А еще Торин слишком хорошо помнил, каково было ощущать ее в своих объятиях.

Признать то, что он основательно вляпался, было несложно. В конце концов, какой смысл в том, чтобы лгать самому себе?

Следующие несколько дней прошли довольно тихо, а вместе с ними путники, миновав гостеприимный распадок и подгорный проход, наконец покинули враждебные Мглистые горы.

В Глухоманье, хотя и было спокойно, однако ночами все ближе да все страшнее выли волки. Бильбо, волков раньше слыхавший не раз (в Приречье, которое выходило краем на Вековечный лес, они регулярно забредали), заявил, что эти жуткие звуки к обычным волкам не имеют никакого отношения. Гномы помалкивали, но рук от оружия не убирали.

Во время коротких стоянок Гермиона продолжала упражняться с мечом в компании Двалина, Глоина или молодого Ори, который оказался превосходным фехтовальщиком и был так же легок и ловок, как и она. В свободное от мечемахания время она разбирала руны в эльфийских книгах, которые дал ей лорд Элрохир.

Гномы уже несколько дней топали по полям и перелескам Глухоманья, когда однажды под вечер в отряд пожаловал необычный гость. По тому, как сердечно приветствовал его Гэндальф, можно было сделать вывод, что они были давно и хорошо знакомы.

Колоритный старик в потрепанной хламиде и видавшей виды ушанке, под которой пряталось зябличье гнездо, прибыл верхом на санях, запряженных шестеркой самых невероятных зайцев, которых только приходилось видеть Гермионе.

Радагаст Бурый, чародей, как отрекомендовал его Гэндальф, казался крайне обеспокоенным, он говорил шепотом, а его шапка то и дело сползала на глаза. Он поправлял ее трясущейся рукой и продолжал рассказывать ужасы.

Гэндальф оказался прав — в Дол-Гулдуре зашевелилась всякая нечисть, и Радагаст, решивший проверить что к чему, еле унес оттуда ноги.

Они говорили очень долго, а потом Гэндальф неожиданно засобирался в дорогу вместе с лесным волшебником.

— Поверить не могу, ты что же, нас бросаешь? — вскричал Торин, уразумевший, что маг всерьез собирается оставить их и уйти.

— Мой добрый гном, это ведь не мое приключение, — сказал Гэндальф, похлопав его по плечу. — Ну же, приободритесь! — сказал он остальным гномам. — Я еще вернусь. Главное, будьте благоразумны, и в Лихолесье не лезьте с эльфами на рожон. И не суйтесь под Гору без меня.

— Почему ты уходишь? — спросила Гермиона.

— Мне надо проверить кое-какие догадки, а время, похоже, не ждет, — ответил маг.

— Орки стекаются к крепости некроманта со всех округ, — добавил Радагаст. — Из лесов уходят животные, вместо птиц в кронах деревьев вьют гнезда гигантские пауки.

— Орки со своими волколаками все еще вынюхивают вас, — сказал Гэндальф. — И они не так уж и далеко отсюда.

Он тепло улыбнулся и обнял Гермиону.

— Я верю, что моим гномам нечего тужить, если с ними остается волшебница, — сказал он. — Главное, присматривай за этими ребятами, и следи, чтобы они чего не натворили сгоряча, а то я знаю — с них станется!

Гномы выглядели растерянными, Торин и подавно сердито хмурился — ему явно не по нраву был план чародея. Бильбо жался к Гермионе и, кажется, даже готов был заплакать от огорчения.

Гэндальф, спешно попрощавшись, вспрыгнул в сани рядом с Радагастом, и скоро они скрылись с глаз.

Торин беспомощно развел руками.

— Ну, стало быть, теперь мы действительно остались одни.

Остальные подавленно молчали.

Первый день без Гэндальфа путешественники встретили на опушке густого соснового перелеска. Давеча они остановились тут на ночлег, потому, что земля здесь была сухой и ровной, ее устилал толстый ковер из пряно пахнущей хвои, имелась даже небольшая теплая речка, больше, правда, напоминающая ручей, и гномы единогласно решили искупаться и постирать одежду, а заодно погреться на нежданно ласковом осеннем солнышке.

Бильбо, как и все порядочные хоббиты, к открытой воде относился с недоверием и опаской, а плаванье на лодках и вовсе считал мракобесием, поэтому в реку не полез, предпочтя купанью здоровый сон на открытом воздухе.

— Дядя, вставай! — расталкивала его Гермиона. — Бомбур готовит обед. Сейчас он его съест, и если ты не поторопишься — останешься голодным!

Гномы засмеялись, а Бомбур почему-то обиделся.

Торин, однако, был серьезен.

— Обедайте скорее, — приказал он. — Передохнули — и в путь. Скоро стемнеет, а я опять слышу волчий вой. У них прекрасный нюх, а места тут пустынные, кроме нас никого. До темноты надо уйти как можно дальше. Может, тогда они от нас отстанут.

Гномы дружно закивали.

Солнце скрылось за хребтом Мглистых гор. Ночь выдалась лунной и безветренной, было светло и тихо.

Внезапно из-за холмов раздался протяжный волчий вой, потом с другой стороны ему ответил еще один, и еще. Сердце Гермионы затрепыхалось, готовое выпрыгнуть из груди, из глубины сознания волной поднимался страх. Она схватила побледневшего Бильбо за руку и безотчетным движением коснулась рукояти меча.

— Что нам делать? — пролепетал он. — Им необязательно нас видеть, чтобы сожрать, а луна и так полная.

— Надо бежать, и как можно быстрее, — ответил Торин. — Думаю никому не надо объяснять, что будет, если нас догонят?

Гномы запетляли меж холмов. Дорога уклонялась вниз, под ногами Гермиона чувствовала густую высокую траву. Впереди, уже не слишком далеко маячил очередной перелесок, и девушка с удивлением заметила мигающий меж деревьев огонек.

— Я вижу свет! — крикнула она на бегу. — Там, должно быть чей-то дом!

— Добежим живыми — спасемся! — вынес вердикт Торин. — Мистер Беггинс, как вы там, идти можете?

Бильбо не мог. Он путался в высокой траве, длинные стебли обвивались вокруг его ступней, тянули вниз. Он виновато потупился.

— Дори, возьми хоббита на закорки, — принял решение Торин. — Некогда спорить! — гаркнул он, видя как тот уже открыл рот, чтобы возразить.

А волки тем временем завыли совсем близко, и Гермиона, похолодев от страха, различила в темноте фосфоресцирующее мерцание их глаз. Стая окружала их, быстро замыкая кольцо, и первые волки уже атаковали с боков, разбивая отряд.

Вожак стаи, огромный варг, нес на спине высокого, покрытого шрамами гоблина. У него не доставало одной руки до плеча.

— Азог! — пораженно выдохнул Торин имя своего давнего врага. — Дарин, я думал, что убил его!

Гермиона уже плохо соображала, куда бежит. За спиной слышался топот лап и влажное волчье дыхание. Тут уж было не до магии, и девушка прониклась благодарностью к Двалину, который безжалостно гонял ее на тренировках. Саэнар Итил блеснул лучом солнечного света и опустился на волчью голову. Что-то тихо плеснуло, и Гермиона увидела на своей тунике багровые брызги.

Она метнулась за ближайший каменный валун, и привалилась к нему спиной, пытаясь отдышаться и стараясь не терять из виду спасительный свет человеческого жилища.

— Где ведьма?! — разнесся в воздухе крик Торина, и она уже хотела бежать к остальным, как увидела, что Дори, несший Бильбо, споткнулся и упал, покатился кубарем с холма, а рядом с обезумевшим от страха хоббитом уже кружит пара волков.

Она ринулась к Бильбо, краем глаза отметив, что стая уже сумела отрезать от них остальных гномов. Где-то внизу что-то кричал Кили.

— Эй, ты, страшилище! — заорала она, прикрывая собой хоббита. — Не хочешь попробовать справиться с тем, кто не слабее тебя?

Она ткнула ближайшего варга клинком в морду. Тот сразу подобрался, готовясь к прыжку.

В этот момент Гермиона поняла, в каком отчаянном положении они оказались. Между ними и гномами, а тем паче спасительным людским жилищем — варжья стая с гоблинами в придачу. Девушка похолодела от страха. Гермиона никогда не думала, что может испытывать такой всеобъемлющий, первобытный, лишающий разума ужас. Зубастая пасть медленно, словно пробуя ее аромат на вкус, приблизилась к ее лицу...

Гермиона зажмурила глаза, ожидая, что эти клыки вопьются ей в горло. Ее вдруг охватило странное ощущение, будто ее тело стало невесомым, будто она плывет, подхваченная теплым течением. На мгновение девушка подумала, что теряет сознание, но ее ум был ясен, более того, ей казалось, что она слышит незнакомые тонкие запахи, неразличимые шорохи в траве и даже топот гномьих сапог, который она уже давно должна была перестать слышать.