— Леди де Грейс? — раздался за спиной вкрадчивый, неприятно знакомый голос.

Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял барон Ленгтон. Я помнила его по столице — скользкий тип с бегающими глазами, который часто бывал у отца в кабинете. Что он делает здесь, на Севере?

— Барон? — я постаралась придать голосу холодность. — Не ожидала вас увидеть.

— Дела, миледи, дела, — он улыбнулся, и эта улыбка больше напоминала оскал гиены. В руке он держал бокал, и от него отчетливо пахло крепкими напитками. — Я слышал о вашей… удачной партии. Герцог Эшборн. Впечатляет. Надеюсь, его казны хватит, чтобы расплатиться за ошибки вашего покойного батюшки?

Меня бросило в жар. Он говорил громко. Слишком громко. Ближайшие гости — пара дам в строгих серых платьях — повернули головы в нашу сторону.

— Я не понимаю, о чем вы, — процедила я, делая шаг назад. — Счета отца…

— Ваш отец умер банкротом, милая, — перебил Ленгтон, делая шаг ко мне. Он покачнулся, и напиток в его бокале опасно плеснул. — И оставил вам с сестрой в наследство не только громкое имя, но и векселя. Три тысячи золотых. Я приехал сюда не танцевать, а узнать, когда герцог начнет платить по долгам своей невесты. Или вы думали, что смерть маркиза их спишет?

— Тише! — шикнула я, чувствуя, как паника ледяной рукой сжимает горло. Если Кейран услышит… если он узнает, что мы с Мелиссой не просто бесприданницы, а должницы, сейчас, после всего, что я натворила… — Вы не смеете говорить со мной в таком тоне! Уходите!

— Не смею? — барон расхохотался. — Я купил ваши долговые расписки, девочка. Фактически, я купил половину вашего гардероба. Кстати, это платье… — он протянул руку, чтобы ухватить меня за рукав, украшенный фальшивыми камнями. — Выглядит дорого. Может, начнем с него?

— Не трогайте меня! — вскрикнула я.

Инстинктивно, защищаясь от его липких пальцев, я толкнула его в грудь. Я не вкладывала в этот жест силы, но барон, нетвердо стоявший на ногах, не удержал равновесия. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, содержимое его бокала полетело мне на грудь. А он сам с грохотом рухнул назад, прямо на поднос проходящего мимо лакея.

Звон бьющегося хрусталя перекрыл музыку. Оркестр смолк.

Барон лежал на полу, залитый напитками и соусом, и стонал, барахтаясь в осколках. Я стояла над ним, тяжело дыша, с протянутой рукой.

В наступившей тишине все взгляды устремились на нас. На меня.

— Эстелла! Боже мой! — Мелисса возникла рядом, бледная от испуга. В дрожащих руках она сжимала бокал с водой. — Ты цела? Тебе снова дурно?

Она не смотрела на барона, её глаза были прикованы только ко мне. В них плескалась такая искренняя паника и забота, что я, задыхаясь от ужаса, невольно потянулась к ней.

— Лисса… он… — я попыталась объяснить, но горло перехватило спазмом.

— Тише, тише, выпей, — она поднесла бокал к моим губам, придерживая меня за плечи, словно боялась, что я сейчас рухну в обморок. — Я же видела, как ты побледнела ещё минуту назад. Тебе нельзя было стоять в такой духоте!

Я сделала глоток, но руки тряслись, и вода пролилась на подбородок и на бархат платья, смешиваясь с пятнами от вина, которое брызнуло из бокала барона при падении.

— Ох, бедняжка, — Мелисса достала платок и принялась вытирать мне лицо, заслоняя собой от любопытных взглядов. — Простите её! — обратилась она к окружившим нас гостям, и её голос дрожал от слёз. — Сестра сегодня сама не своя. Она ничего не ела весь день, только выпила бокал для храбрости…

— Я не пила! — выдохнула я, цепляясь за её руку. — Лисса, я не пила ни капли! Это он…

— Ну конечно, конечно, — она гладила меня по голове, прижимая к себе, как испуганного ребенка. — Всё хорошо. Просто тебе стало плохо. Никто не винит тебя.

Но со стороны это выглядело иначе. Раскрасневшаяся, мокрая, в нелепом кричащем платье, я бормотала что-то несвязное, повиснув на хрупкой сестре, которая героически пыталась удержать меня на ногах и оправдать мой «пьяный» дебош.

— Пьяна, — прошелестел шепот по рядам. — Невеста герцога не держится на ногах.

— Набросилась на гостя… Какой позор…

Я вскинула голову, ища глазами Кейрана. Он стоял на возвышении. Он не спустился. Он не вмешался. Он смотрел на меня с ледяным отчуждением.

Рейнар, стоявший рядом с ним, что-то тихо сказал брату, не сводя с меня тяжелого взгляда. Кейран коротко кивнул и отвернулся, давая знак.

— Уведите её, — его голос прозвучал сухо, как щелчок хлыста.

— Нет! — я дернулась, когда к нам шагнули двое рослых лакеев. — Кейран! Выслушай меня! Это долги отца! Он требовал…

— Я сама! — Мелисса властно выставила руку, останавливая слуг в шаге от нас. — Не трогайте её. Я сама отведу сестру.

Она обернулась ко мне и зашептала прямо в ухо, крепче обнимая:

— Эсси, умоляю, молчи. Ты делаешь только хуже. Они не поймут сейчас. Пойдем. Я всё объясню им потом, когда ты успокоишься.

Она подхватила меня под руку, практически взваливая на себя мою тяжесть. Я не сопротивлялась. Ноги не держали, а мир плыл перед глазами от слез и унижения.

Двери зала захлопнулись за нами, отсекая музыку и шепот. Я прижалась к сестре, благодарная ей за то, что она единственная в этом мире не отвернулась от меня, даже когда я упала на самое дно.

Я сидела в кресле и пыталась читать книгу. Обычно какие-нибудь трактаты по истории позволяли мне забыться. Но сегодня строки расплывались, а смысл ускользал, вытесняемый воспоминаниями о вчерашнем позоре. Стук в дверь раздался внезапно — размеренный, вежливый и абсолютно невыносимый. Хэммонд. Кто же еще.

— Его Светлость ожидает вас, — произнес он тем же тоном, которым обычно сообщают о похоронах.

На этот раз Мелисса даже не пыталась пойти со мной. Она лишь крепко сжала мою руку на прощание, и её ладонь была горячей и сухой, в то время как меня била крупная дрожь.

Кабинет герцога встретил меня могильным холодом. Камин не был разожжен, а окна были распахнуты настежь, впуская сырой, морозный воздух. Кейран стоял у стола, просматривая какие-то документы.

— Ваша Светлость, — прохрипела я. Горло саднило, словно я кричала всю ночь.

Он медленно отложил перо. Взгляд, которым он наградил меня, был лишен даже того раздражения, что я видела вчера. Теперь это была абсолютная, кристальная ледяная стена.

— Я получил отчет от лекаря, — произнес он ровным голосом. — Он осмотрел барона Ленгтона. Ушибы, порезы от стекла. Ничего смертельного, но достаточно, чтобы раздуть скандал на всю Империю.

— Я этого не хотела! — выпалила я, чувствуя, как внутри снова вскипает обида. — Он угрожал мне! Он говорил о долгах отца…

— Я знаю о долгах, — перебил Кейран.

Я замерла. Воздух застрял в легких.

— Вы… знаете?

— Я навел справки о финансовом состоянии вашего рода еще до того, как подписал брачный контракт, — он обошел стол и встал передо мной, скрестив руки на груди. — Я был готов покрыть их. Это была часть негласной сделки: титул и земли в обмен на решение ваших проблем.

— Тогда почему… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Потому что я покупал союзника, Эстелла. А получил проблему. Вчера вы не просто устроили пьяную сцену. Вы публично унизили гостя, каким бы мерзким он ни был. Вы выставили себя неуравновешенной, агрессивной и неспособной контролировать свои эмоции.

— Я не была пьяна! — слезы брызнули из глаз. — Это Мелисса… она просто испугалась и сказала первое, что пришло в голову, чтобы защитить меня!

— Ваша сестра пыталась сгладить углы, — холодно заметил Кейран. — И если бы не она, стража вывела бы вас в кандалах за нападение на дворянина. Вы должны быть ей благодарны, а не обвинять её.

Я опустила голову. Снова. Снова Мелисса — герой, а я — неблагодарное чудовище.

— Слушайте меня внимательно, Эстелла, — Кейран сделал шаг ближе, и от него повеяло холодом, как от открытого ледника. — Это последнее предупреждение. Мне плевать на договоренности с Императором. Мне плевать на политику. Если подобное повторится — хоть одна истерика, хоть один скандал, хоть один разбитый бокал, — я разорву помолвку.