От его голоса по спине пробежали мурашки. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Ты уже эгоист, — ответила я, чувствуя, как его руки скользят вниз по моим рукам.

— Знаю, — усмехнулся он, притягивая меня ближе. — И я не могу больше ждать ни минуты.

— Тогда не надо меня никуда вести, — ответила я, запуская пальцы в его волосы. — Прямо здесь и сейчас, — подтвердила я, прижимаясь к нему всем телом.

Наши губы сплелись в страстном поцелуе, и в этот момент весь мир вокруг исчез. Волнение и желание переполняли нас, словно мы были одни на этой планете. Почти одновременно мы отстегнули ремни безопасности, и я почувствовала, как адреналин бьет в висках. Марк откинул кресло, отодвинув его назад, и в его глазах читалось что-то такое, что заставляло сердце биться быстрее.

Одним движением, словно я была пушинкой, он усадил меня сверху. Я оказалась в его объятиях, и мир вокруг нас снова обрел цвет и форму. Его руки нежно обняли мою талию, а я, в свою очередь, прижалась к нему, ощущая тепло его тела.

Мы не могли сдержать страсть и желание друг к другу, и эта машина стала нашим укрытием от посторонних глаз.

Он прижал меня к себе еще сильнее, и я почувствовала, как его дыхание становится все более горячим и нетерпеливым. Я откинула голову назад, чтобы он мог целовать мою шею, а его руки уже начали исследовать мое тело, вызывая у меня приятные дрожи.

Он медленно стянул платье, оставив меня в одних трусиках, и я почувствовала, как его руки ласкают каждый сантиметр моей кожи.

Я застонала от удовольствия, когда он втянул губами мой сосок и нежно прикусил его, а его руки все более настойчиво исследовали мое тело, приближаясь к моим самым чувствительным местам.

Мое тело дрожало, изнывало, требовало большего, но в ответ я получала лишь мимолетные касания, которые прекращались после моих громких стонов.

— Марк — вырвалось у меня его имя, не в силах больше терпеть эту пытку.

— Сколько у тебя было мужчин Катя? — вдруг спросил он, медленно засовывая в меня палец и так же медленно вынимал его.

— Марк — стонала я, и ерзая у него на коленях, не зная стоит ли признаваться.

— Сколько Катя? — повторил он, облизывая сначала одну грудь, потом вторую.

— Только ты, — выкрикнула я и всё остановилось.

Осознав, что я только что всё испортила, я почувствовала, как краска стыда заливает лицо. Его руки замерли на моей талии, а взгляд стал холодным и отстранённым, как мне показалось.

— Что ты сейчас сказала? — спросил он, уже с улыбкой на лице. — Это правда?

— Я никогда тебе не врала, Марк, — ответила я, глядя ему в глаза.

Его улыбка стала шире, и он притянул меня ближе.

— Ты хоть понимаешь, что это только все усложняет, малыш? — прошептал он, касаясь моей щеки.

— Сильно? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— О да, — ответил он, и в его голосе звучала смесь нежности и тревоги. — Ты даже не представляешь насколько.

Я медленно приходил в себя, ощущая приятную тяжесть на плече. Катя… Её мягкие волосы щекотали шею, а спокойное дыхание согревало кожу. Первые минуты я просто лежал, наслаждаясь моментом тишины и умиротворения.

Но вместе с теплом в груди разрасталась тревога. Вчерашний вечер проносился перед глазами: страстные поцелуи, её стоны, прикосновения… Как мы оказались здесь? Когда всё вышло из-под контроля?

Её рука всё ещё лежала на моей груди, а вторая была спрятана под подушкой. Одеяло едва прикрывало плечи, и я мог видеть её обнажённые руки, которые вчера так нежно обвивались вокруг меня.

Каждый изгиб её тела, каждая линия, которую я мог различить в предрассветной дымке, пробуждала во мне противоречивые чувства. С одной стороны — безграничное счастье от того, что она рядом, с другой — паника от осознания, что я, возможно, совершил непоправимую ошибку.

Что теперь будет между нами? Как мы будем смотреть друг другу в глаза?

А главное, что сказать отцу?

Я осторожно поправил одеяло, стараясь не разбудить её. Её дыхание оставалось ровным и спокойным. В этот момент она казалась такой беззащитной, такой искренней, что у меня перехватило дыхание.

Я положил голову на подушку и уставился в потолок.

Потолок казался бесконечным белым полотном, на котором можно было разглядеть любые узоры. Я пытался найти в них ответы на свои вопросы, но они ускользали, как песок сквозь пальцы.

В груди разливалась странная смесь чувств — счастье от того, что Катя рядом, и тревога за наше будущее. Я чувствовал себя одновременно и самым счастливым человеком на свете, и самым большим предателем.

Её тихое сопение действовало успокаивающе, но разум продолжал метаться между «что сделано, то сделано» и «как теперь всё исправить». Может быть, это и есть настоящая любовь — когда ты одновременно и боишься, и жаждешь будущего?

Я закрыл глаза, но образы прошлого вечера не исчезали. Её улыбка, её взгляд, её прикосновения… Всё это словно выжглось в памяти, как клеймо. И теперь я не знал — радоваться этому или сожалеть.

«Какая к чёрту любовь? — вдруг в сознание ворвался голос внутреннего демона. — Ты просто поддался похоти, как последний идиот. Теперь придётся объясняться с отцом, смотреть ему в глаза и врать, что между вами с Катей ничего не было.»

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Потолок всё ещё казался бесконечным белым полотном, но теперь на нём проступали не узоры, а слова-обвинения: «слабак», «предатель», «позор».

«Ты думал только о себе, — продолжал внутренний голос. — О своих желаниях, своих чувствах. А о том, как это отразится на отце, ты подумал? О том, что ты разрушил его доверие?»

Каждое слово било точно в цель, заставляя чувствовать себя ещё более мерзким. Я перевернулся на бок, спиной к Кате, чтобы не видеть её умиротворённое лицо. Было легче ненавидеть себя, когда я не видел её беззащитной, но девушка лишь обняла меня сзади и прижалась.

«Это не любовь, — настаивал внутренний голос. — Это просто химия, гормоны, инстинкты. Настоящая любовь не причиняет боль близким.»

Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль немного отрезвляла, помогала сосредоточиться на реальности. Но реальность была жестокой: я совершил ошибку, и теперь придётся расплачиваться.

— Не спишь же уже, — услышал я голос девчонки и напрягся.

— Марк, я слышу, как ты дышишь, — по голосу я слышал, как она улыбается.

Её спокойствие раздражало. Или она действительно не понимает, что натворила, или просто делает вид.

Я повернулся и посмотрел в её светло-голубые глаза. Боже, какая она красивая — тёмные волосы разметались по плечам, создавая контраст с фарфоровой кожей, а глаза, словно два аквамарина, блестели в утреннем свете. Но сейчас эта красота только усиливала мою боль.

— Выспалась? — нежно спросил я, хотя планировал сказать совсем другое. Её присутствие рядом сводило меня с ума, пробуждая противоречивые чувства.

Она улыбнулась, и эта улыбка, как всегда, заставила моё сердце пропустить удар.

— Да, отлично выспалась. А ты?

Я улыбнулся и встал с кровати, планируя направиться в ванну. Её взгляд проследил за моими движениями, и я заметил, как она слегка покраснела.

— Тоже неплохо, — ответил я, стараясь скрыть напряжение. — Нужно привести себя в порядок.

Пока я шёл к ванной, заметил, как она быстро оправила одеяло и пригладила волосы. В её движениях была какая-то растерянность, словно она только сейчас начала осознавать, где находится.

— Марк… — позвала она меня, но я уже скрылся за дверью ванной.

Стоя под струями холодной воды, я пытался собраться с мыслями. Ситуация становилась всё более запутанной, и я не знал, как из неё выбраться. Одно я знал точно — нужно держать дистанцию. Ради нас обоих.