— Кейран, пожалуйста! Это подстава! Посмотрите на чернила, они свежие! — я тянула к нему руки, но он смотрел на меня с таким омерзением, словно я была ядовитой змеей.

— Выведите её во двор, — бросил он слугам. — Прямо сейчас. Я скоро выйду и оглашу приговор.

Двое крепких лакеев грубо схватили меня за руки, заламывая их за спину.

— Нет! — я кричала, вырываясь, пока меня волокли к выходу. — Мелисса! Почему⁈ Кейран, это ложь! Я не убивала его!

Я встретилась взглядом с Мелиссой. Она всё еще сидела на полу, закрыв лицо руками, и её плечи содрогались от рыданий.

Меня выволокли в коридор, и последнее, что я видела — это спина Кейрана, который склонился над столом, сжимая в руке черный дневник, который никогда мне не принадлежал.

Я не знала, сколько прошло времени. В темнице Эшборн-холла не было окон, только сырой камень, капающая вода и тьма, которая, казалось, въедалась в кожу. Мое домашнее платье — то самое, в котором я собиралась мириться с Рейнаром, — превратилось в грязную тряпку. Я сидела на охапке гнилой соломы, обхватив колени, и раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь не сойти с ума.

Перед глазами всё еще стояли мертвые глаза Рейнара и обличительнае слова сестры, которая разорвала мое сердце в клочья.

Когда загремел засов, я даже не вздрогнула. Дверь со скрипом отворилась, впуская в камеру двоих стражников с факелами. Свет резанул по глазам, привыкшим к мраку.

— На выход, — буркнул один из них.

Они не церемонились. Меня подхватили под руки и поволокли наверх, как мешок с зерном. Ноги, затекшие от холода, не слушались, и я спотыкалась на каждой ступеньке, сдирая колени о камень.

Меня вывели во внутренний двор замка. Ледяной ветер ударил в лицо, мгновенно пробирая до костей сквозь тонкую ткань платья. Небо было свинцово-серым, низким, давящим, словно крышка гроба. Двор был полон людей, но стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь хлопаньем траурных знамен на ветру. Вассалы, слуги, гвардейцы — все они стояли черным кольцом, в центре которого уже возвышалась плаха.

На деревянном помосте, установленном прямо напротив места казни, сидел Кейран. Он был в черном мундире, бледный, с запавшими глазами и жесткой складкой у рта.

Меня бросили на колени перед помостом, прямо на холодную брусчатку.

— Эстелла де Грейс, — голос Кейрана звучал гулко и жестко, разносясь по всему двору. — Вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве генерала Рейнара Эшборна с использованием запрещенного яда «Ромксонит».

— Я не убивала… — мой голос был похож на карканье, ветер уносил слова. Горло пересохло. — Кейран, послушайте…

— Приведите свидетеля, — перебил он, даже не глядя на меня.

Из дверей замка вышла Мелисса.

Она была в скромном черном платье, без украшений. Её волосы были гладко зачесаны, а лицо, чистое и бледное, выражало скорбь библейской мученицы. Она шла, опустив голову, и платок в её руках был мокрым от слез.

— Леди Мелисса, — обратился к ней Кейран, и в его голосе, обращенном к ней, прозвучала нотка тепла, от которой у меня внутри всё оборвалось. — Прошу вас, расскажите суду то, что вы рассказали мне.

Мелисса подняла на него заплаканные глаза, затем на секунду перевела взгляд на меня. В этом взгляде был страх. Идеально сыгранный страх жертвы перед мучителем.

— Я… мне страшно говорить, Ваша Светлость, — прошептала она так, что в тишине двора её услышал каждый. — Эстелла… она моя сестра, но… то, что она сделала…

— Говорите правду, и вам нечего бояться, — мягко подбодрил её Кейран.

Мелисса вздохнула и начала говорить. И каждое её слово было ложью, искусно переплетенной с правдой.

— Эстелла ненавидела генерала Рейнара с той самой встречи в столице, — её голос дрожал на ветру. — Она говорила, что он унизил её и отца. Она была одержима идеей мести. Когда мы приехали сюда, её ненависть только росла. Она говорила, что Рейнар — зверь, что он мешает ей стать полноправной хозяйкой.

— Это ложь! — закричала я, пытаясь встать, но стражник ударил меня по плечу, заставляя снова рухнуть на колени. — Лисса, что ты несешь⁈ Ты же сама говорила про зверя! Ты сама дала мне этот сбор!

Мелисса вздрогнула и отступила на шаг, словно я могла ударить её даже связанной.

— Я видела, как она пишет в тот дневник по ночам, — продолжала она, всхлипывая. — Я спрашивала её, что это, но она кричала на меня. Она угрожала мне, что если я кому-то расскажу о её планах, она… она сделает со мной то же самое, что и с Греттой. Выгонит на мороз без гроша.

По толпе пронесся ропот. Вассалы качали головами.

— А тот чай? — спросил Кейран.

— Я не знала, что там яд! — Мелисса разрыдалась, закрывая лицо руками. — Она сказала, что хочет помириться. Попросила меня узнать, где Рейнар. Я была так рада, я думала, она наконец-то успокоилась! Если бы я знала… если бы я только знала, что она несет ему смерть, я бы выбросила эти травы! Но я поверила ей… Я виновата!

Она пошатнулась, словно силы оставили её. Кейран тут же сошел с помоста и приобнял ее за талию. Его рука — та самая рука, которая ни разу не коснулась меня, — бережно поддерживала лгунью и убийцу.

— Вы не виноваты, Мелисса, — тихо сказал он ей, глядя в её заплаканное лицо с бесконечным сочувствием. — Вы тоже жертва. Жертва её безумия и жестокости. Вам больше не нужно её бояться. Я защищу вас.

Я смотрела на них — на своего жениха, обнимающего мою сестру, — и чувствовала, как сердце превращается в лед.

За что? Разве я была плохой сестрой? Я всегда думала о ней, считала самой близкой подругой и лучшей сестрой на всем белом свете.

Кейран вернулся на свое место. Теперь он смотрел только на меня.

— Дневник с планом убийства написан вашей рукой. Свидетель подтвердил ваши мотивы и угрозы. Яд найден в ваших покоях. У вас нет оправданий, Эстелла де Грейс.

— Кейран… — прошептала я. — Посмотри на меня. Ты правда веришь, что я способна на такое?

— Я верю фактам, — отрезал он. — И я вижу перед собой женщину, которая отравила моего брата, воспользовавшись его доверием.

Он встал.

— Именем герцога Эшборн, за убийство члена правящего рода и государственную измену, я приговариваю вас к смертной казни.

Мое несчастное сердце пропустило удар.

— Приговор будет приведен в исполнение немедленно, — добавил он. — Я не желаю, чтобы убийца моего брата дышала воздухом этого мира ни одной лишней минуты.

— Немедленно? — эхом отозвалась я, с горькой усмешкой глядя на мужчину с огромным мечем в руках.

— На эшафот её, — скомандовал Кейран, отворачиваясь.

Стражники рывком вздернули меня на ноги. Я не сопротивлялась. Тело стало чужим, тяжелым и абсолютно бесполезным, словно из него выдернули стержень. Я не чувствовала ни холода камней, ни боли в вывернутых плечах. Внутри было тихо и гулко, как в доме, из которого вынесли всю мебель и заколотили окна.

Я смотрела только на сестру.

Она стояла рядом с Кейраном, грациозно промокая глаза кружевным платочком. Моя маленькая сестра, с которой мы делили одну подушку и секреты в темноте спальни. Я любила её больше жизни. Я дышала ради неё. А она только что, не моргнув глазом, продала меня за теплое место у камина герцога.

В голове билась одна, тупая, обескровливающая мысль: за что? Я ведь отдала тебе всё, Лисса. Я была твоим щитом. Почему ты решила стать моим палачом?

Путь к эшафоту был коротким, но он показался мне длиною в вечность. Двор Эшборн-холла, который я видела из окна, теперь превратился в арену, полную безмолвных зрителей. Сотни безжалостных глаз, полных ненависти и осуждения, смотрели на меня. «Убийца», — читалось в каждом взгляде. «Отравительница», «Змея».

Ветер трепал подол моего грязного платья, а босые ступни уже не чувствовали ледяных камней брусчатки. Я шла, глядя только вперед, на деревянный помост, где стоял высокий крепкий мужчина с мечом.

Я остановилась рядом со своим палачом.