Опустив взгляд на карточку, прикрепленную к букету, я прочитала всего два слова, написанные от руки: «Для тебя». Просто и без лишних слов, как и всё, что было между нами.

Сев в машину, водитель мне вручил небольшую коробочку, со словами: «Это вам.»

«Ну это уже слишком,» — подумала я и открыла её.

Внутри на бархатной подложке лежала изысканная подвеска на золотой цепочке — изящная капелька из белого золота с крошечными бриллиантами, рассыпавшимися по её поверхности, словно роса. Цепочка была тонкой работы, с плетением «бисмарк», которое переливалось при каждом движении.

Я осторожно достала украшение и поднесла к свету. Бриллианты заиграли всеми гранями, создавая вокруг подвески маленькое северное сияние. Капелька словно ожила, переливаясь от белого до розового и голубого оттенков.

Мысли кружились в голове, словно водоворот эмоций затягивал меня всё глубже. Я и злилась, и радовалась одновременно — противоречивые чувства разрывали на части.

Как он посмел? Эта подвеска… Она прекрасна, бесспорно, но от этого становилось только хуже. Злость закипала внутри, поднимаясь горячей волной к самому горлу.

Но вместе с тем… радость. Странная, необъяснимая радость...

Бриллианты продолжали играть всеми оттенками северного сияния, словно насмехаясь над моими попытками разобраться в собственных чувствах.

«Как какой-то шлюхе, заплатил за ночь» — пронеслось у меня в голове, и я сморщилась от собственного отвращения к себе.

Внутри разгорелось ощущение стыда, словно я предала свои принципы и потеряла уважение к самой себе.

Вспомнила, как мечтала о настоящей любви, о взаимопонимании и тепле, а теперь оказалась в ситуации, которая казалась мне чуждой и унизительной.

— Приехали — голос водителя выдернул меня из водоворота мыслей.

Я вышла из машины, всё ещё сжимая в руке коробочку с подвеской.

Подруга ждала у подъезда, притопывая ногой в раздражении. Её поза и скрещенные на груди руки красноречиво говорили о том, что она готова устроить мне хорошую взбучку.

— Ну нихрена себе — воскликнула она, разглядывая украшение. — Мне даже завидно. Мой первый раз был в какой то задрипанной машине, и подарков мне не дарили. Тем более такие.

— Только почему-то мне так противно, — сказала я и закрыла лицо руками.

— Почему? Все так плохо было? — подруга обеспокоенно посмотрела на меня.

— Наоборот, — покачала головой, не поднимая рук от лица. — Все было просто супер, и не так больно, как ты описывала.

— Повезло, — вздохнула она, но в её голосе слышалось явное облегчение. — Вижу он и правда был прав, ты запомнишь эту ночь на всю жизнь.

— Это точно — улыбнулась я и вздрогнула, от неожиданно зазвонившего телефона.

Неизвестный мне номер. Сердце дрогнуло, и необъяснимая тревога сжала грудь ледяными пальцами. Я замерла, глядя на светящийся экран телефона, словно тот мог сам собой исчезнуть.

«Может, не отвечать?» — промелькнула мысль, но пальцы уже сами нажимали на кнопку принятия вызова.

— Алло?

В трубке тишина, но я чувствовала — там кто-то есть.

— Катя, — ответил незнакомый мужской голос, и в этом голосе было столько боли, что необъяснимым образом на глазах появились слезы.

— Кто это? — мой голос дрожал, хотя я пыталась говорить спокойно.

— Твоя мама… — голос мужчины дрогнул, и я услышала, как тот шмыгнул носом и сделал глубокий вздох.

Эти слова ударили меня словно молнией. Я почувствовала, как воздух застрял в горле, а лёгкие отказывались дышать. Перед глазами всё поплыло, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Нет, — прошептала я, но мой голос прозвучал так тихо, что я едва его услышала. — Нет, этого не может быть.

В трубке раздались тихие всхлипывания, но я уже не слышала их. Всё моё сознание заполнила одна мысль — мама… мамочка.

Я опустилась на пол, всё ещё сжимая телефон в руке. Слезы хлынули неудержимым потоком, размывая окружающий мир. Каждая клеточка моего тела кричала от боли, словно кто-то вырывал из меня часть души.

— Катя? — где то вдалеке слышался голос подруги, но я едва его расслышала сквозь пелену своей боли.

— Кать, что происходит? — её голос стал ближе, и я почувствовала, как чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.

Внезапно меня словно прорвало. Я вскочила так резко, что комната на мгновение закружилась перед глазами. Не обращая внимания на подругу, я бросилась к выходу, расталкивая мебель на своём пути.

Воздух свистел в лёгких, а ноги сами несли меня вперёд. Через две улицы был наш дом — тот самый, где мама всегда ждала меня с улыбкой и горячим чаем. Теперь эта мысль жгла сердце раскалённым железом.

Я бежала, не разбирая дороги, расталкивая прохожих. Машины сигналили мне вслед, но я не замечала этого. В голове пульсировала только одна мысль: «Домой, скорее домой!»

На скользком повороте я не удержалась на ногах. Ледяная боль пронзила колени, но я даже не заметила её. Вскочив, я продолжила бежать, оставляя на асфальте следы крови от разбитой кожи.

Люди оборачивались мне вслед, но мне было всё равно. Я не чувствовала ни холода, ни боли, ни страха. Только пустоту и боль в груди, которая становилась всё сильнее с каждым шагом.

Когда я наконец добралась до подъезда, силы начали покидать меня. Дрожащими руками я нащупала ключи в сумке и, спотыкаясь, поднялась на нужный этаж.

Дверь оказалась заперта. Я забарабанила в неё кулаками, крича что-то бессвязное. Соседи выглянули из своих квартир, но я не замечала их.

И тут дверь открылась, а на пороге стоял пожилой незнакомый мужчина в дорогом костюме с опухшим от слёз лицом. Не говоря ни слова, я толкнула его плечом и бросилась внутрь квартиры.

Мои ноги сами несли меня в комнату, где на кровати лежала мама. Её лицо было неестественно бледным, а глаза закрыты. Растёгнутая рубашка на груди свидетельствовала о том, что здесь недавно работали врачи скорой помощи..

— Мама! — закричала я, падая на колени рядом с кроватью.

Её кожа была холодной.

— Нет! — закричала я, прижимаясь к её груди. — Нет, мама, не оставляй меня!

Я чувствовала, как что-то внутри меня надломилось. Это было похоже на медленное умирание — будто кто-то высасывал из меня все силы, всю радость, всю жизнь. Моё собственное дыхание стало прерывистым, а в горле застрял ком, мешающий дышать.

— Пожалуйста! — мой голос перешёл в надрывный крик. — Пожалуйста, вернись! Я не могу без тебя!

Моё тело содрогалось от беззвучных рыданий, а душа разрывалась на части. Я чувствовала, как медленно умираю изнутри, как каждая клеточка моего существа наполняется невыносимой болью.

— МАМА! — мой крик перешёл в надрывный вой, эхом отражающийся от стен, когда кто то пытался меня от нее оттащить — МА-А-А-МА!

Я снова прижалась к её груди, когда получилось вырваться, чувствуя, как моё собственное сердце разрывается от боли. Каждая клеточка моего тела кричала от отчаяния, когда я прижимала её к себе.

— Пожалуйста, вернись! — шептала я, — Пожалуйста, вернись!

Но она молчала, и эта тишина была громче любого крика. Она уносила с собой часть моей души, оставляя меня пустой оболочкой, в которой медленно угасал свет жизни.

— Катя, давай, милая, вставай, — незнакомый мужской голос доносился словно сквозь вату.

Кто-то осторожно взял меня на руки, оторвав от маминого тела. Я слабо сопротивлялась, цепляясь за её одежду, но чьи-то сильные руки все таки унесли меня прочь.

Вышел из конференц-зала, чувствуя усталость после затянувшегося совещания. В голове крутились цифры и графики, а в руках всё ещё была папка с документами.

На ходу доставая телефон из кармана, я заметил, что батарея почти разряжена. Включил экран и тут же получил уведомление о входящем сообщении.

«Срочно! Нужно кое-что обсудить. Семейное собрание. Живо!»

Подпись «Отец» заставила моё сердце пропустить удар. Мы не общались пару недель, с тех пор как он срочно уехал по делам. Куда, так и не сказав.