— Да ну, Маринка, я не знаю… — я устало опустилась на диван, глядя, как солнечные лучи пробиваются сквозь занавески.

— Слушай, ты уже месяц сидишь дома, как затворница! — возмутилась подруга, присаживаясь рядом. — Мама бы этого не хотела.

Я тяжело вздохнула. Мама действительно настаивала, чтобы я больше гуляла, встречалась с друзьями. Особенно после того, как её состояние ухудшилось.

— Ну представь, — продолжала уговаривать Марина, — клуб «Солярис», новая атмосфера, музыка… И ты знаешь, там будет несколько интересных ребят из твоего университета.

— Ни кто не интересен из моего университета. А что, просто в кафе посидеть не вариант? — я попыталась возразить, но подруга была непреклонна.

— Ну блин, мне что пойти к Светлане Александровне? — Марина закатила глаза. — Сказать, что ты опять отказываешься идти тусоваться? Ты же знаешь, как она переживает за тебя.

Я тяжело вздохнула. Мама, постоянно звонила Марине, просила её уговорить меня выйти куда-нибудь. Она так старалась, хотя сама чувствовала себя неважно.

— Да знаю я, — ответила я, опуская голову. — Просто… не хочется никого видеть.

— Катюш, так нельзя, — Марина серьёзно посмотрела на меня. — Мама же изводится вся, глядя на тебя. Она бы не хочет, чтобы ты тут затворником сидела.

Её слова снова разбередили рану. Я знала, что мама старается ради меня, но каждый раз, когда кто-то упоминал о её состоянии, сердце сжималось от боли.

— Ладно, — я поднялась с дивана. — Пойдём. Но только потому, что ты меня уговорила, а не потому, что мама этого хочет.

— Ура! — Марина хлопнула в ладоши. — А теперь давай подберем тебе что-нибудь поэффектнее, чем твои обычные джинсы.

Я слабо улыбнулась. Может быть, она права? Может быть, действительно стоит немного развеяться? В конце концов, это всего лишь один вечер…

— Только обещай, что будем в клубе не слишком долго, — попросила я, уже зная, что Марина вряд ли сдержит это обещание.

— Обещаю-обещаю! — она уже рылась в моём шкафу, приговаривая: — Господи, ну это вообще ни в одни ворота.

— Марин, тебе лучше что-то посмотреть у меня, — вдруг услышала я голос матери из соседней комнаты.

Марина замерла с вешалкой в руках, а я тяжело вздохнула. Мама, как всегда, старалась помочь, даже когда ей самой было тяжело.

Несмотря на болезнь, она всё ещё выглядела удивительно молодо — едва ли на 36 лет, как будто время над ней не имело власти. Её фигура, такая же, как у меня, всегда была предметом зависти подруг — стройная, с правильными пропорциями. Многие, да почти все путали её с моей сестрой.

Тогда у нас из-за этого было много ссор. Я кричала на неё, просила одеваться скромнее, а не в эти короткие платья и юбки и топы, из которых чуть ли не выпрыгивала грудь. Мне казалось, что она привлекает слишком много внимания, что это неприлично и неправильно, учитывая что она моя мать.

Теперь, глядя на её бледное лицо и усталые глаза, я с горечью понимала, как много упущено. Как много времени мы потратили на бессмысленные споры, когда могли просто наслаждаться обществом друг друга.

— Светлана Александровна, да что вы, неудобно как-то… — начала было Марина, но мама уже вошла в комнату.

— Никаких возражений, — мягко произнесла она, присаживаясь на край кровати. — У меня есть несколько платьев, которые будут как раз для клуба.

Я видела, как мама дышала. Она так старалась ради меня, даже когда ей самой было тяжело.

— Мам, ты уверена? — спросила я, подходя к ней. — Зачем ты встала,тебе нужно отдыхать.

— Катюш, — она слабо улыбнулась, — для тебя я всегда найду силы. А теперь пойдем, подберем что-нибудь подходящее.

Марина просияла и поспешила за мамой в её комнату. Я последовала за ними, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Мама действительно достала несколько платьев — теперь все они были ей немного велики, за последние полгода она сильно похудела. Её некогда безупречная фигура изменилась, и это было особенно заметно, когда она примеряла свои старые наряды, рассказывая мне о том, что она наденет и куда, когда выздовеет.

— Вот это, например, — она протянула Марине тёмно-синее платье. — Мне показалось, оно может подойти Кате.

Я заметила, как её руки слегка дрожали, когда она передавала платье. Мама старалась держаться бодро, но усталость и болезнь давали о себе знать. И Марина это тоже видела.

— О, да это же просто идеально! — воскликнула она. — Смотрите, как красиво драпируется! Идеальная длинна.

— Грудь в нем шикарно смотрится — подключилась мама и я закатила глаза.

— Грудь шикарно в нем смотрится у тебя, потому что она есть, а у меня…

Мама и подруга одновременно застонали.

— Ну не начинай, — сказала Маринка, взяв маму под руку.

— Точно, — подхватила та, — не набивай себе цену, ты моя дочь, а значит идеальна, и грудь, и попа…

— Господи, — завыла я, — прекратите.

— Одевай уже, — бросила мама и села на кровать, взяв маску с кислородом.

Я медленно надела платье через голову, и оно скользнуло по телу, словно жидкое серебро. Ткань нежно обхватила грудь, и я почувствовала, как глубокий вырез обнажил больше кожи, чем я привыкла показывать. Юбка мягко легла на бёдра, едва прикрывая их, а асимметричный подол создавал игривый контраст.

В зеркале отражалась незнакомка — девушка в смелом, откровенном наряде. Моё дыхание участилось, когда я увидела, как платье подчёркивает каждый изгиб фигуры. Лиф плотно облегал грудь, создавая соблазнительный силуэт, а короткие облегающие рукава действительно подчёркивали линию плеч.

Я покружилась, чувствуя, как ткань играет при движении. Юбка взметнулась, открывая ещё больше кожи, и я невольно поправила подол. Глубокое декольте требовало особой осанки — я подняла голову и расправила плечи, стараясь привыкнуть к новому образу.

— Ну как? — голос мамы заставил меня вздрогнуть.

— Мам… оно… оно слишком… — я запнулась, не находя слов.

— Смелое? — она улыбнулась. — Да, оно именно такое. Но ты выглядишь в нём потрясающе.

Я снова посмотрела в зеркало, пытаясь привыкнуть к своему отражению. Платье действительно сидело идеально, облегая фигуру словно вторая кожа. Тёмно-синий цвет действительно подчёркивал глаза, делая их более выразительными.

— Знаешь, — мама подошла ближе, — когда я впервые надела его, я тоже чувствовала себя неловко. Но потом поняла — иногда нужно выйти из зоны комфорта, чтобы показать свою настоящую красоту.

Я провела рукой по платью, чувствуя, как оно скользит по телу. Ткань была такой мягкой и приятной на ощупь, что я невольно улыбнулась.

— А теперь, — мама взяла меня за руку, — давай подберем аксессуары. Они помогут сделать образ более законченным.

Я кивнула, всё ещё не веря, что стою в таком откровенном наряде. Но глядя на маму, я понимала — она права. Иногда нужно рискнуть, чтобы почувствовать себя по-настоящему красивой.

— И помни, — добавила она, — ты идеальна именно такая, какая есть.

Когда мы вошли в клуб, меня буквально оглушил и ослепил поток звуков и света. Музыка гремела так сильно, что, казалось, вибрация проходила через пол прямо в кости. Где-то вдалеке приглушённо смеялись и разговаривали люди, создавая причудливый фон для ритмичных басов.

Первое, что бросилось в глаза — это ослепительное освещение. Многочисленные прожекторы и стробоскопы создавали причудливую игру света, превращая пространство в калейдоскоп ярких пятен. Потолок казался бесконечным, затянутый дымкой от машин, которая мерцала в лучах света, словно северное сияние.

В зале было довольно много людей. Некоторые танцевали в центре, другие сидели за столиками вдоль стен или у бара. Официанты ловко маневрировали между гостями, держа в руках подносы с напитками. Бармены за стойкой творили настоящее волшебство, смешивая коктейли и создавая причудливые узоры на поверхности напитков.