— Вы не можете… — прошептала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Долги… мы же погибнем.

— Тогда ведите себя так, чтобы мне не пришлось этого делать, — отрезал он. — Я отправлю вас обратно в столицу с таким позором, что ни один кредитор даже не посмотрит в вашу сторону — они просто опишут ваше имущество и выбросят вас на улицу. Выбор за вами. Станьте герцогиней, достойной этого дома, или убирайтесь вон.

Он вернулся за стол и снова взялся за перо, давая понять, что аудиенция окончена.

Я вышла из кабинета, не чувствуя ног. Меня трясло так сильно, что зубы стучали. «Разорвет помолвку». Это был конец. Это была смерть — медленная и унизительная.

Когда я добралась до своих покоев, сил держаться больше не было. Я рухнула в кресло, обхватив себя руками, пытаясь унять неконтролируемую дрожь.

Мелисса тут же оказалась рядом. Она не стала задавать вопросов — одного взгляда на мое лицо было достаточно. Она метнулась к столику, где стоял небольшой дымящийся чайник, и налила темную, густую жидкость в чашку.

— Вот, выпей, — она поднесла чашку к моим губам. От пара пахло чем-то пряным, сладковатым и земляным.

— Что это? — спросила я, стуча зубами о фарфоровый край.

— Травяной сбор, — ласково ответила сестра, поглаживая меня по волосам. — Я видела, как ты мучаешься, Эсси. Твои нервы на пределе. Я долго говорила с местным травником, подбирала рецепт специально для тебя. Это поможет. Успокоит, снимет дрожь. Пей, моя хорошая.

Я сделала глоток. Жидкость была горьковатой, но с приятным, теплым послевкусием. Я выпила всё до дна.

Почти сразу по телу разлилась тяжелая, ватная волна. Дрожь в руках утихла. Сердце, которое билось как сумасшедшее, замедлило ритм. Мысли о Кейране, о долгах, о позоре подернулись дымкой, стали далекими и неважными.

— Ну вот, — голос Мелиссы звучал словно сквозь слой воды, мягко и убаюкивающе. — Видишь? Тебе уже лучше.

Она помогла мне перебраться на кровать и укрыла одеялом.

— Спи, Эсси, — шептала она, пока мои веки наливались свинцом. — Я позабочусь о тебе. Этот чай… он творит чудеса. Тебе нужно просто расслабиться.

Я закрыла глаза, проваливаясь в темную, мягкую бездну сна. Последней моей мыслью было то, как приятно, когда страх отступает, уступая место этой блаженной, искусственной тишине. Мне нравился этот эффект. Я хотела чувствовать это снова.

Я проспала до самого вечера. Сон был глубоким, без сновидений, похожим на черную бархатную яму. Когда я открыла глаза, в комнате уже сгустились сумерки, разгоняемые лишь тусклым светом углей в камине.

Удивительно, но паника отступила. Руки больше не дрожали, а в голове прояснилось. Чай Мелиссы действительно сотворил чудо: я чувствовала себя странно спокойной, словно смотрела на мир через толстое стекло. Страх перед Кейраном, стыд за бал, ужас перед долгами — всё это притупилось, стало далеким и неважным.

Я села в постели, потирая виски. В этой ватной тишине ко мне пришла простая и ясная мысль: нужно поговорить.

Кейран не злодей. Он просто строгий дракон, который ценит порядок. Я вела себя… эмоционально. Но если я приду к нему сейчас, спокойная, собранная, и объясню, что перенервничала из-за переезда и давления, он должен понять. Я ведь не какая-то истеричка, я дочь маркиза. Мы сможем договориться.

Я встала, накинула шаль поверх домашнего платья и пригладила волосы. Мелиссы в комнате не было, и это даже к лучшему. Мне нужно было сделать это самой.

Коридоры замка тонули в вечернем полумраке. Я шла к кабинету герцога, и мои шаги были уверенными.

«Я всё исправлю, — думала я. — Просто объяснюсь».

У массивной дубовой двери я остановилась, собираясь постучать. Но рука замерла в воздухе, когда изнутри донеслись голоса.

— … это невыносимо, Рейнар.

Голос герцога звучал глухо и устало. Я прижалась ухом к прохладному дереву, затаив дыхание. Я знала, что подслушивать недостойно, но речь шла обо мне. Я чувствовала это кожей.

— Она разрушает этот дом, — продолжал Кейран. Я слышала, как он ходит по комнате — размеренные, тяжелые шаги. — Сначала Гретта, теперь скандал с Ленгтоном. Мне уже доложили, что по городу поползли слухи. Говорят, я привез из столицы безумную.

— Слухи всегда ползут, брат, — ответил второй голос. Низкий, ленивый, с хрипотцой.

Рейнар.

Я представила, как он сидит, развалившись в кресле, вытянув свои длинные ноги в сапогах, и вертит в руках бокал.

— Дело не в слухах, — отрезал Кейран. — Дело в том, что я не узнаю собственный дом. Она как стихийное бедствие. Я всерьез думаю о разрыве, Рей. Император будет недоволен, но лучше заплатить неустойку и пережить гнев короны, чем жить на вулкане.

У меня внутри всё похолодело. Спокойствие, подаренное чаем, треснуло. «Разрыв». Он действительно это сделает.

— Разрыв? — Рейнар хмыкнул. В его голосе не было сочувствия, но не было и поддержки брата. Скорее ирония, — Ты сам выбрал эту партию, Кейран. Тебе нужна была кровь де Грейсов, чтобы укрепить влияние на Юге. Ты получил её.

— Я получил головную боль, — огрызнулся герцог. — Я рассчитывал на союзницу. На леди, которая знает этикет и умеет держать лицо. А получил капризного ребенка.

— Ты получил именно то, что выбирал, — в голосе Рейнара прозвучала насмешка. — Дикую кошку. Ты притащил её в ледяную клетку, не дал ни тепла, ни времени, и теперь удивляешься, что она шипит и царапается?

— Она не кошка, Рейнар. Она — проблема.

— Брось, — лениво протянул младший брат. — Ты просто боишься царапин. Привык к своим северным статуям, которые лишнего слова не скажут. А эта… с характером. Зубастая. Может, тебе просто не по зубам укротить такую?

Я отшатнулась от двери, зажимая рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Рейнар смеялся надо мной. Он называл меня животным. «Дикая кошка», «зубастая». Он не защищал меня — он подначивал брата, издевался над его выбором, выставляя меня какой-то диковинной зверушкой, которую они обсуждали, как купленную лошадь.

— Я не собираюсь никого укрощать, — холодно ответил Кейран. — Мне нужна жена, а безумная девица, несеособная себя контролировать. Если она не успокоится в ближайшие дни… я отправлю её домой.

— Твое право, — хмыкнул Рейнар. — Хотя будет скучно. Давненько в этом склепе не было так… шумно.

Я больше не могла слушать. Слезы жгли глаза. Вся моя уверенность рассыпалась в прах.

Я развернулась и бесшумно побежала прочь по коридору, подальше от этой проклятой двери.

«Он ненавидит меня», — билась в голове одна мысль. А Рейнар словно специально провоцирует Кейрана. Он смеется над моими попытками, он называет меня дикой, он наслаждается моим унижением. Он — мой враг. Самый опасный, самый жестокий.

Вбежав в свои покои, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Иллюзия безопасности исчезла. Теперь я точно знала: в этом доме меня не просто не любят. Меня обсуждают, как надоевшую вещь, которую вот-вот выбросят на помойку. И Рейнар Эшборн с удовольствием поднесет спичку к мостам, которые я пытаюсь построить.

Дни потянулись серой, липкой чередой. Я выполняла приказ Кейрана с пугающей точностью: не выходила из своих комнат, разве что для прогулок в сад. В ту часть, где не бывают братья. Не спускалась к ужину и старалась даже не дышать слишком громко, чтобы не нарушить священный покой этого проклятого замка. Я стала невидимкой в этом доме, призраком, запертым в четырех стенах.

Но Мелисса… Мелисса цвела.

Она уходила утром и возвращалась только к вечеру, принося с собой запахи морозного воздуха, старых книг из библиотеки и… чужого тепла.

Я наблюдала за ней из окна. Вот она идет по саду рядом с Кейраном. Герцог, который при мне превращался в ледяную статую, сейчас шел расслабленно, заложив руки за спину. Он что-то говорил, указывая на заснеженные пики гор, а Мелисса слушала его, чуть склонив голову, с выражением такого искреннего, благоговейного внимания, что у меня сводило скулы.