Мы вошли в бутик Harlette, и я тут же почувствовала, как краска приливает к щекам. Прозрачные витрины с кружевным бельем, девушки-консультанты в фирменной одежде, ненавязчивая музыка — всё это создавало атмосферу, в которой я чувствовала себя крайне неуютно.

— О, здесь у них новая коллекция! — воскликнула Эли, направляясь к стойке с шелковым бельем.

Я же старалась держаться позади, разглядывая узоры на полу и молясь про себя, чтобы это поскорее закончилось.

— Давай подберем тебе что-нибудь особенное! — она уже перебирала вешалки с бельем, а я чувствовала, как моё смущение достигает новых высот.

— Может, лучше вернемся к более… практичным вещам? — попыталась я возразить, но Эли уже заметила что-то, что ей понравилось.

— Вот! Эти комплекты идеально подойдут к твоим новым платьям!

Она начала раскладывать на примерочной стойке комплекты белья: шелковые пижамы, кружевные бралетты, шелковые комбинации. Каждый предмет словно кричал о своей дороговизне, а я чувствовала себя всё более неловко.

— Я… я не уверена, что мне нужно всё это… — пробормотала я, краснея ещё сильнее.

— Брось! — Эли махнула рукой. — Ты же не собираешься ходить в этих… как их там… в хлопковых футболках для сна?

Её энтузиазм был заразительным, но моё смущение только усиливалось. Я чувствовала себя так, словно меня раздели догола и выставили напоказ.

— Давай, примерь хотя бы это! — она протянула мне шелковый комплект нежно-розового цвета.

Я взяла его дрожащими руками и поплелась в примерочную, чувствуя на себе взгляды консультантов. Внутри кабинки я развернула комплект и замерла, разглядывая тончайшее кружево и шелковые ленты. Это было так… так… не похоже на всё, что я носила раньше.

— Потрясающе, — воскликнула Эл, заглянув в кабинку, — Идеально. Её глаза горели восхищением, когда она рассматривала, как изысканное кружево сливается с моей кожей, словно невесомое облако.

Я всё ещё не могла поверить, что решилась на эту покупку. Пальцы машинально разглаживали шёлковые ленты, которые словно струились по телу, создавая причудливые узоры. Каждый изгиб, каждый шов был выполнен с безупречной точностью, а тончайшие нити кружева казались почти невесомыми.

— Я проголодались, пошли перекусим — все так же улыбаясь сказала она и выскочила так же быстро, как вошла.

На кассе она расплатилась за покупку и мы вышли.

Элеонора, что то сказала по английски водителю и тот еле заметно кивнул, быстро укладывая наши пакеты в багажник, а после открыл дверь.

Я хотела сделать это сама, но девушка меня отдернула, давая понять, что тут так не положено.

Сидела я, неловко переводя взгляд с водителя на Эл. Хотя я не понимала ни слова из того, что она говорила, тон и манера были более чем красноречивы. Водитель, казалось, был уже привыкшим к такому обращению — он лишь вежливо улыбался и кивал.

— Куда мы едем? — спросила я, пытаясь сменить тему.

— О, я знаю одно потрясающее место неподалеку, — ответила Эл, доставая телефон и что-то набирая в нем. — Там готовят лучший стейк.

Машина плавно тронулась с места, а Эл продолжила что-то набирать в телефоне, периодически бросая короткие команды водителю. Я смотрела в окно, пытаясь привыкнуть к мысли, что теперь я часть этого нового, немного пугающего, но такого захватывающего мира.

Едва мы вошли в просторный холл, как нас встретил приглушенный свет и атмосфера изысканной роскоши. Стены были отделаны темным деревом с золотыми акцентами, а потолок украшали хрустальные люстры, отбрасывающие мягкий свет на мраморный пол.

Метрдотель в безупречном смокинге встретил нас у входа и, после короткого обмена фразами с Эл на английском, проводил к столику у окна с видом на вечерний город.

Зал ресторана был разделен на зоны элегантными перегородками из кованого железа с позолотой. В каждой зоне стояли массивные столы из темного дерева, окруженные удобными кожаными креслами с золотой отделкой. На столах горели свечи в хрустальных подсвечниках, создавая интимное освещение.

Между столиками неспешно передвигались официанты в строгих черных костюмах с белыми манжетами. В воздухе витал аромат свежеприготовленной еды и дорогого коньяка.

Особое внимание привлекала барная зона в дальнем конце зала. За массивной стойкой из черного мрамора работал бармен, создавая коктейли с виртуозной грацией. Повсюду были расставлены вазы с живыми цветами, среди которых преобладали белые орхидеи и красные розы.

— Что будешь заказывать? — спросила Эл, листая меню, я же его даже брать не стала, все равно ни чего не пойму.

— Закажи мне то, что и себе.

Так она и сделала, а через какое то время нам принесли еду.

— От куда такое отличное знание русского языка? — спросила, когда мы почти все доели.

— Мы из России, — ответила девушка, делая глоток воды — Наш родной отец от сюда, мама работала переводчиком, когда встретила его. Любовь морковь все дела. Он красиво ухаживал за ней, и она вышла за него. Но потом ее жизнь превратилась в ад.

— Значит, ты наполовину русская? — спросила я, внимательно глядя на Эл. Её лицо в этот момент казалось каким-то особенно грустным, несмотря на улыбку.

— Можно и так сказать, — ответила она, отставляя бокал. — Хотя я больше выросла на американской культуре. Мама всегда говорит, что я родилась в США, значит, американка и есть.

— А что случилось с твоим отцом? — я осторожно задала вопрос, чувствуя, что история не обещает быть простой.

— Обычная история, — Эл пожала плечами, но в её голосе промелькнули стальные нотки. — Отец оказался тем ещё монстром. Сначала всё было прекрасно: дорогие рестораны, подарки, романтика. Мама потеряла голову от любви. Родился Марк, потом я, а вот когда родился Томас...

Она замолчала, глядя куда-то вдаль. Я заметила, как её пальцы нервно сжали салфетку.

— Продолжай, — тихо сказала я, понимая, что эта история важна для неё.

— После рождения брата всё пошло наперекосяк, точнее когда ему поставили диагноз, который означал, что он никогда не сможет ходить, — продолжила Эл, глядя мне в глаза. — Отец начал пить, поднимать руку на маму. Говорил, что она испортила ему жизнь, связав с детьми. А потом и до нас добрался…

Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Мама долго терпела, пыталась сохранить семью. Но когда он впервые ударил Марка… Это был переломный момент. Она собрала нас и сбежала посреди ночи. Но он постоянно, нас находил. Марк был уже достаточно взрослым и пытался постоять за нас, но не настолько, что бы противостоять отцу. Ему тогда сильно досталось, чудом выжил.

Я молча слушала рассказ Эл, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и гнева. Их история была настолько тяжёлой, что слова застревали в горле.

— Тогда то мама и встретила Майка. В больнице. Он там был после какой то операции. Помог посадить отца, выходить Марка.

— Мне очень жаль, — я не знала, что ещё сказать. История была настолько тяжёлой, что дыхание перехватило.

— Да, само собой. — сказала она и встала изо стола — Достаточно откровений, а теперь пошли, пора домой, скоро приедут визажисты. Прием не забыла?

Я покачала головой и поплелась за ней.

Прием, как тут о нем забудешь...

В просторной спальне царила атмосфера предвечерней суеты. Три визажиста суетились вокруг меня, превращая обычное лицо в произведение искусства. Один наносил тональный крем, другой работал над бровями, третий готовился приступить к макияжу глаз.

— Отлично, — произнесла Эли, входя в комнату с вешалкой, на которой висело мое платье.

Её светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а карие глаза светились предвкушением. В отличие от меня, она выглядела как настоящая светская львица — от корней до кончиков ногтей.

Я с интересом посмотрела на наряд. Нежно-голубое шелковое платье переливалось в свете ламп, словно морская волна на закате. Открытое декольте и длинный вырез на бедре придавали платью соблазнительную элегантность.