— Ты идешь?

— Я подожду — говорит она — Я не уверена, что Миктлантекутли будет рад меня видеть.

Вероятно, она права.

Я пробираюсь через груды костей, устилающие пол. Табита стоит в дверном проеме позади меня. Я останавливаюсь, когда натыкаюсь на необычную кучу. Длинные почерневшие кости ног. Треснутые и обожженные черепа, похожие на скрюченных гиен. Вытянутые морды, длинные изогнутые клыки.

— Нашел демонов — говорю я.

Прежде чем они оказались здесь, внизу, их скрутили в так называемую клетку из черного дерева, конструкцию, сделанную из их еще живых костей, которая постоянно выделяла жидкий волшебный эликсир. Это похоже на магию местных водоемов, только в пригодной для питья форме. Дистиллированную и концентрированную. Полезно, когда вам нужны дополнительные силы для заклинаний, но у вас нет возможности сильно напрягаться.

— Ты не кричишь. Это значит, что мы в безопасности? — Табита кричит у входа.

Алекс устроил клетку под своим баром в Корейском квартале и использовал те виды ночных драм, которыми славятся бары, чтобы наполнить его эмоциональной энергией, а получаемый сок продавал с приличной прибылью.

После его смерти Вивиан убрала клетку в хранилище, где она сломалась, выпустив на волю десятки этих тварей. Если бы они добрались до населения, то убили бы множество людей и вселились в их трупы, а Лос-Анджелес оказался бы в дерьме.

Они чуть не убили меня, но я смог открыть проход в гробницу и сбросить их туда. Я подумал, что Миктлантекутли был бы взбешен тем, что в его гостиную вторглась толпа нежеланных гостей.

Даже не представлял, насколько взбешен.

— От них, да — говорю я. Но от Миктлантекутли? Когда я был здесь в последний раз, он был неподвижной статуей, инертной и безжизненной. Это было всего за несколько часов до того, как я послал сюда демонов. И как раз после этого я по-настоящему начал превращаться в нефрит.

Разбудило ли это его настолько, что он смог уничтожить всех этих демонов? В конце концов, он бог, так что, я полагаю, это подходит. Но если это так, то как повлияла на него моя дальнейшая трансформация? Я надеялся найти его в виде статуи в конце гробницы, недостаточно могущественной, чтобы уничтожить демонов. Внезапно я засомневался, насколько удачен весь этот план "подойди и зарежь его".

Чем дальше я углубляюсь в гробницу, тем меньше света проникает туда снаружи. Вскоре мрак становится слишком сильным. Я не вижу конца камеры. Я начинаю произносить заклинание освещения, но передумываю. Я до сих пор чувствую, как сила Миклантекутли разливается по моему телу. Это похоже на ту нервную дрожь в мышцах, которую испытываешь, когда только что принял немного метамфетамина, но она еще не разогналась до уровня, когда ты скрежещешь зубами. Если я произнесу заклинание, даже самое маленькое, это доведет меня до крайности?

— Привет — говорю я — Не могла бы ты посветить сюда?

Я чувствую вспышку магии, когда она произносит заклинание, и под потолком появляется светящаяся сфера, освещающая всю комнату. Я не могу поверить в то, что вижу. Или, точнее, в то, что я не могу.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной — говорю я.

— В чем дело? Что случилось?

— Миклантекутли — говорю я — Его здесь нет.

— Что? Нет, это невозможно — Табита заходит в гробницу, торопливо переступая через кости и оружие — Как он мог выбраться? Он заперт в нефрите.

— Я собираюсь сказать: больше нет.

Я должен был догадаться, что произойдет что-то подобное. Я рассчитывал на то, что он не сможет передвигаться, пока полностью не освободится от нефрита. И даже если бы это было так, он все равно застрял бы здесь. Ошибался по обоим пунктам.

— Здесь есть другой вход? — Спрашивает Табита.

— Он ему не понадобится.

— И что теперь? — Спрашивает Табита.

— Я не уверен — Куда бы он пошел? — Где сейчас Санта Муэрте?

— Вероятно, в Чикунамиктлане. Она постоянно путешествует по Миктлану, но теперь, когда туман рассеялся и души могут пройти сквозь него, они собираются наводнить это место. Я не могу себе представить, что она не захочет быть там и приветствовать их как Миктекациуатль.

Я смотрю на свою левую руку, на свет, отражающийся от полированного нефрита. Я рад, что у меня нет зеркала. Я провожу рукой по волосам. Она двигается, но на ощупь кажется жесткой и хрупкой.

У меня мало времени. Использую я силу Миктлантекутли или нет, она все равно распространяется. Скоро, сегодня, завтра, через час, все закончится.

— Значит, вот где он. Мы можем попасть туда по Хрустальной дороге?

— В основном так. Но нет никакой гарантии, что она там. Хотя я могла бы её найти. Она либо знает, где Миктлантекутли, либо сможет найти его

— Нет.

Табита могла бы это сделать, только если бы я снял наручники и снова подключил её к Санта-Муэрте. Я не готов к этому.

— Эрик, ты долго не протянешь. Что произойдет, если мы доберемся туда, а её там не будет? Что, если она там, и мы не сможем найти его вовремя?

— Я сказал "нет".

 Но что, если она права? Это вполне возможно. Миктлан - большое место. Они могут быть где угодно. И я уверен, что они уже знают, что я здесь и ищу их, даже если они не могут найти меня. Учитывая все обстоятельства, я не вижу, есть ли у меня другой выбор.

— Тогда ладно. Давай отправляться в путь.

— Конец пути — говорит Табита. Яркий свет льется из пещеры, и дорога поднимается вверх, навстречу ему. Мы выходим в другую рощу мадронов, которая больше похожа на Чиуатетео. Я слышу тихое шевеление в лесу, когда ветви наклоняются к нам.

— Это нормально?

— Да. Они нюхают воздух — говорит Табита — Гадают, не представляем ли мы угрозы.

Мгновение спустя ветви раздвигаются.

— Думаю, мы им нравимся.

— Скорее, я им нравлюсь. Я бывала здесь раньше. Они никогда по-настоящему не ладили с Миктлантекутли.

 Я следую за ней через рощу.

— Так что же такое Чикунамиктлан?

— Это город. Очень похож на Теночтитлан или Теотиуакан, но больше. Резьба по камню, скульптуры ягуаров. Дома, рынки, площадки для игры в мяч. Множество цомпантли. Подставки для черепов никогда не выйдут из моды. А еще есть Костяной дворец.

— Звучит совсем не зловеще.

— Это всего лишь здание, Эрик. Оно даже не из кости. Это место, где Санта-Муэрте вершит суд. Они с Миктлантекутли использовали его для ритуалов, но этого не происходило уже полвека. Если она где-то в городе, она должна быть там.

Мы пробираемся сквозь деревья. В отличие от того, когда мы направлялись к выходу на Хрустальную дорогу за туманами, деревья не преграждают нам путь. Они расступаются, освобождая нам дорогу.

Когда мы выходим из рощи на усыпанный валунами пустынный пейзаж, я понимаю, что она имеет в виду. Чикунамиктлан сверкает на горизонте пустыни, а его очертания могут соперничать с очертаниями Нью-Йорка. Огромный мегаполис с мезоамериканской архитектурой, которой никогда не существовало на Земле. Каменные здания размером с небоскребы, высеченные из известняка и красной вулканической породы. Все вокруг было ярко раскрашено в красные, зеленые и синие тона, что резко контрастировало с мертвыми, бесцветными руинами в стране живых.

В центре города возвышается огромная пирамида, устремленная в небо. Когда я познакомился с Санта-Муэрте в Миктлане, который простирался до Лос-Анджелеса, там, где должен был быть стадион "Доджер", было то же самое, только в гораздо меньших масштабах.

Я присвистываю.

— Большое место.

— И еще немного. Внизу есть еще. Трудно определить его размер. Оно занимает такое же пространство, как и Шибальба.

— В страну мертвых майя? — Интересно. Я всегда предполагал, что все эти места изолированы друг от друга, но при таком большом совпадении религий это отчасти имеет смысл — Если бы испанцы добрались сюда…

— Они могли бы захватить гораздо больше, чем Мексику.