На другом этаже, у странного механизма с тросами и лебёдками, замер Кассий. Он слушал. Молодые грузчики, выстроившись в ряд, по очереди озвучивали свои действия: как они будут обращаться с новым механизмом, какие шаги предпримут в случае нештатной ситуации. Он верил в расчёты, в прочность балок и стальных канатов. Если здесь что-то пойдёт не так, пострадают не только его люди, а еще и репутация. Лицо Кассия было каменной маской, но в уголке глаза дергался нерв — напряженная подготовка заставляла нервничать.

Первые лучи солнца, отбрасывали тень от массивных колонн, застали у входа первую диковинку — карету дома Валерьев. Не самую новую, с чуть потёртым гербом на дверце. Барон Альберт Валерьев вышел, поправляя камзол, и его взгляд, привыкший оценивать, застыл на... окружении. Широкой, пологой, вырезанной из тёмного гранита лестнице, но царство запахов привело его в чувство — дразнящий аромат копчёного мяса, пряных сыров дразнил первооткрывателя.

Переступив порог, он замер, будто наткнулся на невидимую стену. Прямо перед ним, на табличке из светлого дерева, чёрной, неумолимой краской было выведено: «Сыр «Горный эльф», килограмм— 4 серебряных».

Не «примерно», не «договоримся», не «для вас, ваше благородие, особая цена». Просто число. Голая, надменная цифра, выставлявшая всю его жизнь — годы торга, намёков, взвешивания щедрости против выгоды — глупым анахронизмом. Жена, Луиза, толкнула его локтем в бок, но когда он, не отрывая глаз, просто мотнул головой в сторону таблички, её собственная, всегда безупречная, маска учтивости дала трещину. В её глазах мелькнуло то же ошеломлённое непонимание.

К ним, бесшумно скользнула девушка в простом, но чистом платье с эмблемой — стилизованным под рычащего волка. «Доброе утро. Позвольте предложить пробник сыра «Горный эльф» ». Её улыбка была не раболепной, а профессиональной. Она предлагала не милость, а продукт.

Через час Альберт Валерьев мысленно составлял письмо проклятий этому хитрому выскочке Вилду. После пробников вина он бездумно влетел на второй этаж, где полки переливаются шёлком и сукном, коварная ловушка уже стоила ему целых три золотых — Луиза, прикоснувшись к ткани, просто сказала: «Это». Без торга. Без обсуждения. А потом её взгляд упал на стойку с «практичной одеждой для прислуги». Аккуратные комплекты из прочной, но приятной на вид ткани, с — о боги! — укороченными юбками, открывающими щиколотки. По рассказам сына-мага он знал о новой «практичной» моде, но видеть это, выложенное как товар... Он поперхнулся. Луиза встретила его взгляд. В её глазах, обычно спокойных, плясали весёлые, хищные искорки. Она знала. Знала, что эти юбки — не только про удобство. Уловив игривое настроение жены он понял: сегодня он купит ей всё, что она захочет. А завтра ему придётся продать душу, чтобы пополнить казну семьи.

Вечер того же дня застал Тита Аргелия на маленьком балконе его нового кабинета. В руке, потерявшей всякую чувствительность, он сжимал тяжёлую хрустальную громадину с вином, вкус которого он не чувствовал. В другой, чуть дрожащей, — итоговый отчёт. На нём аккуратным каллиграфическим почерком была выведена итоговая сумма.

Он смотрел на эту цифру, но видел не её. Он видел лицо своего старого партнёра из дома Пьер, который сегодня, проходя мимо, лишь холодно кивнул. Видел испуганную гордость в глазах сына, когда лифт выдержал первые рабочие часы. Видел, как простая горожанка, с благоговением гладила новый комплект, а потом, сжав в потной ладони монеты, решительно подошла к продавцу.

— Моя дорогая Фабия, — его голос прозвучал хрипло, будто он не разговаривал целую вечность. — Объясни мне. Мы всю жизнь с трудом зарабатывали. А этот мальчишка... Он просто построил полку. Выставил на неё товар. И написал цену. И весь город... весь город просто... купил. — Он отпил вина. — Он сделал за день то, на что у нашего дома уходит год.

— Маги, — произнесла Фабия, не глядя на него. Она смотрела в темнеющее небо, где зажигались первые звёзды. Её веер был давно отложен в сторону.

— Маги, — эхом согласился Тит. — Сын, наверное, уже на полпути к Эраму.

— Зачем было рисковать мальчиком? Слуги бы справились.

Тит медленно покачал головой. Его взгляд был прикован к отъезжающим каретам из нового торгового центра.

— За цифры с того листка, моя дорогая, — он тихо постучал ногтем по пергаменту, — я бы сам поехал, но боюсь, для меня эта поездка могла бы стать последней. Ничего, наш юнец справится

— Неужели мы не могли дождаться каравана?

— Дождались бы, но лучше подстраховаться.

***

На тренировочной площадке стоял грохот — маги камня сошлись в бою. Ни первый, ни второй не хотели уступать, потому что трое проигравших будут вести дополнительные бои с Ханной. Маги Эрика с остервенением рубились против бывших друзей, не взирая на количество повреждений своего боевого голема. Но тут предательский удар пришёлся по ногам, и камень треснул. Пытаясь удержать равновесие, голем получил мощный удар в корпус, после чего конструкция осыпалась. Маг был вырублен и больше не мог продолжать бой. Второй каменный голем воздел руки вверх, словно гладиатор, отвоевавший ещё один день своего существования.

Лекари бросились вытаскивать пострадавшего. Ингрид была бледна — она никогда не применяла свой дар так часто, в отличие от Леви, который привычно вытащил парня из-под обломков. Ингрид недоумённо посмотрела на его руки, покрытые костяными наростами, которые без особых проблем вскрыли броню мага и извлекли вырубленное тело. Маг, приходя в себя, увидел их лица и чертыхнулся:

— Серьёзно, этот ублюдок смог меня вырубить…

Магесса проигнорировала эту фразу — она слышала её почти постоянно. Нужно было обработать все ушибы. Как оказалось, голем — это очень хорошая защита, но с нюансами: бедных магов мотало в этой броне так, что органы получали повреждения. Даже её навыки из-за этих сумасбродных тренировок многократно возросли. Она поморщилась, вспомнив, как отец, довольный её прогрессом, велел продолжать в том же духе.

Между тем на площадке появились новые лица — четверо ранее незнакомых магов. Поняв, что на них не обращают внимания, один из них создал мощную молнию, которая прокатилась по площадке, осыпая всех градом камней. Но реакция была совершенно не такой, какую они ожидали.

Маг-молний даже не успел среагировать, как был впечатан в пол. Трое остальных, поняв, что сейчас их лидера будут как минимум бить, начали поднимать руки в сторону столь быстрого обидчика. Одного сковала ледяная клетка, тянувшаяся к его шее ледяными иглами. Второго схватила огромная каменная рука, вырвавшаяся у него прямо из-под ног и сдавливающая при малейшей попытке двинуться. На третьего обрушилось давление такой силы, что он распластался на полу, будто его придавила невидимая длань.

— И кто это у нас такой смелый? — раздался спокойный голос.

— Ты что себе позволяешь… — начал маг, но удар опустошил его лёгкие от воздуха, и он судорожно закашлялся, пытаясь вдохнуть хоть немного.

— Я обычно не люблю повторяться, но да ладно, — голос прозвучал прямо над ним. — Ты кто?