Я не стал удивляться тому, что машина оказалась прямо возле здания, и что никто уже не возражает, чтобы я сел за руль. Мне было очевидно, что пока я был на встрече с Раулем, её аккуратно осмотрели и, не обнаружив никакой взрывчатки, расслабились. Любая паранойя имеет свои границы.

Подъехал к шлагбауму. Его быстро подняли, и я выехал на улицу, проехав мимо десятка милиционеров, работавших на усиление охраны посольства.

Странное ощущение, конечно, – ехать мимо милиции, зная, что у тебя в багажнике лежит самая что ни на есть настоящая снайперская винтовка. В обычной ситуации это – гарантированная уголовная статья. Но не в моей. Табличка, что это подарок от Фиделя Кастро, всё очень резко меняет.

Даже если прямо сейчас машину остановят и найдут эту винтовку, то максимум, что смогут сделать, – так это забрать её у меня. И то – только точно убедившись, что я не буду устраивать скандалы и обращаться к кубинцам с жалобой. Подарок от главы дружественного государства – пусть даже и такой экзотический – это уже часть международных отношений Советского Союза.

А оправдаться достаточно просто. Кто мешает мне сказать, что я боялся устроить скандал, если откажусь от вручённого мне подарка и оскорблю тем самым дарителя?

Впрочем, проехав совсем немного, я отказался от иллюзий, что эту винтовку Андропов мне позволит держать у себя дома как ни в чём ни бывало. Всё же есть пределы возможного. Будь я какой‑нибудь боевой генерал, вышедший в отставку, – то это одно дело. Человек он осторожный, это однозначно. Даст он мне такое разрешение, а вдруг я напьюсь, открою окно и начну по голубям стрелять? Милиция приедет, а у меня разрешение от КГБ на этот ствол. История наверняка дойдет до министра внутренних дел, и тот будет светиться от радости, что Андропов взял и так подставился, разрешил снайперскую винтовку пацану дома держать, который даже в армии не служил…

Эта мысль натолкнула меня на разумное рассуждение: нечего до понедельника ждать с Андроповым, тем более что я и сам уже не верю, что он мне разрешит ее оставить. К чему мне вообще к нему по этому поводу обращаться, если у меня есть знакомый армейский генерал? Тем более что степень наших дружеских отношений с Балдиным выросла до уровня, когда у меня есть его домашний телефон. И к тому же, ни к чему мне такая опасная игрушка дома… У меня появился намного более разумный вариант.

Остановившись у свободного автомата, набрал Балдина. Повезло: он тут же снял трубку.

– Эдуард Тимофеевич, добрый день, как поживаете?

– О‑о‑о, Паша, здравствуй. Спасибо, у меня всё хорошо. Как у тебя дела?

– Да в целом тоже всё прекрасно. Но есть один вопрос, который, надеюсь, вы поможете мне решить.

– Слушаю тебя, Паша. Что там у тебя такое?

– Да я вот только что встречался с Раулем Кастро, и он мне подарил снайперскую винтовку – американскую М‑21. На ней ещё такая табличка небольшая красивая имеется, о том, что это дар от Фиделя Кастро Павлу Ивлеву. Трофей, взятый в заливе Свиней…

– Ни черта себе подарочек! – удивлённо сказал Балдин.

– Вот именно. И не взять я не мог: нельзя Фиделя обижать отказом.

– А с чего вдруг, Паша, такой подарок тебе сделали?

– Ну, я же советы давал некоторые кубинскому правительству, когда на Кубе был. И кое‑что из этого откровенно пригодилось. А из этой винтовки я стрелял, когда в гостях был на яхте Фиделя Кастро. Она мне тогда очень понравилась. Вот они и решили, видимо, сделать приятное и подарить её мне.

– Ясно. Значит, ты мне звонишь для того, чтобы узнать, как можно это оружие легально сохранить у себя. Я правильно понимаю?

– Да нет. По такому вопросу нужно было б, наверное, уже милицию тревожить. Но я подумал, что дома вряд ли стоит её хранить. – пояснил я. – У меня просто есть одна идея, по которой именно как раз к вам мне и стоило обратиться. Я же по субботам езжу регулярно стрелять на стрельбище военной части на Лосином Острове. Может быть, вы смогли бы договориться, чтобы эта винтовка у них там была в части на постоянном хранении? Такой подарок дома держать всё же, наверное, перебор...

Балдин помолчал немного, потом сказал одобрительно:

– А ведь и в самом деле – прекрасное решение. Какая им разница на стрельбище – винтовкой больше, винтовкой меньше? А уж винтовку с такой дарственной надписью им и самим интересно на полигоне иметь. Мало ли какой генерал с инспекцией появится – можно ему показать, похвастаться, что у них на хранении вот такая вещица имеется и такой стрелок у них тренируется, которому сам Фидель Кастро подарок такой задарил. Да, Паша, молодец, что ко мне обратился. Думаю, я без проблем смогу для тебя это устроить.Найду, с кем решить этот вопрос. Когда ты сможешь винтовку на этот полигон доставить?

– Да часа через полтора-два могу ее уже и привезти туда! Вам перезвонить?

– К чему? Через полтора часа сразу и вези, я договорюсь гарантированно... Нет в нашей армии генерала, что откажется у себя в части такой подарок на хранение принять…

Москва

Поблагодарив генерала от души, повесил трубку и вернулся к машине.

Приехал к месту встречи с Сатчанами. Они уже были на месте, как и Галия. И лыжи мои с палками были уже у них в машине.

– О, молодец, успел! – обрадованно рванула мне навстречу жена.

Обнял её, поцеловал. Подошли Сатчаны, и я поздоровался и с ними.

– Жена твоя говорит, ты с Раулем Кастро встречался? Ну и как оно? – спросил меня с интересом Сатчан.

– Пошли, покажу, – улыбнулся я.

Мы прошли к багажнику, и я его открыл.

Увидев длинный футляр, Сатчан с интересом присвистнул. Но когда я открыл футляр, и он увидел внутри винтовку, то просто обалдел.

– Нифига себе! Это же винтовка… А я думал, там какое‑то охотничье ружьё у тебя.

Впрочем, тут же его заинтересовала та самая табличка на оружии. Я ее перевел, как сумел, рассказал, где кубинцы ее у интервентов отобрали.

– И что, ты теперь дома у себя ее держать планируешь, что ли? – удивлённо спросил меня Сатчан.

Не успел ответить, поскольку тут женщины подтянулись к багажнику, сообразив, что мы с Сатчаном туда отошли неспроста. Тоже, конечно, винтовку увидели. Правда, Римма на неё удивлённо смотрела, а Галия – обрадованно:

– Паша, это что, та самая, что ли? С которой мы стреляли с яхты?

– Да, милая, она и есть. Заметили кубинцы, что она нам тогда понравилась, и теперь в качестве подарка вручили ее мне. Но я её сейчас, после нашей прогулки, в военную часть отвезу на стрельбище. Пусть лучше она там хранится, чем у нас дома, правильно? Я же всё‑таки не член Политбюро, чтоб такую штуковину у себя дома держать. А обычное охотничье ружьё у меня и так имеется.

Захлопнул багажник, быстренько забрал лыжи с палками из салона машины у Сатчана. И через пару минут мы уже отправились кататься по лесу.

За винтовку я особенно не переживал: даже если кто‑то её вдруг утащит из машины, то, едва увидев табличку, тут же постарается вернуть обратно. Да и тем более сейчас не девяностые, чтобы по багажникам машин шарить.

Когда оторвались от девушек на несколько десятков метров, решил переговорить с Сатчаном насчёт моего недавнего кадрового предложения.

– Слушай, дружище, а чего ж ты отказался‑то комсоргом в МГУ идти? Ждёшь более выгодного предложения от Захарова?

– Да как сказать, – поморщился Сатчан. – Римма очень негативно к этому отнеслась. Я вообще не понял, если честно, что произошло. Вначале-то она явно обрадовалась. Тестю позвонили, он тоже дал добро, сказал, что для моей карьеры это очень полезная должность. Я уже стал прикидывать, что дальше делать, в том числе чтобы и тебе позвонить по этому поводу, рассказать, что пойду в комсорги в МГУ. И тут вдруг Римма врывается ко мне. Глаза бешеные, чуть ли не кровью налитые, и кричит, что нечего мне делать в этом МГУ. Я вообще не понял, почему её точка зрения так сильно изменилась.

Сказав это, Сатчан тут же обернулся кинуть взгляд, где сейчас Римма, и успокоился: девушки были метрах в тридцати от нас, и точно наш разговор слышать не могли. Они достаточно оживлённо, к тому же, между собой болтали.