Она развязала шнурок. Внутри лежала смесь сухих трав, от которых исходил слабый, терпкий запах полыни и чего-то сладковатого.

— Зачем? — тупо спросила я. — Кейран ясно дал понять: ему не нужны мои старания. Он хочет, чтобы я была мебелью.

— Кейран сейчас слеп, — горячо зашептала сестра, сжимая мою руку. — Он видит в тебе врага, потому что Рейнар настраивает его. Рейнар — вот корень всех бед! Это его агрессия отравляет воздух в доме. Если ты сможешь договориться с ним, если ты перетянешь его на свою сторону, Кейран увидит, что ошибся.

— Договориться с Рейнаром? — я горько усмехнулась. — Он едва сдерживается, чтобы не свернуть мне шею при встрече.

— Потому что его кровь кипит! — Мелисса потрясла мешочком. — Вспомни, что я говорила. Он зверь, запертый в человеческом теле. Этот сбор… он как холодная вода для раскаленного железа. Если Рейнар выпьет это, он успокоится. Ярость уйдет. Туман в его голове рассеется, и ты сможешь поговорить с ним нормально. Как человек с человеком. Объяснишь ему, что ты не хотела зла для их семьи.

Я смотрела на травы. «Нормально поговорить». Звучало как несбыточная мечта. Увидеть в янтарных глазах не ненависть, а понимание.

— А если он поймет, что это? — спросила я с сомнением.

— Не поймет, — уверенно ответила Лисса. — На вкус это как обычный горный чай с мятой. Скажешь, что это жест доброй воли. Мирный договор. Эсси, это твой шанс! Если ты помиришься с братом, Кейран растает. Он увидит, что ты мудрая, что ты умеешь гасить конфликты, а не разжигать их. Ты спасешь свою свадьбу.

Спасти свадьбу. Спасти отца от позора, а нас с Мелиссой — от нищеты.

— Где он сейчас?

— В своем кабинете, в восточном крыле, — тут же ответила она. — Я видела, как он зашел туда полчаса назад. Он один. Кейран уехал по делам. Никто тебе не помешает.

Я встала. Ноги были ватными, но в груди снова затеплился огонек надежды. Мелисса права. Я не могу просто сидеть и ждать конца. Я должна действовать, но на этот раз — хитростью и лаской, как и подобает женщине.

Я достала из буфета наш дорожный фарфоровый сервиз — изящный, с золотой каймой, единственный осколок столичной роскоши, который уцелел. Руки слегка дрожали, когда я насыпала заварку в чайник и добавила щепотку трав из мешочка Мелиссы.

— Много не клади, — предупредила сестра, наблюдая за мной. — Алхимик сказал, оно очень сильное.

Я залила смесь кипятком. По комнате поплыл сложный, пряный аромат. Он действительно напоминал мяту, но с тяжелой, дурманящей нотой в глубине.

— Выглядит безобидно, — прошептала я.

— Иди, — Мелисса поцеловала меня в щеку и подтолкнула к двери. — Будь смелой, Эсси. Я буду ждать тебя здесь и молиться.

Я взяла поднос. Чашка тихо звякнула о блюдце.

Путь до восточного крыла показался мне бесконечным. Замок уже погрузился в ночную тишину, и каждый мой шаг отдавался эхом под сводами коридоров. Мне казалось, что я несу не чай, а алхимический огонь, готовый вспыхнуть от любого неосторожного движения. Но мысль о том, что этот отвар может превратить «Безумного дракона» в разумного собеседника, придавала мне сил.

Я остановилась перед высокой темной дверью кабинета Рейнара. Из-под щели внизу пробивалась полоска света. Он там.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и поправила складки платья.

«Это просто чай, — сказала я себе. — Просто способ поговорить».

Я подняла руку и постучала.

— Войди.

Голос из-за двери прозвучал глухо и безразлично. Я толкнула тяжелую створку плечом, стараясь удержать поднос ровно, и шагнула внутрь.

Кабинет Рейнара разительно отличался от стерильной, ледяной пещеры Кейрана. Здесь пахло не пылью и чернилами, а оружейным маслом, старой кожей и деревом. На стенах вместо портретов предков висели карты, испещренные пометками, и стойки с оружием. На полу валялись смятые бумаги, а в камине ревело пламя, пожирая толстые поленья.

Рейнар сидел за столом, заваленным свитками. Он был без мундира, в расстегнутой на груди рубашке, и выглядел уставшим. Тень от огня плясала на его лице, заостряя и без того резкие черты.

Увидев меня, он даже позы не изменил, лишь медленно поднял голову. Янтарные глаза сузились, превратившись в две опасные щели.

— Леди Эстелла? — в его голосе прозвучала холодная, зловещая настороженность, словно он обнаружил в своей комнате не девушку с чаем, а лазутчика с кинжалом. — Вы перепутали двери? Покои моего брата в другом крыле.

— Я знаю, где нахожусь, — ответила я. Голос предательски дрогнул, и звон чашки о блюдце в тишине комнаты прозвучал как пушечный выстрел.

Рейнар перевел взгляд на поднос в моих руках, затем снова на мое лицо. Он явно даже не догадывался, что я могу прийти с предложением выпить чаю. Но я все же стояла перед ним — бледная, испуганная, с дурацким фарфоровым чайником в руках.

Эта картина, видимо, сбила его с толку. Напряжение в его плечах чуть ослабло. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и смерил меня долгим, изучающим взглядом.

— И что же привело вас в мою берлогу на ночь глядя? — спросил он уже спокойнее, хотя холод в голосе никуда не делся. — Решили разбить еще пару фамильных ваз? У меня здесь мало бьющегося, боюсь, вы будете разочарованы.

— Я пришла поговорить, — я сделала шаг к столу, чувствуя, как ноги подгибаются от страха.

Рейнар хмыкнул.

— Поговорить? Это что-то новенькое. И чай, я полагаю, это белый флаг?

— Это жест доброй воли, — я поставила поднос на единственный свободный край стола, сдвинув в сторону какую-то карту. — Мы начали не с той ноты, Рейнар. Я знаю, вы считаете меня… проблемой. Но я хочу всё исправить.

Он молчал, наблюдая за мной.

— Исправить? — переспросил он тихо. — Вы уволили Гретту. Вы опозорили нас перед Ленгтоном. Вы превратили этот дом в поле битвы. Вы действительно думаете, что чай может это исправить?

— Я хочу попытаться, — я потянулась к чайнику. Руки тряслись так сильно, что носик ударился о край чашки, издав жалобный звон. — Пожалуйста… просто выслушайте меня.

Я начала наливать. Темная, ароматная жидкость полилась в тонкий фарфор. Запах мяты и полыни наполнил пространство между нами, смешиваясь с запахом древесины.

Рейнар не сводил с меня глаз. Он следил за каждым движением моих рук, за тем, как я прикусываю губу, пытаясь унять дрожь. Его взгляд стал тяжелым, темным, почти черным. Он смотрел на меня с такой пугающей, давящей пристальностью, словно видел не девушку с подносом, а нечто, что он одновременно ненавидел и желал уничтожить. Я не могла понять, о чем он думает, но интуиция кричала, что ни о чем хорошем. От этого мрачного, почти осязаемого внимания мне стало трудно дышать.

— Вы боитесь меня, — констатировал он. Это был не вопрос.

— Да, — честно призналась я, пододвигая к нему дымящуюся чашку. — Боюсь. Вы ведь генерал драконов.

Он криво усмехнулся, но не потянулся к чашке. Вместо этого он подался вперед, опираясь локтями о стол, и заглянул мне прямо в душу своим пронзительным, немигающим взглядом.

— Вы дрожите, как осиновый лист, Эстелла, — произнес он мягко, но в этой мягкости лязгнула сталь. — Вы боитесь, но всё равно пришли сюда, в мою комнату, с этим подносом.

Он перевел взгляд на темную жидкость в чашке, от которой поднимался пар, а затем снова посмотрел на меня. Его бровь иронично изогнулась.

— Скажите честно, леди… Вы решили меня отравить?

Его вопрос повис в воздухе, тяжелый и липкий, как запах гари.

— Нет! — я вздрогнула так сильно, что едва не опрокинула чашку, которую только что наполнила. Горячие капли брызнули на полированное дерево стола. — Что вы такое говорите, Рейнар! Я… я просто хотела поговорить. Мы начали не с того, только и всего!

Я замолчала, чувствуя, как кровь стучит в ушах. Я ждала, что он сейчас рассмеется, вышвырнет меня вон или позовет стражу. Но Рейнар молчал. Он смотрел на пятна чая на столе, потом перевел взгляд на мои побелевшие пальцы, которыми я вцепилась в край столешницы, чтобы не упасть.