и отстаивать честь университета, представим тебя к ленинской стипендии.

― Да ну, кто вообще её когда получал? ― махнул я рукой. ― Это нереально.

― Что тут реально, а что нет, буду решать я, ― рявкнул Реваз Леванович, ― А твоя задача прийти на тренировку. Надеюсь, ты хоть с этим справишься сегодня?

― Разумеется, раз такие ставки на кону.

― И больше не играй со мной в эти игры, Поршнев. Мало кто способен довести меня до праведного гнева, но у тебя каким-то образом получилось. Запомни. Победа на соревнованиях. Тогда все твои проблемы решены.

― Почти все.

― Давай тут не ёрничай, всё. Иди работай.

На этом Реваз развернулся и ушёл, а я ещё какое-то время стоял и раздумывал о произошедшем.

* * * * *

― Кристин, сегодня не получится, ― вошёл я в НИЧ и озадачил коллегу, ― я пойду на тренировку.

Она опешила. Кажется, девушка уже продумала весь вечер и тщательно к нему готовилась. В помещении ещё ярче запахло духами. Так ярко, что ещё чуть чуть и глаза бы заслезились.

Однако сам аромат был весьма приятный. На мой вкус слегка перебор с цитрусовыми. Но в остальном отлично.

― Как так?! ― воскликнула она. ― Но ты же не сдашь, если не подготовишься.

― Знаю, ― я плюхнулся на стул и начал думать, ― и это самое сложное. Я оказался в тисках. Мне нужно выступить на соревнованиях и победить. Тогда Реваз Леванович поможет мне сдать все зачёты.

Она подсела рядом, облокотилась на стол и смотрела не мигая.

― Поэтому, Кристина, я в тисках. Риски крайне велики со всех сторон, и поможет мне только сноровка, да удача. Главное снова не провалиться в апатию, ― я задумался, ― Хотя, с тренировками такое вряд ли произойдёт.

― Апатию? Так вот оно что было! ― сказала Кристина. ― А я-то думала, что с тобой стряслось? А ты оказывается очень и очень сильно взгрустнул.

Я рассмеялся.

― Странно звучит.

― Ну нет, я понимаю, у меня у самой периодически накатывает. Я даже не знаю, что с этим делать. Но когда смотрю на тебя, как будто и не может быть никакой апатии.

Сказав это, она тут же залилась краской, а глаза забегали.

― В смысле? ― приподнял я одну бровь.

― Да ничего, просто вырвалось, ― спешно произнесла она и ушла обратно за свой стол.

Очень эмоциональная и стеснительная особа. Мне это даже нравилось. Я ловил себя на мысли, что Кристинка классная. Даже прикольнее, чем Лена. Лене было вообще плевать на то, что у меня было на душе.

А Кристина была прям вовлечена, интересовалась, пыталась меня понять. Я чувствовал в ней какую-то незримую поддержку. Пусть она и пыталась это тщательно скрыть.

― Слушай, если тебе нужно на тренировку, то иди, я тебя прикрою перед Игорем Львовичем и Арсением Витальевичем. В любом случае на сегодня основной массив работы сделан. А в остальном я сама справлюсь.

― Серьёзно? ― удивился я.

― Ну да, а чего такого? Я понимаю твоё положение. Тебе нужно как-то закрыть этот вопрос. Так закрой же его.

― Ого, спасибо, Кристин!

― Да не за что, а когда математикой займёмся? ― взволнованно спросила она.

― На днях, ― коротко ответил я, ― сдавать как раз надо будет через…

И тут до меня дошло.

Математика в тот же день, что и соревнования! И поход в театр с Леной и её родителями?!

И как мне быть, чёрт подери?!

― Что такое? ― спросила Кристина.

― Я внезапно кое-что осознал, ― буркнул я, ― Ладно, Кристин, спасибо тебе большое. С математикой разберёмся в ближайшие дни. Кстати, у меня даже все билеты на руках. До встречи!

― До встречи!