К моменту возвращения Ветроградова домой в доме царили ароматы моего кулинарного творчества — пахло праздником. Вот только я волновалась — а вдруг Ветроградов разозлится? Можно, конечно, было всё списать на желание деда Андрея, но мне и самой хотелось сделать дом уютным и нарядным, вдохнуть в него ту семейную теплоту, которой у нас давно не было.

Я могла ошибаться, но когда речь зашла о том, чтобы отметить праздник в домашней обстановке, в глазах Ветроградова отразилась лёгкая грусть, и мне показалось, что он даже и не мечтал о подобном. Быть может, поэтому и воспользовался «случаем», что дочка маленькая и поэтому, и потому, и как бы так надо, и…

Объяснения были не нужны. Мне было всё равно, что послужило этому причиной, но на душе стало теплее от его слов.

Я закрутила с помощью ножниц «дождик» в красивые локоны и старательно развешивала его на люстре над столом. Получалось очень красиво, мне и самой понравилась эта спонтанная идея.

То, что Ветроградов пришёл, я услышала, но слезать, чтобы его поприветствовать не торопилась. Во-первых, у меня важное дело, а во-вторых — не хватало ещё, чтобы привык! Или чтобы я не привыкла?..

Просто и сама не заметила, как стала встречать его после работы. Сначала это происходило случайно, а потом ноги сами несли в прихожую, но я старательно делала вид, что «мимо проходила». Ветроградов ничего не говорил на это, как бы ничего не замечая, лишь загадочно смотрел и иногда усмехался, но беззлобно. А сама теперь вот думаю, кто кого дурит: он, что ему это абсолютно безразлично, или я, что изображаю элементарную вежливость?

Пока я мучилась сомнениями (спуститься или игнорировать его приход), Ветроградов уже прошёл в дом и встал за моей спиной. Я чувствовала, это своей попой в прямом смысле этого слова — широкие ладони прикоснулись к моим бёдрам и постепенно приближались друг к другу.

«Да он же меня элементарно лапает!» — вспыхнула я, возмущаясь. Но лишь на мгновение… Я вздрогнула и задержала дыхание. Стыдно себе признаться, но мне понравилась эта его ласка. В конце концов, я не железная. Но не показывать же ему это? Поэтому…

— Ты что делаешь? — «возмущённо» спросила я, косясь из-за плеча.

— Как бы поддерживаю, — его ладони сжали мои ягодицы, а сам он невозмутимо продолжил. — Ты опасно стоишь — вдруг упадёшь?

— Даже не надейся — у меня всё в порядке с вестибулярным аппаратом, — тут же ответила я, резко повернувшись к нему лицом, и для подтверждения упёрла руки в бока.

— Я бы не был в этом так уверен, — возразил он мне и тут же пнул стул, на котором я стояла. Причём хорошо так пнул, что выбил его из-под меня, и, пользуясь «моментом», подхватил меня же на руки. — Вот видишь!

А глазки «честные-пречестные»! М-м-м, кажется, у кого-то настроение игривое. «Хорошо, я подыграю!»

— Спасибо, — медленно томно прошептала я, склонившись к его уху. — Ты как раз вовремя…

Я обняла его голову, прижимаясь своей грудью к его лицу. Ветроградов не сдержался и глубоко вдохнул аромат моего тела, уткнувшись носом в ложбинку между грудей, а я медленно водила пальцами по его волосам.

— Кирилл, — продолжала жарко шептать я, — Кирилл… Я хочу… Я так сильно хочу…

Наконец, он поднял глаза, покрытых пеленой страсти — вау! И тут я резко изменила тон, граничащий с деловым:

— Я очень сильно хочу поставить на стол мясо! Иначе, оно пересохнет в духовке.

Руки Ветроградова резко разжались, и я мгновенно сползла по его телу. Разочарован — это бесспорно. Так ему и надо! Я тут же убежала на кухню проверять духовку и низко наклонилась, полностью уверенная, что он проводил меня взглядом. Резко поставленный на место упавший стул означал, что Ветроградов злился — ну да, облом. А у меня, наоборот, настроение в разы повысилось.

Новогодний ужин у нас прошёл замечательно — мы кушали, разговаривали и смотрели телевизор между делом. Ветроградов вёл себя непринуждённо, словно ничего между нами и не произошло. Даже после того, как дед Андрей ушёл спать. Более того, мы с Ветроградовым посмотрели короткий старый романтический сериал про мошенников, уютно расположившись на диване.

Я уже перестала его бояться.

Дочка давно спала рядом в кресле, а у меня ни в одном глазу, хотя скоро уже должен был наступить рассвет. Но отдохнуть надо бы. Я хотела забрать Софью с собой, но Ветроградов сказал, что ещё посмотрит телевизор и присмотрит за ней, а я могу спокойно отдохнуть. Что ж, это хорошая идея!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мелодичный звон будильника на телефоне я «благополучно» проигнорировала, напрочь забыв, что пора кормить дочку. Я даже не сразу отреагировала, когда Ветроградов меня повернул на бок и, обнажив грудь, приложил к ней Софью. Полусонно приоткрыв глаза, я увидела его силуэт и вновь уснула.

Наконец, выспавшись, я не обнаружила в комнате ни мужа, ни дочку. Спустившись вниз, застала деда Андрея, расслабленно лежащего на диване и смотрящего телевизор.

— Доброе утро, деда, — поздоровалась я, позёвывая.

— Доброе. Выспалась? — улыбнулся он.

— Да, — кивнула я и уселась с ногами рядом с ним. — А где Кирилл и Софья?

— Гуляют, — ответил дед Андрей. — Погода хорошая, и Кирилл решил погулять.

— М-м-м, — лениво протянула я, накрывая ноги пледом и положив голову на подлокотник. Через широкое окно ярко сверкал снег от таких редких в зимнее время солнечных лучей. — Это хорошо.

— Кушать хочешь? Мы тебя не дождались и сами поели, — предложил дед Андрей.

— Да, наверное, — согласилась я. — Чуть позже положу что-нибудь.

Я наслаждалась покоем. Нет, я не устала от дочки, но, кажется, меня ждёт выходной — и это приятно!

К моменту возвращения Ветроградова с Софьей, я была как «огурчик». Дочка недавно научилась ползать и теперь активно, если это можно так сказать, изучала пространство в виде расстеленного на полу ватного одеяла, оставшегося ещё от маленького Ветроградова. Мы с ним лежали рядом, как своего рода ограждение, и играли с дочкой.

У Софийки уже были любимые игрушки — в основном погремушки, но и яркие блестящие предметы её также привлекали. А ещё у нас увеличилось слюноотделение — педиатр сказала, что возможно зубки режутся. Возможно, это действительно так, потому что дочка стала кусаться.

Как и сейчас.

Я кормила её, параллельно переписываясь с Ларисой через сеть, как вдруг непроизвольно вскрикнула:

— Софа! Нельзя кусаться! — пожурила я её тихо, но убедительно. Однако дочка явно не поняла и вновь сильно сжала дёснами сосок. — Софья, — повторила я, обиженно, чувствуя, как навернулись слёзы.

На этот раз дочка остановилась и… скривила личико, собираясь заплакать. Вообще-то это мне больно!

— Что тут у вас? — поинтересовался Ветроградов, присаживаясь на пол.

— Ничего, — ответила я, чувствуя за собой вину — малышка всё равно не понимала, что сделала. — Просто Софья кусается, и, кажется, я её напугала.

— Это кто тут у нас маму кусает? — ласково заговорил Ветроградов. — Маму кусать нельзя, а то папа заберёт сисю и сам будет кушать.

При этом он поиграл бровями, и дочка переключила внимание на него, широко улыбаясь.

— Что, не отдашь? — беседовал папа. — Давай, кушай и не обижай маму, хорошо?

Дальнейшее кормление прошло вполне благополучно. Я была благодарна Ветроградову за такую помощь.

— Я смотрю, она тебя слушается, — между делом сказала я.

— А то! — довольно ответил он. — Вот если бы мама ещё слушалась — было бы вообще лучше.

Эм-м, что это было? Это что ещё за речи?

— Не самая лучшая шутка, — фыркнула я, не смотря в его сторону.

— Почему же? — тут же возразил Ветроградов. — И я, прошу заметить, не шутил.

— Да что ты говоришь, — мне не хотелось ругаться, поэтому не повышала тон и говорила с оттенком веселья.

— Я не просто говорю, я предупреждаю. Или забыла про должок? — мягко заметил Ветроградов, намекая на секс с ним.