На сказанное начальником Артём мог только кивнуть: всё же это похвала в его адрес со стороны руководителя за то, что он неплохо разобрался в людях.

– Ну что же, Артём, вроде бы мы все моменты обсудили и учли. Теперь тебе и карты в руки: реализуй задуманное. Если всё получится у тебя и работу наших поисковых отрядов одобрят в Политбюро, я в долгу не останусь. А если ещё и с Кубы положительные отзывы поступят, то с меня причитается – без дополнительной награды ты за это не останешься.

Так что покинул кабинет Тяжельникова Артём вполне довольный.

Эх, если бы не все ещё эти проблемы из‑за того, что он всего лишь пару раз пошалил с иностранкой. Экзотики ему, видишь ли, захотелось, попробовать с красивой немкой… Да никакой вообще разницы оказалось. Девка и есть девка, только по-русски с акцентом говорит… Больше он и смотреть не будет в их сторону. Одна иностранка в его жизни, с которой переспал, – и та сразу же шпионкой оказалась.

Ну куда это годится? Нет, надо иметь дело только с советскими девушками…

***

Москва, ЦК ВЛКСМ

Секретарь Тяжельникова всего один звонок сделала – и через минуту уже буквально прибежал какой‑то комсомолец нас на выход провожать. Причём обращался он к ней исключительно уважительно: видно сразу, что секретарь Тяжельникова очень большой авторитет в своей организации имеет. Такие вещи сразу заметно, когда опыт есть.

Впрочем, и в наш адрес этот блондинчик вел себя очень уважительно. Вывел нас из здания на улицу и попрощался на ступеньках. Затем он убежал обратно в здание, а мы с Сатчаном, вместо того чтобы по машинам рассесться и разъехаться по своим делам, решили прямо около них и переговорить.

– Так ты, получается, ни сном ни духом о том, что я в комсорги МГУ попаду сегодня? – спросил меня Сатчан.

– А что, Паша, по моему лицу разве не понятно это было в кабинете? – вопросом на вопрос ответил я. – Тем более ты же меня знаешь. Ты отказался, когда я предложил, а я очень уважительно к твоей точке зрения отношусь. Тем более Римма твоя с моей женой подружки – а это немедленно изменится, если она узнает, что я такие тайные интриги за твоей спиной строю. Относись к этому как к судьбе… Как там говорится, если суждено быть вместе, то судьба сведет снова, так, вроде? Вот это, похоже, про тебя придумали и эту должность комсорга МГУ. Я как услышал, то просто обалдел… Хотя одна мысль у меня все же только что появилась… Если я прав, то ты сам себя на эту должность и назначил…

– Что ты имеешь в виду, Паша? – заинтересовался Сатчан.

– Ну ты же посоветовал мне к Артему обратиться за новой кандидатурой комсорга МГУ, раз сам не мог ее занять, верно? Я так и сделал. И вот как-то так совпало, что мы с тобой резко по другому вопросу Тяжельникову понадобились, и всплыла одновременно как-то эта информация по вакантной должности. А Тяжельникову надо было тебя наградить за то, что ты выдвинул идею с поисковыми отрядами. Так что это повышение в благодарность за ту записку, что мы в свое время в Бюро ЦК ВЛКСМ передали!

– Да как же так, Паша? – развёл руками Сатчан беспомощно. – Словно я только один на всю Москву и гожусь в комсорги в МГУ… Нет, должность‑то, конечно, хорошая, но Римма же меня загрызёт…

– Ну что сказать, Паш, у тебя, собственно говоря, выхода другого нет. Сошлись в разговоре с ней на приказ товарища Тяжельникова. Говори о том, что ты пытался отказался, но отказа он не принял. Фактически приказал тебе, говоря, что это комсомольское поручение с самого верху и ты как нормальный комсомолец не имеешь никакой возможности отказаться от такого ответственного поручения. Скажи ей, кстати, что я тоже с тобой был и могу всё это слово в слово подтвердить. Так же оно на самом деле‑то и было.

Ну и напомни супруге, что человек Тяжельников непростой. Он дружит непосредственно с генеральным секретарём ЦК КПСС Леонидом Ильичом Брежневым. Спроси её: как бы тебе дальше карьеру свою строить пришлось, если бы такой человек на тебя обиделся? Может быть, всё это вместе взятое её и вразумит.

– Хотелось бы верить… – вздохнул тяжело Сатчан.

– А самое главное, постарайся всё же выяснить, с чего вдруг Римма вначале поддержала тебя с переходом на эту должность, а потом вдруг категорически переменила свою точку зрения? Может быть, если тебе удастся это понять, станет ясно, в чём вообще проблема? Мало ли, она выеденного яйца не стоит. Может, Римма твоя опасается, что там у тебя какая‑нибудь красивая секретарша будет. Пообещай ей, что только мужиков наберёшь в заместители и в секретари.

– Ну разве что так, – устало вздохнул Сатчан. – Неужто действительно это все из-за ревности? И Паша, надо нам, получается, посидеть с тобой будет в ближайшее время. Расскажешь мне, что у вас там в МГУ и как устроено. К парторгу отведёшь, познакомишь с ним тоже.

– Да, Паша, какие проблемы вообще посидеть и поговорить, – согласился я. – Место на самом деле для карьеры очень хорошее, так что не переживай ты так, а то выглядишь, как будто тебя на расстрел отправляют.

– Ты просто с моей Риммой никогда не ссорился, – тяжело покачал головой Сатчан. – Тяжко это. Тем более она всегда в любые наши разногласия тестя вовлекает. А спорить с целым министром, который свою дочку начинает защищать, поверь, совсем не просто.

– Ну раз так, то ты перед тем, как к Римме идти, позвони сейчас сразу тестю. – посоветовал я другу. – Изложи всю эту версию, что Тяжельников прямо требовал, чтобы ты подчинился его указанию. И попроси его об услуге, чтобы он сам с дочкой своей переговорил. Авось тебе после этого легче будет к ее здравому смыслу воззвать…

Москва

После разговора с Ивлевым Сатчан сел в машину, чтобы ехать обратно на работу. Но тут ему в голову пришла другая мысль. Он же собирался в прошлый раз, когда они с Ивлевым об этой должности говорили, звонить Захарову, и с ним согласовывать назначение. Что изменилось‑то с тех пор? Тем более у Захарова можно осторожно спросить, в каких отношениях он находится с Тяжельниковым. Мало ли, он сможет каким‑то образом эту должность для него отменить, если они хорошие друзья. Попросит Захаров – неужели Тяжельников откажется удовлетворить простую просьбу?

Ну и в целом, может быть, удастся узнать, готовит ли Захаров для него какую‑нибудь другую должность, более привлекательную. Если так оно и есть, то будет и хороший предлог для того, чтобы попросить его от этой должности оградить…

Решив не тянуть с этим делом, он вышел из машины у ближайшего телефона-автомата и тут же набрал секретаря Захарова. Тот, подняв трубку, попросил подождать его две минуты, связался с Захаровым и подтвердил, что второй секретарь горкома может его принять через двадцать минут.

Сатчан поехал к нему.

По договорённости с Захаровым, если бы речь шла о каком‑то сложном вопросе деятельности группировки, они бы с ним договорились погулять где‑нибудь в сквере. Но раз Сатчан просил о личной встрече прямо на работе, значит, Захарову уже было понятно, что вопрос не относится к этой теме, и его можно достаточно свободно обсуждать.

Не через двадцать минут, а через тридцать, пришлось подождать, но всё же Сатчан в кабинет к Захарову попал.

– Ну что, Паша, что такого там срочного? – спросил Захаров, пожимая его руку и показывая на стул напротив себя.

Сатчан решил всё рассказать подробно. Что вначале предложение по повышению было от Павла Ивлева, и ему пришлось от него отказаться из‑за неожиданного скандала, устроенного женой. И про то, как внезапно эта же должность вновь его настигла во время разговора с Тяжельниковым.

Выслушав его, Захаров немного подумал, потом сказал:

– Слушай, Павел, не вижу я необходимости тебе из‑за твоей жены отказываться от такой должности. Посмотри: все факторы в твою пользу. Тяжельников тебя лично на эту должность назначает, как глава комсомола. Это определённый знак благосклонности с его стороны. Все, кто тобой интересоваться будут, непременно узнают, что тебя не ректор продвинул, к примеру, а сам первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Это тебе поможет дополнительными связями обрасти.