— Здесь лежит Седьмое Королевство народа Дарина, — торжественно прочел Гэндальф, осветив барельеф. — Вы у цели своего путешествия, Торин.

— Это Камень Государя, Аркенстон, — сказал Балин, указывая на изображение.

— Это то, что моему деду было дороже всего золота, погребенного в этой Горе, — проговорил Торин, и глаза его заблестели. — За этим вы здесь, мистер Беггинс. Смауг вероятно спит, и не проснется, если нам повезет, и если вы оправдаете звание Взломщика. Дракон знает запах гномов, но существ, подобных хоббитам, он никогда не встречал.

— Постой, ты хочешь отправить его туда одного? — воззрилась на Торина Гермиона, уразумев, наконец, куда он клонит. — Вы все сошли с ума? Там огромный свирепый зверь! А сами вы, полагаю, планируете отсидеться?

— Это не твоя забота, Эмин, — понизив голос и стараясь сохранять спокойствие, сказал Торин. — Мистер Беггинс не возражает, — с нажимом сказал он, стрельнув глазами на Бильбо, который невольно оказался центром событий и теперь стоял, простодушно хлопая глазами. — Он сам согласился на эту договоренность.

Бильбо не боялся идти на разведку. Он не лгал, когда сказал племяннице, что решил запрятать свои страхи как можно глубже внутрь себя. Судя по всему, ему это неплохо удавалось, коль скоро он был спокоен и несуетлив. Однако Гермиона его настроений не разделяла. Когда он раскрыл рот, чтобы успокоить ее, она жестом остановила его и тотчас приняла непримиримую позу, скрестив руки на груди.

— Отлично! Я иду вниз вместе с дядей, — тоном, не терпящим возражений, объявила она.

Почему я не удивлен?..

— Эмин!.. — зарычал Торин. — Ты останешься тут. Ты не будешь со мной спорить.

Гермиона сердито сощурилась и, не удостоив его ответом, направилась к Бильбо, который, деловито поправив на поясе Жало, уже спускался ниже по проходу. Увидев это, Торин окончательно растерял самообладание.

— Ты не станешь мне перечить!.. — взревел он, хватая девушку за плечо. — Ты не смеешь меня ослушаться!

Она ошалело выдралась из его рук и отпрянула, заглядывая в его горящие бешенством глаза с нескрываемым страхом. В отряде повисла гнетущая тишина.

— Торин, я ни в коем случае не хочу вмешиваться, но советую остыть, — осторожно вмешался Гэндальф.

— Вот и не суй свой нос в то, что тебя не касается! — оборвал его гном, не сводя глаз с Гермионы, которая уже начала терять последнее мужество. Она отчаянно не понимала того, что творилось на ее глазах. Этот взбешенный, полыхающий яростью гном не был тем Торином, которого она знала.

— Ты перегибаешь! — прогремел маг, стукнув в гневе о землю посохом. Торин моргнул и отвел взгляд, однако и препираться больше не стал. — Эмин, — уже спокойнее обратился он к девушке, — Бильбо ловок и умеет очень тихо передвигаться. Уверен, что с ним будет все в порядке. К тому же, ты всегда можешь наложить на него чары невидимости.

Когда Бильбо, невидимый и практически неслышный, ушел вниз по коридору и скрылся за поворотом, остальные вернулись наружу, ко входу в Гору и расположились лагерем в знакомой лощине. Ночь раскинула над ними звезды, вокруг была такая тишь и спокойствие, что даже не верилось, что под Горой затаился свирепый дракон.

Торин нервничал. После гэндальфовой отповеди он немного успокоился, но теперь, помимо всеобщего мандража и периодически покалывающего беспокойства за Бильбо — все же он отправил маленького беззащитного хоббита в недра горы совсем одного — его мучили и собственные демоны. Он напугал Эмин. Он сделал ей больно. Вероятно, девушка больше и близко к нему не подойдет по доброй воле.

Гермиона же, снедаемая тревогой за своего дядю и ошарашенная поведением Торина, свернулась клубочком в отдалении от остальных, забравшись под теплый плащ с головой. Она опять ничего не понимала.

Торин зорко следил за нею, не сводя глаз и будто бы опасаясь, что она сбежит. Гермионе казалось, что только присутствие Гэндальфа удерживает его от того, чтобы связать ее. Несколько минут назад никто из гномов не защитил ее, несмотря на откровенно грубое поведение Торина. Только Кили стоял, попеременно краснея и бледнея, и сжимал кулаки, но был остановлен братом, как только сделал шаг в ее сторону. Что-то происходило у нее на глазах. Что-то, напрямую касающееся ее.

Гермиона скосила глаза на Гэндальфа, и увидела, что он пристально наблюдает за ней. Маг медленно кивнул ей.

“Я не могу пойти с тобой, но буду рядом, когда понадобится. Не забывай, что твоя магия работает здесь по-другому. Прислушайся к себе, все ответы найдешь в своих снах.”

Гермиона погасила легкую улыбку и, воспользовавшись темнотой и тем, что в этот момент на нее никто не смотрел, незаметно прикрылась невидимостью, оставила лагерь и шагнула в темноту подгорного коридора.

Гермиона проскользнула по давешнему уклонному коридору до круглой залы с барельефом, потом повернула в ту сторону, куда ушел Бильбо. Новый коридор был узок, с низким потолком и не так тщательно вытесан. Девушка притронулась рукой к шероховатому камню и почти сразу же отдернула ее.

С Горой было что-то не так. Гермиона с опаской вернула руку на место, и тут же ее накрыла волна сильных, но непонятно откуда взявшихся ощущений. Тут была и боль, и страх, и темнота, и щемящее одиночество. Незащищенность. Пустота. Девушка двинулась дальше, не отнимая руки. По мере продвижения вглубь ощущения усиливались.

Гермионе хватало и маленького светлого пятно под ногами от маленького зеленоватого светлячка, зажженного на ладони, но с какого-то момента она сообразила, что это — не единственный источник света в подземелье. Она погасила Люмос и, следуя за золотистым сиянием, идущим откуда-то снизу, вышла через низкую арку на широкую обширную квадратную площадку, от которой вниз разбегалось несколько узких лесенок.

Гермиона видела такое впервые. Старина Хогвартс с его колоссальными движущимися лестницами, коридорами и живыми портретами не шел ни в какое сравнение с Горой, которая сама изнутри была похожа на сказочный дворец. Замысловатая вязь переходов, мостов и арок была похожа на своего рода кружево.

Девушка подошла к краю площадки и глянула вниз. Ее взору открылся колоссально огромный зал, высокие своды которого поддерживали мощные колонны, сплошь заваленный золотом и драгоценностями. Горы и горы золота терялись в полумраке дальних стен зала насколько хватало взгляда. Гермиона застыла с раскрытым ртом.

Пожалуй, такое не снилось даже Волшебному Банку Гринготтс. Бард был прав. Теперь понятно, почему к Горе так влечет разношерстную публику.

Откуда-то с высоты проникал дневной свет, который отражал блеск золота и драгоценных камней, и преобразовывался в то самое мягкое свечение, за которым, словно за путеводной стрелкой, и пришла Гермиона.

Дракона не было видно, равно как и Бильбо. Она спустилась вниз по ступенькам, утонувшим в золотых монетах. Легкое позванивание заставило ее обернуться.

— Дядя, ты здесь? — тихо позвала она, и охнула, когда почувствовала теплое прикосновение. Она повела рукой, снимая чары.

— Похоже, что тут нет никакого дракона, Эмин, — пробормотал хоббит, возникнув перед ней. Он выглядел расслабленным. — Но камня я тоже пока не нашел, хоть и обшарил тут каждый уголок. Подожди, а ты-то что тут делаешь?

— Там с некоторого времени невозможно находиться. Я ушла. Кроме того, мне не давало покоя, что ты здесь совсем один. — ответила Гермиона. — Похоже, моего отсутствия не заметил никто, кроме Гэндальфа.

Гермиона не сразу сообразила, что к тишине, нарушаемой лишь легким эхом их голосов примешивается другой, более объемный звук. Звон металла и гулкий вздох, такой всеобъемлющий и громкий, что мороз побежал по спине наперегонки с мурашками. Золотое море двигалось, перекатываясь волнами, будто живое, монеты звенели, выплескиваясь под ноги Бильбо и Гермионе.

Они молча переглянулись, и не сговариваясь бросились за колонну, увязая в монетах и то и дело падая.