В отличие от Сорена дела у Вайса и других членов команды обстояли не очень, постепенно они начали сдавать. То один, то другой валились на палубу, их тут же безжалостно добивали, не давая шанса на выживание.

Пятнадцать матросов, Горбун и капитан, и с каждым разом их становилось все меньше. Нападающих оказалось раз в пять раз больше, они тоже умирали, но не с такой скоростью. Больше всех урона наносил Сорен, но рыцарь не мог разделиться и держал лишь одно направления, стоя несокрушимой скалой в центре палубы. Атакующие растеклись от него в разные стороны, обходя с боков и атакуя остальную команду.

Это уже не походило на классическое сражение, это была кровавая бойня, где не сдавались и не просили пощады. Все били друг друга с остервенением, без жалости добивая упавших.

Между тем наше незримое противостояние со жрецом медленно, но неуклонно подходило к концу. Он явно переоценил свои силы, а точнее потратил их на спецэффекты вроде застывшего моря. Используй он собранную энергию более тщательно, то вполне мог одним импульсом выжечь мне мозг, используя первую ментальную атаку с падением в пустоту.

Но жрец увлекся демонстрации собственного могущества, должного вселить страх в сердца врагов. Типичная ошибка начинающего, не понимающего, что эффект и эффективность совершенно разные вещи.

Он мог все сделать гораздо проще и не показывать, насколько крут, выдергивая пласты реальности из пространства, наделяя их чуждыми нашему мира свойствами, но захотел покрасоваться и тем самым подставился, раньше времени израсходовав оставшиеся резервы.

Я чувствовал это и давил из-за всех сил, наблюдая, как вражеская защита постепенно поддается, истончаясь словно шелковая нить. В какой-то момент это проявилось на видимом уровне, в воздухе расплылось неряшливое пятно, ставшее стремительно терять плотность.

Все это время Теневые Лучники не прекращали обстрел, и в один миг, когда в окружающей алтарь барьере мелькнула прореха, одна из стрел проскользнула в нее, ударив точно в грудь жреца. Фигура в балахоне покачнулась, концентрация сбилась вместе с контролем над алтарем, а значит и над озверевшей толпой на палубе «Морского змея». Это длилось недолго, буквально секунду, но этого хватило, чтобы у меня наконец появилась возможность в полную силу ударить в ответ.

Я сформировал острый ментальный клинок и в мгновение исполосовал разум врага, превращая остатки личности, что сохранились после соприкосновению с потусторонней сущностью, в кашу. Жрец перестал существовать, хотя все еще стоял на ногах. Но это была пустая оболочка, от которой не было толку даже темному божеству, ведь для контроля необходим базис, на который можно опереться. Это не рядовые марионетки, использующие набор базовых функций. Для посвященного, выполнявшего обряды, требовалось нечто большее, чем быть простой куклой. И я его этого лишил.

Все произошло мгновенно, один удар сердца и жрец пошатнулся, в глубоко запавших глазах появилась пустота, рот приоткрылся, с губ потекла слюна, отзываясь на нарушение работы физиологических процессов внутри организма.

Темная сущность сразу поняла, что потеряла главную связывающую нить, через которую осуществляла контроль над культистами, и сделала единственное, что оставалось в этой ситуации — мгновенно свернула воздействие и скользнула назад, уходя обратно за кромку. Оно не могло поступить по-другому, проявившись в реальном мире божество было бы вынуждено играть по здешним правилам и через это стало бы уязвимым.

Как только сущность исчезла, мир незаметным образом изменился, вновь возвращаясь к привычному облику. Вода перестала быть густой патокой и вновь стала водой, даже воздух посвежел, стало легче дышать.

К сожалению, на этом перемены не закончились. Перед уходом сущность сумела отомстить, оставшийся без присмотра алтарь вдруг засиял темным светом, пульсируя словно живое сердце и с каждой секунду ускоряясь.

Мерцание увидели сражающиеся и замерли. Даже потерявшие поддержку оборванцы застыли, завороженно глядя на черное солнце, возникшее на месте каменного алтаря. От него волнами исходили вибрации, вызывающие в окружающем пространстве мелкую дрожь.

В следующее мгновение послышался треск, палуба под ногами ощутимо качнулась, следом прилетел грохот. Оба корабля одновременно вздрогнули и начали разваливаться на куски.

13.

Боль. Невообразимая боль, пронзающая каждую клеточку организма, разрывающая на части, превращающая тело в кусок дико визжащей плоти, не понимающей что происходит.

Это длится целую вечность, а затем наступает покой. Следом осознание, что все кончилось и попытка собрать себя из разбитых кусочков, получив цельную личность, разбитую вдребезги под воздействием невиданных сил, даже малейшее соприкосновение с которыми приводит к распаду.

Рядом кашель, переходящий всхлип, под спиной что-то мягкое, напоминающее ковер. Глаза не хотят открываться, в голове мешанина из обрывков странных видений, всплывающих без влияния воли.

Попытка пошевелить рукой, и тут же вырвавшийся стон сквозь сжатые зубы. Кости будто раздроблены, но это лишь ощущение. Их собрали обратно, но сделали это небрежно, не заботясь какое место займет каждая отдельная часть, и поверх натянули плоть, не заботясь о точности «сборки».

Перед глазами вспыхивают темные разводы, разум с трудом цепляется за реальность, желая соскользнуть в спасительный покой. Приходиться прилагать усилия, чтобы оставаться в сознании, но мысли путаются и это замедляет процесс прихода в себя.

Я ощущал себя словно попавшим под мелкое сито, меня разрезали на кучу мелких кусков, а затем собрали обратно. Причем сделали это не только на уровне физической оболочки, но и с тем, из чего состоит личность.

Рядом снова стон, следом невнятный всхлип и кашель, переходящие в хрип. Кажется рядом кого-то тошнило. Эта мысль заставила задуматься о необходимости открыть глаза, но двигаться не хотелось, потому что каждое движение вызывало ноющую реакцию, зарождающуюся в районе суставов, проникающую глубже, распространяясь подобное волне.

В голове всплыли заветы древнего искусства пути духа, наставляющие не обращать внимание на слабость плоти и делать не то, что хочет она, а подчинять ее разуму. Это дало силы и позволило отбросить в сторону ощущение боли, как ненужное одеяло, от которого надо избавиться.

Я резким усилием открыл глаза, прогоняя темные разводы, и увидел черноту бездонного неба, где не было даже звезд.

Проклятье, где я? Нет источников света, вокруг полумрак, похожий на сгустившиеся сумерки. Воздух холодный, проникает в легкие, вызывая хрипы, но одновременно проясняющий туман в голове.

Впрочем, обычного тумана здесь тоже хватает, густой пеленой стелется, растекаясь подобно патоке, в движении чувствуется свинцовая тяжесть, в глубине которой сверкающие тусклым мертвым светом хрусталики.

Чуть выше подрагивало зыбкое марево, как струящийся поток горячего воздуха. Только никакого тепла оно не давало, наоборот тянуло от него потусторонним холодом бесконечного ничто.

В голове недоумение. Последние воспоминания касались корабля, сражение с обезумившими культистами, противостояние с капитаном-жрецом, черное солнце…

Проклятье. Точно, алтарь, превратившийся в мерцающее темное светило, сфера, испускающая вибрации, влияющие на материальный мир, принося с собой разрушение. Треск и грохот ломающихся досок, уходящая из-под ног палуба, крушение кораблей, которые словно тростинка переломила огромная сила, высвобожденная после ухода инфернального существа.

Тварь не просто скользнула в неведомые дали откуда явилась по призыву, перед этим она что-то сделала с алтарем, каким-то образом повлияла на него, запустив разрушительный процессы. Сущность уничтожила камень, связывающий ее с материальным миром, но при этом выпустила собранную силу, которой оказалось более чем достаточно, чтобы нанести колоссальные повреждения всему вокруг.