— Я не враг! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы обиды подступают к горлу. — Я хочу, чтобы всё было хорошо! Я стараюсь! Я пыталась навести порядок на кухне, чтобы вам было комфортно! Я пошла в сад, чтобы… чтобы просто увидеть красоту, которую вы так цените! Я делаю всё это ради нас!

Кейран откинулся на спинку кресла и устало потер переносицу.

— Ради нас? — переспросил он с горечью. — Эстелла, я прошу вас об одном одолжении.

— О каком? — я подалась вперед с надеждой.

— Перестаньте стараться.

Эти слова ударили больнее пощечины. Я замерла, открыв рот.

— Пожалуйста, — продолжил он, глядя на меня с усталым безразличием. — Просто ничего не делайте. Не ходите на кухню. Не заходите в сад. Не трогайте вещи. Просто сидите в своих комнатах и ждите свадьбы. Это всё, что от вас требуется. Ваше присутствие в этом доме становится… утомительным.

Внутри меня всё свернулось в тугой, болезненный ком. Меня только что попросили стать мебелью. Призраком. Пустым местом. «Отсутствие слабостей», — вспомнила я слова Мелиссы. «Эшборны ценят гордость».

Я сжала зубы так, что челюсть свело. Я не дам ему увидеть мои слезы. Я не доставлю ему такого удовольствия. Я медленно вдохнула, натягивая на лицо маску ледяного высокомерия — единственную защиту, которая у меня осталась.

— Я вас поняла, Ваша Светлость, — произнесла я ледяным тоном, поднимаясь. — Если вы желаете видеть во мне пленницу, я буду ей. Я не побеспокою ваш покой.

Кейран ничего не ответил. Он уже вернулся к своим бумагам, словно меня и не было в комнате.

Я вышла из кабинета, гордо вздернув подбородок. Я шла по коридорам, чеканя шаг, не позволяя себе ни на секунду расслабиться, хотя внутри всё выло от боли и унижения.

Но стоило двери моих покоев закрыться за спиной, как маска рассыпалась.

Мелисса вскочила с кровати мне навстречу.

— Эсси? Что он сказал?

Я посмотрела на неё, и плотина прорвалась. Я сползла по двери на пол, закрывая лицо руками, и разрыдалась в голос, уже не сдерживаясь.

— Я не хочу… — всхлипывала я, пока сестра обнимала меня, гладя по голове. — Я совсем-совсем не хочу замуж за эту льдину! Лисса, он ненавидит меня! Он просто кусок льда!

Неделя прошла тихо. Я в точности исполняла приказ Кейрана: не выходила из своих комнат, ела то, что приносили слуги — еда была сносной, но всегда остывшей, — и днями напролет смотрела в окно на серые скалы.

Я стала призраком в новом доме. Неведимкой.

Единственным моим собеседником оставалась Мелисса. Она приносила новости из внешнего мира, как птица, прилетающая к узнику в башню.

— Хэммонд сегодня улыбнулся мне, — щебетала она, сидя у камина. — Кажется, они начинают оттаивать. Ты всё делаешь правильно, Эсси. Твое смирение — это именно то, что нужно.

Я кивала, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Смирение. Какое мерзкое слово.

В четверг утром идиллия «тихого существования» была нарушена. Горничная — та самая, что видела меня с вазой, — вошла в комнату с подносом, на котором лежало приглашение. Тяжелая кремовая бумага, тиснение золотом.

— Его Светлость велел передать, — буркнула она, не глядя мне в глаза. — Завтра вечером в Эшборн-холле состоится прием в честь дня зимнего солнцестояния. Ваше присутствие обязательно.

Она вышла, оставив меня наедине с листом бумаги, который жег пальцы.

— Прием, — выдохнула я. — Лисса, это же… это мой первый официальный выход в свет здесь! Там будут все вассалы Кейрана, местные лорды…

— Это твой шанс, Эсси! — Мелисса вскочила, её глаза загорелись. — Ты выйдешь к ним, красивая, гордая, и все поймут, как они ошибались! Кейран увидит тебя блистающей и забудет обо всех глупых ссорах!

Я бросилась к гардеробу. Дверцы распахнулись, являя моему взору печальную картину. Платья, которые мы привезли из столицы, были… унылыми. Скромные пастельные тона, которые были в моде в прошлом сезоне, здесь, среди серого камня, смотрелись бы блекло и жалко. А те немногие наряды, что были побогаче, я уже успела «выгулять» перед пустыми стенами.

— Мне нечего надеть, — я опустилась на пуф, чувствуя подступающую панику. — Это катастрофа. Я буду выглядеть как бедная родственница.

— Может, попросить у Кейрана? — осторожно предложила Мелисса. — Он должен обеспечивать гардероб невесты.

— Никогда! — я вскинулась. — После того, как он велел мне «стать мебелью»? Просить у него денег? Чтобы он решил, что я не только истеричка, но и попрошайка? Я скорее выйду к гостям в ночной сорочке!

— Тише, тише, — Мелисса погладила меня по руке. — Ты права. Гордость прежде всего. Но у нас есть выход. Помнишь тот сундук со старыми вещами матушки, который мы захватили в последний момент?

Я нахмурилась.

— Там только старье, Лисса. Ткани, которые вышли из моды еще до моего рождения.

— Мода циклична, а вкус вечен, — загадочно улыбнулась сестра. — Доставай. Я видела там темно-синий бархат. Если мы его перешьем…

Следующие сутки превратились в лихорадочный марафон. Мелисса, вооружившись ножницами и иголками, творила что-то невообразимое. Она распорола старое матушкино платье, ушила его в талии так, что мне пришлось перестать дышать, и изменила вырез на более глубокий.

— Нужно больше блеска, — бормотала она, прикладывая к ткани кружево. — Ты — будущая герцогиня. Ты должна сиять. Северяне любят богатство, Эсси. Они должны видеть, что род де Грейс не обеднел, что ты принесла с собой золото.

— У нас нет золота, Лисса, — устало напомнила я.

— У нас есть шкатулка с бижутерией, — она подмигнула. — Те крупные желтые камни, помнишь? И золотая тесьма от старых портьер. Если нашить их по подолу и корсажу… это будет выглядеть по-королевски!

Я смотрела на груду фальшивых топазов и стекляруса с сомнением.

— Не будет ли это… слишком? — спросила я, вертя в руках крупную брошь, которая должна была скрепить вырез. — В столице сейчас носят более сдержанные вещи.

— В столице! — фыркнула Мелисса, пришивая очередной ряд блестящей тесьмы. — Забудь о столице. Здесь Север. Здесь вечная ночь и снег. Им не хватает красок, не хватает света! Если ты выйдешь в сером, ты сольешься со стенами. Ты должна быть яркой, как солнце! Поверь мне, Эсси. Я знаю, что делаю. Я хочу, чтобы Кейран потерял дар речи, когда увидит тебя.

Я сдалась. Я слишком устала, чтобы спорить, и слишком верила вкусу сестры. Она всегда умела подать себя, даже в старых платьях выглядя мило. Наверное, она права. Мне нужно затмить их мрачность своим сиянием.

К вечеру следующего дня платье было готово.

Я стояла перед зеркалом, и у меня рябило в глазах. Темно-синий бархат был густо, почти сплошь расшит золотой тесьмой. Фальшивые камни, нашитые на лиф и рукава, сверкали при свете свечей так агрессивно, что казалось, будто на меня надели люстру. Вырез был глубоким, а юбка, утяжеленная декором, шуршала, как панцирь.

Это было…

— Великолепно! — выдохнула Мелисса, всплеснув руками. — Эсси, ты похожа на императрицу!

Я неуверенно повернулась, чувствуя, как тяжелые камни тянут плечи вниз. — Ты правда так думаешь? Мне кажется, я похожа на новогоднюю елку. Или на витрину ювелирной лавки.

— Глупости! — Мелисса подошла и поправила золотой бант на моем плече. — Ты выглядишь роскошно. Богато. Властно. Именно так должна выглядеть хозяйка Эшборн-холла. Все эти местные лорды в своих шкурах и шерсти умрут от зависти. А Кейран… он поймет, какое сокровище ему досталось.

Я посмотрела на свое отражение. Из зеркала на меня глядела девушка, укутанная в кричащую роскошь, за которой почти не было видно человека. Это было не совсем то, к чему я привыкла, но восторженный взгляд Мелиссы прогонял сомнения.

Она так старалась. Она шила всю ночь, исколола все пальцы, чтобы я выглядела достойно. Я не имею права сомневаться в её труде.

— Спасибо, Лисса, — я улыбнулась ей через зеркало. — Ты волшебница. Без тебя я бы вышла к ним в трауре.