Мелисса села на край кровати и принялась гладить меня по голове, перебирая спутанные волосы. Её прикосновения успокаивали, возвращали в реальность.

— Тише, тише, маленькая, — ворковала она. — Не принимай на свой счет, Эстелла.

— Как не принимать? — я резко села, глядя ей в глаза. — Он меня всем своим существом ненавидит.

— Это не ненависть, Эсси, — голос Мелиссы стал тихим, доверительным. — Это биология. Ты забываешь, кто они. У драконов кровь кипит, они наполовину звери. Он просто не может себя контролировать, когда инстинкты берут верх. С ним бесполезно говорить, пока он в таком состоянии. Он сам не ведает, что творит.

Я подняла лицо.

— Звери?

— Конечно, — она кивнула с видом знатока. — Это их природа. Агрессия, сила, ярость — это всё от драконьей крови. Но знаешь… я слышала, что на Юге послы никогда не идут к драконам с пустыми руками.

— О чем ты?

Мелисса наклонилась ниже, её глаза загадочно блеснули.

— Они сначала дают им особый травяной сбор. Чтобы «остудить кровь». Это как дать воды путнику в пустыне. Если дракон выпьет его, огонь внутри утихнет, и он снова станет человеком. Разумным, спокойным. Тогда вы сможете поговорить как люди.

Я замерла. В словах сестры была логика. Рейнар действительно вел себя как бешеный зверь. Может быть, он и правда не виноват? Может быть, его мучает собственная кровь, и он просто не может остановиться?

— «Остудить кровь»? — переспросила я, цепляясь за эту мысль как за соломинку. — Мы сможем спокойно поговорить, если он выпьет отвар?

— Конечно, — улыбнулась Мелисса. — Он увидит в тебе не врага, а спасительницу, которая принесла ему покой. Представь: ты приходишь к нему, даешь этот чай… он выпивает, его взгляд проясняется, и он понимает, как был несправедлив.

Надежда, робкая и теплая, затеплилась в груди. Это звучало как план. Как единственный шанс не просто выжить, но и победить. Исправить всё одним ударом.

— Но где взять такой сбор? — спросила я.

Мелисса загадочно улыбнулась и погладила меня по щеке.

— Предоставь это мне, Эсси. Я достану его. Ради тебя — я достану что угодно.

Прошло еще несколько дней. Они тянулись вязко и медленно, как патока. Мелисса где-то пропадала — говорила, что ищет тот самый «особый сбор» для Рейнара, и эти поиски требовали осторожности. Я же оставалась в своих покоях, наедине с книгами и тишиной, которая с каждым часом становилась всё более зловещей.

Когда последняя страница «Истории Северных Завоеваний» была перевернута, я решила, что с меня хватит. Мне просто необходимо было размяться и сменить обстановку. Я пойду в библиотеку, верну книгу и возьму новую.

Библиотека Эшборн-холла была величественной и мрачной — два этажа стеллажей из темного дуба, уходящих под самый потолок, запах старой бумаги и пыли. И холод. Здесь всегда было холодно.

Я вошла, прижимая к груди тяжелый том, и тут же замерла.

У дальнего окна, за массивным письменным столом, сидел Кейран.

Он работал. Перо скрипело по пергаменту, прерывая тишину. Солнечный свет, скудно пробивавшийся сквозь витражи, падал на его профиль, делая его похожим на ожившую статую — безупречную и безжизненную.

Мне захотелось развернуться и уйти, но гордость не позволила. Я сделала глубокий вдох и направилась к столу библиотекаря, стараясь ступать неслышно.

— Добрый день, Ваша Светлость, — произнесла я, когда молчание стало невыносимым.

Кейран не поднял головы. Перо даже не замедлило свой бег.

— Добрый день, Эстелла.

Его тон был ровным, безэмоциональным. Так здороваются с мебелью, о которую случайно споткнулись.

Я положила книгу на стол. Руки предательски дрожали. Мне так хотелось, чтобы он посмотрел на меня. Чтобы увидел не «проблему», не «саранчу», а меня. Девушку, которая приехала в чужой край, чтобы стать его женой.

— Я… я прочла хронику, — начала я, пытаясь завязать разговор. — Очень познавательно. Оказывается, ваш прадед заключил первый союз с горными кланами именно благодаря дипломатии, а не силе.

Кейран наконец отложил перо. Он медленно поднял на меня глаза. В них не было интереса. В них была усталость человека, которого отвлекли от важных дел назойливым жужжанием мухи.

— Мой прадед знал, когда нужно говорить, а когда — молчать, — ответил он. — Возьмите другую книгу и ступайте. Я занят.

Я почувствовала, как внутри вскипает обида. Горячая, детская, горькая. Я терпела. Я сидела взаперти. Я старалась быть невидимкой. И вот, стоило мне сделать шаг навстречу, как меня снова отшвыривают.

— Почему вы так со мной? — вырвалось у меня. Голос дрогнул, выдавая мою слабость.

Кейран вопросительно приподнял бровь, но молчал.

— Мы должны пожениться, — продолжила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Через месяц я стану вашей женой, герцогиней Эшборн. А вы… вы ведете себя так, будто я пустое место! Вы ни во что меня не ставите! Вы даже не пытаетесь узнать меня, поговорить со мной… Разве так ведут себя муж и жена?

Я замолчала, тяжело дыша. Я ждала, что он рассердится. Что он накричит. Что угодно, только не это равнодушие.

Кейран вздохнул и встал из-за стола. Он был высоким, подавляющим. Когда он подошел ближе, мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Эстелла, — его голос был тихим и холодным, как зимний ветер. — Вы живете в мире фантазий. Вы начитались романов и ждете, что брак — это долгие беседы у камина, прогулки под луной и взаимное обожание.

— Я жду уважения! — возразила я.

— Уважение нужно заслужить, — отрезал он. — Брак, особенно брак нашего уровня — это контракт. Это слияние земель, капиталов и родословных. Я обеспечиваю вам защиту, статус и безбедную жизнь. Вы обеспечиваете мне наследников и лояльность вашего рода. Всё. В этом уравнении нет места для «душевных разговоров» и капризов по поводу того, что вам уделяют мало внимания.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— То есть… для вас я просто сделка? Пункт в договоре?

— Вам пора вырасти, Эстелла, — он посмотрел на меня с оттенком брезгливости. — Оставьте свои детские представления о браке в детской. Вы будущая герцогиня, а не героиня пьесы. Перестаньте требовать внимания, как избалованный ребенок, и займитесь чем-то полезным. Или хотя бы не мешайте мне работать.

Он развернулся и вышел из библиотеки, даже не оглянувшись. Его шаги гулко отдавались в тишине, каждый удар каблука вбивал гвоздь в крышку гроба моих надежд.

Я осталась одна.

Я закусила губу так сильно, что почувствовала металлический привкус крови. Боль отрезвляла. Она не давала расплакаться. Я не буду плакать. Не из-за него.

Я думала, что проблема во мне. Что я что-то делаю не так. Но теперь я поняла: дело не во мне. Дело в нем. Он — ледяная глыба, неспособная на чувства. Он никогда не увидит во мне человека. Для него я всегда буду лишь строчкой в расходной книге.

— Хорошо, — прошептала я в пустоту, слизывая капельку крови с губы. — Контракт так контракт.

В этот момент, глядя на закрывшуюся за ним дверь, я поняла одну вещь предельно ясно. Я могу бояться Рейнара. Я могу стыдиться своих ошибок. Но Кейрана… Кейрана я никогда не прощу. За этот холод, за эти слова, за это уничтожающее равнодушие — я не прощу его никогда.

Я сидела у окна, глядя на то, как сумерки пожирают острые пики гор, и чувствовала себя такой же пустой и холодной, как этот пейзаж. Слова Кейрана — «Оставьте свои детские представления о браке в детской» — выжгли во мне дыру, которую нечем было заполнить.

Дверь тихо скрипнула. Я даже не обернулась.

— Эсси, — шепот Мелиссы был полон плохо скрываемого возбуждения. — Я достала.

Она подошла к столику и положила на него небольшой бархатный мешочек, туго перевязанный шнурком.

Я медленно перевела взгляд на этот мешочек.

— Что это?

— Спасение, — Мелисса присела рядом, её глаза лихорадочно блестели. — Я ходила в город, к тому старому алхимику, о котором шептались слуги. Это редкий сбор, Эстелла. Очень мощное седативное, специально для магов с нестабильной кровью.