— А шишка тогда откуда? — не унимался Ветроградов.

— А я тут причём?

Мне почему-то стало казаться, что он всё же начал что-то вспоминать. Или? Леденящий душу холод пронзил всё тело, аж кожа мурашками покрылась — он как раз всё помнит и специально выводит меня на правду. Ну, уж нет! Моё признание ещё неизвестно к чему может привести. Правильно, что попридержала свой язык и не выпалила, что так и вертелось на самом кончике.

— Ты ушёл к себе и грохнулся, я думала, деда с Софьей разбудишь. Извини, что не проверила наверняка.

Интересно, он поверил? Очень хотелось, что да. Обратила внимание, как он едва слышно облегчённо выдохнул. А мне, если признаться, тоже полегчало. Будем считать, что он свои слова произнёс про себя, и я их слышать в принципе не могла.

Если моё предположение верно, то мне же и лучше! Кто ж не знает, что для мужчины потенция сродни жизни? Не стоит — значит и жизнь кончилась.

Нет, я не злорадствовала (если только совсем чуть-чуть), было даже в какой-то степени его жалко. Возможно, поэтому и ходил, как в воду опущенный. Кто знает, может Бог его наказал?

— Наверно, — Ветроградов принял мои слова за чистую монету, погладил дочку по головке и поцеловал. Она за время нашего короткого разговора уснула, не выпуская сосок изо рта. — Давай, я её переложу, — вдруг предложил он, вставая на ноги.

— Не нужно, я сама.

— Да ладно тебе, я аккуратно, — настаивал он.

— Дело не в этом, — уходила я от его предложения.

Суть в том, что Софья оказалась маленькой собственницей и свою «сиську» не отдавала даже во сне. Пустышку она практически не сосала, но мамина грудь — другое дело. Я уже приноровилась и резко пальцем вытаскивала свой сосок из её ротика. Хорошо, когда получалось, а ведь бывало, что дочка втягивала его обратно, и приходилось ждать нового удобного случая. А показывать подобное Ветроградову совершенно не хотелось.

— Зря ты, — обиделся он. — Я помочь хотел.

С этими словами Ветроградов направился к двери, а я собралась встать. Да не тут-то было. Удобно усевшись первоначально в кресле и подогнув ногу, я не ожидала, что она так быстро затекла.

— Кирилл, — позвала я его практически в дверях. Не хотелось, но выхода не было. — Подожди, помоги мне встать, пожалуйста.

Озорной огонёк тут же отразился в его глазах, словно говоря «слушаться меня надо было». Для вида он постоял немного в дверях и только потом подошёл к нам, помогая мне подняться и поддерживая под мышки.

Как и ожидалось, нога онемела и стала абсолютно непослушной и похожей на вату. Идти в таком состоянии не представлялось возможным, и Ветроградову пришлось забрать из моих рук Софью и положить в кроватку. А я так и стояла, морщась от неприятных и болезненных покалываний в ноге. В какой-то момент я потеряла равновесие и стала заваливаться, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Неуклюжая, беспомощная женщина, — прокомментировал мои действия Ветроградов, подхватывая на руки и перенося на диван.

Я в ответ только закивала и на его слова, и как благодарность за помощь, поглаживая затёкшие мышцы. Но Ветроградов перехватил мою инициативу, разминая ногу.

— Тебе неплохо бы спортом заняться, — вдруг высказался он.

Сам он, по крайней мере, дома каждый день спускался в подвал в мини-спортзал. Вот что-что, а занятия спортом для него — дело святое. Хорошая привычка, однако. Я и сама знала, что надо бы тоже как-нибудь собой заняться. Не то, чтобы я стремилась к идеально плоскому животу, которого, впрочем, у меня никогда и не было — маленький, но присутствовал, но всё же после родов фигура восстанавливалась медленней, чем я ожидала.

Я с некой завистью провела по Ветроградову взглядом, лишний раз любуясь (но ведь есть чем!) его сложением. Свободная футболка с длинным рукавом не могла этого скрыть.

— Что застыла? Пошли вместе в подвал, — предложил он, а я и не заметила, что пялилась на него видимо достаточно откровенно. Смутилась. Ветроградов это заметил и усмехнулся, ещё больше вгоняя меня в краску. — Давай-давай, пошли — жирок свой растрясёшь.

Смеётся. Неужели после вчерашнего голова совсем не болит? Я вроде бы неплохо так его приложила. Хотя… Такого так просто не прибьёшь — котелок крепкий!

— Нет, спасибо, — вежливо ответила я, сжимая плечи. — Я Софийке и такой нравлюсь.

Ну и зачем я это ляпнула? Ветроградов с прищуром посмотрел на меня, пристально оценивая и пощипывая по бокам.

— Ну, уж нет, — выдал он свой вердикт. — Так дело не пойдёт. Ты посмотри на себя в зеркало — сколько салатиков в бока отложила.

— Да иди ты, — фыркнула я, интуитивно медленно отодвигаясь назад. — Сам то и дело налегал.

Вот честно — не хотела, но, по всей видимости, пары алкоголя ещё не все выветрились, и Ветроградов угрожающе-игриво стал наступать на меня, а попросту говоря, залез на диван с ногами и тем самым нависая надо мной. Мельком посмотрела на дочку — спала моя крошечка.

Ветроградов поманил меня пальцем. Ага, щас прям! Я почувствовала, что нога прошла, и продолжила теперь уже выползать из-под него.

— Зубы мне не заговаривай. Переодевайся, и пойдём, — Ветроградов спокойно присел на диван, провожая меня взглядом.

Ну и шуточки у него! Я активно замотала головой, на всякий случай, огибая кроватку, как преграду, и демонстративно отрицательно глядя на него.

— Ладно, — вдруг согласился он. — На первый раз можешь и в халатике.

— Кирилл, всё — давай прекратим. Я не собираюсь тут с тобой играть. Иди уже спокойно качай свои горы мышц, а мне сцеживаться нужно, — сказала я довольно решительно, тем самым ставя точку, но муж был в своём репертуаре.

— Так. На сегодня я тебя прощаю, но с понедельника ты начинаешь заниматься, так что будь добра заканчивать все свои дела к семи часам, — Ветроградов поднялся и направился на выход. — И возражения не принимаются, — добавил он твёрдо, глядя на моё активное пыхтение и тем самым оставляя за собой последнее слово. — Моя жена должна мне соответствовать.

«Что?! Соответствовать Ветроградову? Да он сбрендил что ли? Ну да, он же привык, что вокруг него вьются стройные красавицы. Вот возьму и наоборот растолстею ему на зло!» — с таким настроем я сцедила молоко в кружку и спустилась на кухню.

Пролистав тетрадь с рецептами, не без злорадства решила отомстить ему и замесила тесто на блинчики. Вскоре на кухне витали ароматные запахи, а золотистая горка росла, как на дрожжах. Я непрерывно пекла блины сразу на двух сковородках.

К моменту появления Ветроградова на столе стояли блюдца с несколькими видами варенья и мёдом. Дед Андрей, правда, опередил внука, и мы сидели с ним и с довольным видом попивали свежезаваренный чай.

— Кирилл, присоединяйся, — предложил дед Андрей, макая очередной блинчик в варенье и смачно отправляя его в рот. — О-очень вкусно.

— Я не голоден, — буркнул тот в ответ.

Ага, как же! А слюна у кого потекла?

— Кирилл, не вредничай, — не отставал дед Андрей. — Алёна так старалась. Посмотри, какие тоненькие — прямо, как ты любишь.

— Ладно, попробую. Но только один, из вежливости, — демонстративно нехотя он присел за стол.

Пока я пошла на кухню наливать чай, довольно заметила, что одним блинчиком Ветроградов не обошёлся. Принесённую чашку с ароматным напитком он проигнорировал и залпом выпил из стоящей на столе…

— Что это?! — с округлёнными глазами он посмотрел в кружку, которую я забыла вылить.

Приступ смеха накатил на меня. Нет, правда, я хохотала аж до слёз.

— Это… Это моё грудное молоко… — прыснула я, сгибаясь пополам.

— Всё, Кирилл, ты попался, — также хохотал дед Андрей. — Теперь ты от Алёны никуда не денешься!

А виной всему недавно совместно просмотренная передача, что мол, если муж выпьет грудное молоко своей жены, то на всю жизнь будет к ней привязан наподобие приворота. Я как-то в шутку предложила Ветроградову после этого попробовать моё молоко, на что последовала бурная отрицательная реакция.