— Когда? — спросила я.

Мелисса ободряюще улыбнулась.

— Сегодня, пока они работают. На кухне, при всех. Коротко и твёрдо. Без оправданий, без объяснений. Ты — леди де Грейс. Тебе не нужно объяснять прислуге свои решения.

— А как же Кейран? — я закусила губу, чувствуя, как паника снова пытается прорваться сквозь решимость. — Что если его это разозлит? Он ведь привык к её стряпне. Это его дом, его люди…

Мелисса тихо рассмеялась и легонько щелкнула меня по носу.

— Эсси, Кейран — герцог Севера. Глава рода, на чьих плечах держится половина империи. Ты правда думаешь, что человек, который распоряжается жизнями полков, будет проливать слезы из-за увольнения кухарки? Для него это бытовая мелочь. Шум на заднем плане, который он едва замечает.

Она встала и начала медленно прохаживаться по комнате, рассуждая вслух.

— Напротив, он будет благодарен. Мужчины ненавидят домашние склоки. Сейчас ты для него — источник проблем: то слезы, то жалобы, то кухонные бунты. Но как только ты наведешь порядок, как только в доме воцарится идеальная тишина и дисциплина, он вздохнет с облегчением. Он увидит в тебе не капризную девчонку, а женщину, которая взяла на себя часть его ноши. Ему нужна герцогиня, которая управляет поместьем так же твердо, как он — своими землями. Поверь мне, сила — это единственный язык, который понимают Эшборны. Проявишь её — и он начнет тебя уважать.

Я посмотрела на неё, и её уверенность начала передаваться мне. Это звучало логично. Кейран был холоден и деловит; уют и сантименты явно не входили в список его приоритетов.

Я не дала себе времени на сомнения. Если я дождусь завтрашнего утра, страх парализует меня, а Гретта успеет закрепить свою победу. Решимость, подогретая слезами и советами сестры, жгла изнутри, требуя немедленного выхода.

— Прямо сейчас, Эсси, — прошептала Мелисса, помогая мне поправить волосы перед зеркалом. — Пока возможность не упущена.

Я не стала переодеваться. Пыльное розовое платье, сохранившее на подоле следы утреннего унижения, теперь служило безмолвным свидетелем моего права на этот шаг. Оно напоминало о каждой капле грязи и каждом смешке, которые я не обязана была прощать. Мы спустились вниз. Мелисса шла на полшага позади, её присутствие ощущалось как теплая опора, не дающая мне споткнуться.

На кухне ничего не изменилось. Поварята всё так же чистили овощи, Гретта всё так же стояла у своего стола, разделывая мясо. Но столило мне переступить порог, как в воздухе что-то натянулось, словно тетива.

— Леди Эстелла? — Гретта подняла голову, и в её глазах мелькнуло искреннее удивление. Она явно не ожидала увидеть меня так скоро. — Суфле, о котором вы просили, еще даже не начали готовить.

— Это больше не имеет значения, миссис Гретта, — мой голос прозвенел под сводами кухни, холодный и твердый, как сталь Рейнара.

Работа замерла. Поварята застыли с ножами в руках. Гретта медленно вытерла руки о передник.

— Вы отказались выполнять мои распоряжения и публично подвергли сомнению мой статус, — произнесла я, глядя прямо в её серые глаза. — В этом доме не может быть двух хозяек. С этой минуты вы здесь больше не работаете. Соберите вещи и покиньте поместье до заката.

Тишина, наступившая после моих слов, была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Гретта не стала кричать. Не стала умолять. Она просто смотрела на меня — долго, тяжело, — и в этом взгляде я вдруг увидела не «наглую служанку», а женщину, которая видит меня насквозь.

— Двадцать лет, — тихо сказала она. — Я выхаживала генерала, когда он вернулся с Юга полумертвым. А теперь столичная леди говорит мне уйти, потому что ей не понравился мой ответ?

— Я говорю вам уйти, потому что здесь — мой дом, — отрезала я, чувствуя, как за спиной Мелисса одобрительно сжимает мою ладонь. — Расчет получите у Хэммонда. Идем, Лисса.

Я развернулась и вышла. Едва тяжелая дверь кухни захлопнулась, я почувствовала, как колени начинают дрожать.

— Ты была великолепна, — прошептала Мелисса. — Ты видела их лица? Теперь они знают, кто ты.

Я кивнула, но триумф почему-то не приносил облегчения. Вместо него на дом опустилась тишина. Особенная. Осязаемая.

Последствия наступили к обеду. Горячая вода, которую я заказывала, чтобы освежиться после эмоционального потрясения, так и не появилась. Когда я, потеряв терпение, дернула шнурок колокольчика, звон показался мне неестественно громким. Прошло десять минут. Пятнадцать.

— Они игнорируют меня, Лисса! — я мерила шагами комнату.

— Это агония старого порядка, Эсси, — отозвалась сестра, не отрываясь от книги. — Они пытаются заставить тебя передумать. Терпи.

Наконец, в комнату вошла горничная. Она молча поставила кувшин на комод и направилась к выходу.

— Стойте, — окликнула я её. — Вода ледяная. И почему так поздно?

Служанка остановилась, не оборачиваясь. Её плечи были напряжены до предела.

— На кухне некому следить за огнем, миледи. Все заняты… проводами миссис Гретты.

Я хотела сорваться на крик, но взгляд горничной, когда она обернулась, заставил меня осечься. В нем было столько презрения, что я опешила. Она вышла, даже не присев в реверансе.

В столовой к обеду ситуация стала критической. Кейран так и не появился, а поданная еда… На тарелке лежал кусок пережаренного мяса, твердого, как подметка, и овощи, буквально плавающие в соли.

В горле стоял горький ком. Я смотрела на это пересоленное мясо и чувствовала, как внутри всё начинает мелко дрожать. Почему? Почему советы Мелиссы, такие логичные и правильные, разбивались об эти стены, как о прибрежные скалы? Я сделала всё, как полагается. Я проявила силу. Я убрала помеху. Но вместо порядка я получила дом, который, казалось, перестал дышать. Паника, холодная и липкая, поползла по позвоночнику. Мне хотелось закричать, броситься к Кейрану, объяснить… но я даже не знала, где его искать. Ноги сами понесли меня вон из столовой. Я почти бежала по коридорам, задыхаясь в тесном корсете, чувствуя себя загнанным зверем в собственном замке. Мне нужно было найти хоть кого-то, кто подчинится, кто вернет мне ощущение реальности.

Я едва не сбила по дороге лакея, который даже не подумал посторониться. Слезы душили меня — злые, истерические слезы бессилия. Мелисса говорила, что Кейран будет благодарен за дисциплину, но где она, эта дисциплина? Где уважение? Дом превратился в ледяной капкан, и я была в нем главной жертвой. Я должна была найти Хэммонда. Должна была заставить его всё исправить, прямо сейчас, иначе я просто сойду с ума от этой звенящей, ненавидящей тишины.

Хэммонд обнаружился в большой галерее.

— Хэммонд! Обед несъедобен. Слуги хамят. Наведите порядок, или вы будете следующим, кто отправится за ворота!

Старик медленно повернулся ко мне. В полумраке галереи его лицо казалось угрожающим.

— Порядок в этом доме всегда держался на миссис Гретте, миледи, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот лавины. — Она была сердцем Эшборн-холла. Вы решили вырвать это сердце. Теперь не удивляйтесь, что тело остывает.

— Вы дерзите мне? Я — невеста герцога!

— Вы — леди, которая еще не поняла, куда попала, — Хэммонд склонил голову, но в этом жесте было больше угрозы, чем почтения. — Я выполняю ваши приказы. Вы уволили Гретту — я выдал расчет. Но я не могу приказать дровам гореть жарче, если даже они, кажется, оплакивают её уход.

Я развернулась и почти бегом бросилась обратно в свои покои. Стены галереи сжимались. Портреты Эшборнов смотрели на меня с суровым осуждением. Мелисса говорила, что Кейран не заметит… Но тишина в доме была такой громкой, что её невозможно было игнорировать.

— Эсси! — позвала Мелисса, когда я вошла. Она стояла у окна. — Смотри.

Я подошла к ней. Внизу, во дворе, Рейнар спрыгивал с коня. Его плащ был забрызган грязью, движения были резкими, рваными. Он не зашел в дом через парадный вход. Он направился прямо к боковой двери, ведущей на кухню. К Гретте.