Она схватила меня за руки.

— Аллергия! — выдохнула она. — Эсси, это точно аллергия! Редкая непереносимость компонентов. Такое бывает у сильных магов. Их кровь реагирует на травы непредсказуемо. О боже… мы убили его случайностью.

— Мы должны сказать, — я попыталась встать. — Я объясню, что это была ошибка, что мы хотели как лучше…

— Стой! — Мелисса преградила мне путь. — Ты не пойдешь никуда. И ты никому не скажешь, что была у него.

Я замерла.

— Что?

— Ты будешь молчать, — твердо произнесла она. — Никто не видел, как ты входила?

— Н-нет… кажется…

— Отлично. Значит, тебя там не было. Рейнар умер от приступа. Сердце не выдержало. Или старая рана открылась.

— Ты предлагаешь мне лгать? — я отшатнулась от неё, как от прокаженной. — Скрываться, как преступнице? Я не убийца, Лисса! Я не хотела этого! Если я скрою правду, это будет выглядеть как… как настоящее убийство!

— А как это выглядит сейчас⁈ — выкрикнула она. — Ты — невеста, которую он ненавидел. Ты принесла ему «чай», после которого он умер в муках. Кто поверит в аллергию? Кто поверит в «мирный договор»? Кейран разорвет тебя на части, Эстелла!

— Он поймет…

— Он не поймет! — Мелисса внезапно упала передо мной на колени. Из её глаз брызнули слезы. Она вцепилась в подол моего платья. — Эсси, умоляю тебя! Подумай обо мне! Если тебя казнят… а тебя казнят, прямо во дворе, без суда! Эшборны скоры на расправу! Что будет со мной? Меня вышвырнут на улицу, я умру от голода!

Я смотрела на сестру, валяющуюся у меня в ногах.

— Казнят? — прошептала я.

— Без сомнений, — рыдала Мелисса. — Он потерял брата. Он будет в ярости. Он не станет слушать твои оправдания про травки. Он увидит только одно: ты отравила Рейнара. Пожалуйста, Эсси! Давай просто переждем. Пусть лекарь осмотрит его. Если они скажут, что это аллергия или приступ — тогда мы будем в безопасности. А если найдут яд… тогда мы подумаем, что делать. Но сейчас — молчи! Ради всего святого, молчи! Ради меня!

Я смотрела в её заплаканные глаза, полные животного ужаса, и чувствовала, как внутри меня умирает последняя надежда на честность.

Страх перед плахой, холодный и липкий, смешался с жалостью к сестре. Я не могла бросить её. И я не хотела умирать.

— Хорошо.

Мелисса уткнулась лицом мне в колени, и её плечи затряслись — то ли от рыданий, то ли от облегчения.

А я смотрела в стену и видела только мертвые, стеклянные глаза Рейнара, в которых застыл последний немой вопрос: «Ты действительно решила меня отравить?»

Мы сидели в темноте, вздрагивая от каждого шороха в коридоре. Мелисса держала меня за руку, и её ладонь была единственным теплым предметом в ледяном склепе, в который превратилась моя спальня. Время растянулось в бесконечную пытку. Я ждала криков, ждала звона колокола, возвещающего о смерти одного из хозяев, но замок молчал.

И это молчание разорвалось не колоколом, а грохотом моей собственной двери.

Замок вылетел с мясом от удара такой силы, что деревянные щепки брызнули на ковер. Я вскрикнула и вжалась в спинку кровати. Мелисса охнула, прикрыв рот рукой.

На пороге стоял Кейран.

Он был страшен. Всегда безупречный, застегнутый на все пуговицы герцог сейчас выглядел так, словно прошел сквозь ураган. Его мундир был расстегнут, волосы растрепаны, а лицо… Лицо было серым, как пепел, и на этом сером фоне глаза горели безумным, белым огнем ярости.

За его спиной толпилась прислуга и Хэммонд, который держал канделябр трясущимися руками.

— Обыскать всё, — хрипло приказал Кейран. Он даже не посмотрел на меня. Он смотрел сквозь меня, словно я была пустым местом, которое нужно стереть.

— Что… что происходит? — пролепетала Мелисса, вскакивая и инстинктивно закрывая меня собой. — Ваша Светлость, почему вы врываетесь…

Я же не могла выдавить из себя ни звука. Язык присох к нёбу, а губы онемели от пережитого ужаса.

— Молчать! — рявкнул он так, что у меня заложило уши. — Ни слова лжи больше, Эстелла. Ни единого слова.

Слуги рассыпались по комнате. Они не церемонились. Содержимое шкафов вываливалось на пол, платья — мои и Мелиссы — топтали сапогами. Они срывали гобелены, переворачивали стулья, вспарывали подушки кинжалами. Перья летели по комнате, как снег.

Мелисса забилась в угол, тихонько поскуливая от страха. Я стояла посреди этого хаоса, чувствуя, как холодный ужас сковывает горло. Они знают. Они нашли его. Они знают, что я была там.

— Ваша Светлость! — один из лакеев, который рылся в моем письменном столе, выпрямился. В руках он держал небольшую книжицу в черном кожаном переплете. — Нашел. В тайнике за задней стенкой ящика.

Я уставилась на книгу. Я видела её впервые в жизни. У меня не было такого дневника. И уж тем более я не знала ни о каких тайниках в столе.

Кейран вырвал книгу из рук слуги. Его пальцы судорожно сжали переплет. Он открыл её наугад, и его глаза быстро побежали по строкам. С каждой секундой его лицо становилось всё страшнее. Желваки на скулах окаменели.

— «…этот зверь должен умереть», — начал читать он вслух, и его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. — «Я не могу больше терпеть его взгляды, его насмешки. Если я хочу стать хозяйкой этого дома, я должна убрать помеху. Рейнар — главная угроза. Отец прислал мне рецепт. „Ромксонит“. Он сворачивает магию. Нужно лишь выбрать момент, когда он будет уязвим…»

Он захлопнул книгу с сухим хлопком и медленно поднял на меня взгляд. В этом взгляде была смертный приговор.

— Это ложь, — прошептала я. Голос меня не слушался. — Это не моё… Я не писала этого!

— Не писала? — тихо переспросил Кейран. Он шагнул ко мне и швырнул дневник мне в лицо. Твердый переплет больно ударил по щеке, но я даже не поморщилась. Книга упала к моим ногам, раскрывшись на странице, исписанной моим почерком.

Я смотрела на эти буквы — острые, с характерным наклоном влево, с завитками на заглавных… Это был мой почерк. Идеальная копия. Или…

— Это подделка! — закричала я, отступая. — Кейран, клянусь вам! Я никогда не видела этой книги! Я не знаю, что такое Ромксонит! Кто-то подбросил это!

— Кто? — Кейран навис надо мной, загоняя меня в угол. — Кто подбросил? Гретта, которую ты выгнала? Садовник, чей труд ты уничтожила? Или, может быть, мой брат, который сейчас лежит в своем кабинете с пеной у рта и разорванной грудью⁈

— Рейнар… — я всхлипнула. — Это была ошибка! Аллергия! Я просто хотела поговорить, я заварила чай…

— Чай? — он схватил меня за плечи и встряхнул так, что голова мотнулась. — Ты признаешь, что была там? Признаешь, что дала ему пить?

— Да! Но я не хотела убивать! Я хотела помириться! Мелисса… Мелисса знает!

Я обернулась к сестре, ища поддержки. Мелисса стояла у стены, бледная как полотно, прижимая руки к груди.

— Лисса, скажи ему! — взмолилась я. — Скажи, что это был просто успокаивающий сбор! Что мы купили его у алхимика!

Кейран резко обернулся к Мелиссе. — Это правда? Вы знали об этом?

Мелисса задрожала и медленно сползла по стене, закрывая лицо руками. — Я… я пыталась её остановить, Ваша Светлость! — зарыдала она. — Я видела, как она что-то пишет в этот дневник по ночам… Я спрашивала, но она кричала на меня! А сегодня… она сказала, что пойдет к Рейнару, чтобы «покончить с этим». Я думала, она хочет просто поговорить! Я не знала про яд! Клянусь, я не знала! Когда она вернулась и сказала, что он мертв… я испугалась… она запретила мне говорить…

Мир пошатнулся. Я смотрела на сестру и не узнавала её. Эти слова… эта ложь… она лилась из её рта так гладко, так естественно.

— Что ты такое говоришь? — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то умирает. Болезненнее, чем страх смерти. Предательство. — Ты же сама дала мне этот сбор… Ты сама сказала про тайник…

— Хватит! — Кейран оттолкнул меня, и я ударилась спиной о стену. — Довольно спектаклей. Я слышал достаточно. Дневник. Твое признание, что ты была там. Свидетельство сестры. Ты не просто убийца, Эстелла. Ты чудовище, которое даже сейчас пытается спрятаться за спину единственного человека, который был к тебе добр.