Меня не было рядом, чтобы увидеть это.

— Ты просто делаешь все возможное, не так ли?

— Что, это? — спрашивает она, подбрасывая монету в воздух легким движением большого пальца и ловя её на ладонь. Она улыбается, и я помню эту улыбку с тех пор, как мы были детьми. Видеть её с монетой больно. Видеть эту улыбку еще больнее.

Я знаю, что на самом деле её здесь нет. Это не её душа. её нет в Миктлане. С чего бы ей там быть? Санта-Муэрте могла убить ее, но если она не была последовательницей, то должна была отправиться куда-то еще, хотя куда, я понятия не имею.

Это одна из самых больших проблем некромантии. Я знаю, как создаются призраки, я могу разговаривать с ними, влиять на них, даже управлять ими. Я знаю, что есть загробные жизни, но до встречи с Санта-Муэрте я никогда не видел их вблизи и не представлял, как к ним добраться. Я имею в виду, кроме очевидного способа, конечно.

Маги, на удивление, агностики. Да, мы знаем, что боги существуют, мы постоянно имеем с ними дело. Мы просто думаем, что они в основном не имеют отношения к делу, и в основном придурки. Если вы еще не поняли, мы чертовски самонадеянны.

У богов есть пределы, преграды, правила. Мы используем их, извращаем в своих целях. Или не делаем этого и, если повезет, оказываемся размазанными по полу.

Так где же в итоге оказалась Люси? Самое популярное предположение, и это все, что у нас есть, это то, что мы идем туда, куда нас больше всего влечет. Боги этого не выбирают. Мы выбираем.

Христиане? Попадаем на небеса. Скандинавские язычники? Валгалла. Ненавидишь себя и все, что ты когда-либо делал, и имеешь смутное представление о том, что Бог, вероятно, есть, но на самом деле ты в этом не уверен, а если и есть, парень, как дела, трахался ли ты когда-нибудь? Наверное, это один из тысячи случайных адов.

Суть в том, что когда ты умрешь, ты куда-нибудь отправишься. Даже если это всего лишь для того, чтобы вернуться во вселенную.

Значит, Люси где-то там. Но её здесь нет.

Я сажусь в мягкое кресло напротив нее. Интересно, что произойдет, если я проткну её лезвием Миктлантекутли. Убьет ли это существо, которое выдает себя за нее? Или она просто иллюзия, которую мне скормили, как Вивиан, и это ничего не даст?

Я сделаю это, если эта штука начнет выводить меня из себя, но в остальном я могу посмотреть, как все обернется. Я убираю нож обратно в ножны в кармане пальто.

— Так в чем же смысл этого упражнения? Я имею в виду, в космологическом смысле? Должна же быть причина, по которой люди проходят через это дерьмо. Неужели все боги ацтеков собрались вместе и сказали: "Эй, давайте поимеем наших верующих и заставим их пережить их личные ужасы"? Или они просто вырезали человеческие сердца?

— Это вызов, Эрик. В том-то и дело. Это Измиктлан Апочкалолка, туманы, которые ослепляют, место девяти рек. Конечная остановка перед тем, как добраться до места назначения. К тому времени, как они добираются сюда, большинство из них проходят испытание своей преданностью сокрушительным горам Тепектли-Монамиктлан, их грехи стираются обсидиановыми горами Изтепетль, их страхи сдираются с их душ пронизывающими ветрами Изтикаяна. Остается только одно.

— Я подумал, что метафора с рекой как-то связана с плаванием.

— Почему ты убил меня, Эрик?

— Я не…

Комната мерцает, кровь расплывается на ковре, растекается по стенам. Голова Люси лежит на плече, запрокинутая под безумным углом, кости торчат из её рук. На пальцах запеклись кусочки крови и мяса, лицо фиолетовое и опухшее.

— Да, ты убил меня. Ты убил меня так же, как и тот человек, который вломился в окно, чтобы забить меня до смерти — говорит она хриплым голосом, сквозь кровь и скрежет зубов — Так же сильно, как Санта-Муэрте своими руками ломала мне кости. Все, что ты сделал, навлекло на меня беду. Позволил нашим родителям умереть, убил Будро, сбежал, как побитая собака, и держался в стороне, как трус. И даже если бы ты этого не сделал, я все равно была бы мертва из-за тебя. Из-за того, кто ты есть. Ты бы привел ко мне на порог Санта-Муэрте или какого-нибудь другого урода, который убил бы меня, только чтобы добраться до тебя.

Я не могу говорить. Я хочу. Я хочу поспорить с ней, но я знаю, что она права. Это все правда. Каждое слово.

— Ты всегда думал, что ты единственный в семье, потому что вокруг тебя столько смертей. Ты ошибался. Это была я. Это всегда была я. Я была позором семьи. Я была позором, который вам всем нужно было скрывать.

Она переминается с ноги на ногу, и её голова склоняется на другое плечо, шея настолько сломана, что кажется мешком раздробленных костей.

— Я была тем, кого вы все ненавидели, Эрик. Я была нормальной — Она выплевывает это слово, кровь капает с её разбитой челюсти.

— Я никогда не чувствовал ничего подобного — говорю я — Я любил тебя.

Только я действительно чувствовал это. Мне стыдно за это и я в ужасе от этого, но это было так. Она была тем, чего не должно было случиться. Нормальным человеком в семье, полной магов. Она была мишенью для всех, кто хотел добраться до нас.

Однажды, в детстве, я даже подумал, что было бы лучше, если бы она никогда не родилась.

— Ты говоришь, что любил меня. И именно поэтому ты убил меня, Эрик. Ты всегда собирался убить меня. Так же, как ты убил Алекса. Так же, как ты убил все хорошее, что было в твоей жизни. Это то, что ты делаешь. Ты убиваешь то, что любишь.

— Я не убивал тебя — говорю я, стараясь придать своему голосу убежденность, которой не чувствую — Я пытался спасти тебя

— Отличный способ спасти кого-то — говорит она.

Она медленно поднимается с дивана, чувствуя, как запекшаяся кровь прилипает к сиденью. её тело дергается, как плохо управляемая марионетка, и делает шаг ко мне.

— Ты виновен. Мы оба это знаем. Если это не так, то почему ты не вернешься в мой дом? Почему ты не изгонишь моего призрака? Ты просто позволяешь мне проигрывать свою смерть снова и снова. Потому что ты слишком жесток и труслив, чтобы это остановить.

Меня охватывают сомнения. Я пытаюсь бороться с ними, но они слишком сильны. Они тянут меня вниз, и все мои доводы смываются ненавистью к себе. Чувство вины и стыда переполняет меня. Она права. Это все моя вина.

Я не могу дышать, я не могу пошевелиться. Какой, черт возьми, смысл вообще находиться здесь? Я должен просто позволить всему идти своим чередом и поменяться местами с Миктлантекутли. Стать камнем на дне ада, в котором мне нет места. Я не заслуживаю ничего лучшего. Я заслуживаю гораздо худшего.

Ждать. Это оно. Я отпустил остроумную шутку о том, что в девяти реках можно искупаться. Я был ближе, чем думал. Эти реки не для купания.

В них можно утонуть.

Неуверенность в себе, вина, стыд, сожаление. Вот для чего это место, вот в чем вызов. Вот в чем ловушка. Сюда приходят мертвые, сталкиваясь со своими недостатками, и это съедает их. Как будто они съедают меня. Чем больше я борюсь с этим, тем сильнее это засасывает меня. Может быть, есть другой способ. Может быть, я поступаю наоборот.

— Да — говорю я, поднимаясь с залитого кровью стула, мои ноги хлюпают по запекшейся крови, впитавшейся в ковер — Я убил тебя. Если бы не я, ты была бы до сих пор была жива. Если бы не Санта-Муэрте, это было бы что-то другое. Я решил не врываться в горящее здание, чтобы спасти наших родителей. Я решил убить Джин Будро, из-за чего началась вся эта чертова буря. Я решил уйти и не возвращаться. Я оттолкнул Вивиан. Я застрелил Алекса. Табита обманула меня. Я прошел через горы трупов в Мексике, чтобы добраться сюда. Все это правда.

Люси замолкает. Я подхожу ближе. От нее разит гнилью и кровью. её глаза затянуты пленкой, а из уголка рта течет серо-зеленый гной. её волосы выпадают прядями и лениво падают на пол. Мне приходится напоминать себе, что это не она. Это не та девушка, с которой я вырос, не та женщина, которой она стала, с которой у меня никогда не было возможности познакомиться.

— Ну и что, черт возьми? — Спрашиваю я, и впервые в жизни чувствую, что говорю правду — Я годами цеплялся за это дерьмо. Я делал выбор в дерьмовых ситуациях. Жалею ли я о том, что произошло? Да. Хотел бы я взять свои слова обратно? Абсолютно точно да. Но я не могу. Так что, если ты пытаешься заставить меня погрязнуть в этом, чтобы ты мог питаться моей виной, то ты пойдешь домой голодный. Потому что я, черт возьми, покончил с этим.