Я уже закончил говорить, но Андропов молчал ещё секунд так тридцать – сорок, видимо, всё ещё впечатлённый той темой, что я позволил себе осмелиться поднять в его присутствии.

Конечно же, такого рода люди всегда очень боятся каких‑то подстав.

Я уже понял по его взгляду в сторону генерала, что он сильно пожалел, что позвал того присутствовать здесь при нашем разговоре. Понятно, что мера безопасности, на случай если я вдруг озверею и полезу его душить. Мало ли враги советской власти подводили меня годами как раз ради такой возможности к КГБ…

– Да, и ещё один важный момент. – продолжил я. – Чем опасен человек с ярко выраженным комплексом неполноценности? Тем, что такие люди очень завистливы. А в случае советского политика эта зависть может относиться к тем вещам, что есть у Запада как нашего геополитического и геоэкономического конкурента.

Взобравшись на высокую позицию, Михаил Сергеевич Горбачёв может начать захотеть внедрить в Советском Союзе всё то, что ему так нравится в тех же самых Соединённых Штатах Америки – вплоть до американской идеологии.

Как это ни странно звучит, но пределов для человека с комплексом неполноценности не существует. Если он сам себе вообразит, что это лучшее, что можно сделать для Советского Союза, то он будет идти ровно в этом направлении, уничтожая при этом страну.

Если не верите мне, то можете посмотреть в ближайшие годы, куда именно будет путешествовать Михаил Сергеевич. И я вам сразу скажу, что это будут явно не просторы родной страны, и не Индия какая-нибудь с Монголией.

Уверен, что азиатские страны он попросту презирает. Плевать ему на их высокую культуру. Такого рода люди падки на признаки коммерческого успеха: новые легковые машины, небоскрёбы, забитые тридцатью сортами колбасы магазины – вот то, что их действительно волнует и влечёт.

Я лично ничего не имею против новенькой легковой машины для каждого гражданина Советского Союза или тридцати сортов колбасы в советском магазине. Но для меня всё же это не главное. Главное для меня, чтобы страна сохранилась и устойчиво развивалась. И любые серьёзные изменения дважды или трижды рассматривались на предмет прежде всего сохранения Советского Союза как сверхдержавы.

Уж больно много у нас уязвимостей, которые могут привести к краху Советского Союза, если с ним неосторожно обращаться со стороны тех, кто им управляет.

Так, судя по ошалевшему взгляду Андропова – крах СССР – это еще одна тема, что ранее в этом здании никто с ним не обсуждал. А я тут так уверенно и спокойно об этом с ним говорю… Но всё же он ожил и подняв какие‑то листочки со стола, сказал:

– А вот у меня есть точка зрения наших психологов. Они считают, что проблема комплекса неполноценности – вещь достаточно дискуссионная. Мол, самое большое внимание ей уделяют прежде всего западные специалисты, а не советские. В особенности этой теорией балуются фрейдисты и неофрейдисты. Так что, с их точки зрения, не так всё и страшно, даже если у Михаила Сергеевича Горбачёва есть тот самый комплекс неполноценности, как вы настаиваете...

И посмотрел на меня испытующим взглядом из-под густых бровей.

– Может быть и так, Юрий Владимирович, но вы готовы рискнуть всем Советским Союзом в том случае, если они ошиблись? – спросил я Андропова с улыбкой. – Четверть миллиарда человек, ядерная сверхдержава, пятая часть земной суши. Представьте, что все это может развалиться на множество частей, причем большая часть этих новых государств тут же перейдет под полный контроль США… И все это только из-за того, что вы поверите не мне, а этим психологам… А у вас же интерес ко мне имеется как раз потому, что я даю сбывающиеся прогнозы, которых от них вам не дождаться… Если они таких прогнозов не могут сделать, то грош цена их обоснованиям о том, что комплекс неполноценности якобы не работает…

Андропов посмотрел на меня после этих моих слов как‑то совсем уж недружелюбно, и я понял, что несколько зарвался. Как бы меня сейчас не попросили немедленно выйти вон…

Но нет, злость из взгляда пропала, а потом он задумчиво сказал:

– Вы, Павел Тарасович, подняли очень интересный вопрос, когда рассуждали теоретически о возможных вариантах, что могут быть с Михаилом Сергеевичем, если он станет генеральным секретарём Советского Союза ЦК КПСС. Я так понимаю, что вы являетесь сторонником теории, что один человек может вершить судьбы даже такой великой страны, как СССР?

– К сожалению, Юрий Владимирович, как гласит народная мудрость, рыба гниёт с головы, – развёл я руками. – В СССР, как и в США, очень много полномочий сконцентрировано в одних руках. По поводу американской политической системы даже существует термин – суперпрезидентская республика, со всеми вытекающими из этого рисками. Но и у нас, Юрий Владимирович, позиция генерального секретаря предоставляет очень много властных полномочий. Я спокоен за страну сейчас, когда генеральным секретарем является ветеран войны, но чем дальше идет время, тем сложнее будет найти человека с подобным опытом на такую должность. Поэтому критически важно, чтобы ни в коем случае эту должность не мог занять человек гнилой, с серьёзными психологическими проблемами, который не будет думать ни о нуждах советского населения, ни о славных деяниях наших предков, в том числе о десятках миллионов погибших во время Второй мировой войны, защищая эту страну, а думать будет только о том, как заслужить очередные похвалы от своих западных друзей. Чтобы заглушить свой комплекс неполноценности за счёт комплиментов от его добрых друзей – президентов США, премьеров Великобритании или Франции. Так что да, к сожалению, я считаю, что риски с этой точки зрения чрезмерно велики. Зачем так рисковать, как будто Михаил Сергеевич единственный человек, что годится на высокую должность? Легко же подобрать тысячи других, у которых нет таких психологических проблем…

Андропов посмотрел снова на генерала. Потом сказал:

– Николай Алексеевич, оставьте нас.

Я, естественно, тоже взгляд на него перевел. Генерал, было видно, сильно удивился, но немедленно вышел.

– Я шокирован вашими словами, Павел Тарасович, про распад СССР, – сказал Андропов после того, как дверь за генералом закрылась. – Давайте сделаем так. Подготовьте мне возможный сценарий распада Советского Союза в случае прихода не того человека на самую высокую должность в нём. Я думаю, лишним будет говорить, что вы ни с кем, кроме меня, не должны эту тему больше обсуждать. Давайте даже сделаем таким образом: когда доклад у вас будет готов, вы не будете никому его передавать. Просто сообщите Олегу Петровичу, который с вами непосредственно контактирует, что готовы приехать сюда и переговорить со мной по теме, которая с вами оговорена. Договорились?

– Конечно, Юрий Владимирович. Если вы считаете это полезным для страны, то я всегда готов оказать содействие, – ответил я.

Дочитали главу – порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне – приятно!!! https://author.today/work/566336

Москва, Лубянка

Я думал уже, что на этом наша встреча и закончилась, но нет. Андропов, отложив листочки, что продолжал держать в руках, спросил меня:

– А что по поводу ваших прогнозов на золото? На чём основывается ваша уверенность в таком серьёзном росте цен на этот драгоценный металл в ближайшие семь лет?

– Прежде всего, эта уверенность основывается на серьёзнейших проблемах в американской экономике и экономике стран Западной Европы, – уверенно ответил я. – Налицо мощные инфляционные проблемы, которые, по моему прогнозу, будут только усиливаться. Ну а мощная инфляция доллара, которая к концу семидесятых может дойти до пары десятков процентов в год, неизбежно приведёт к стремительному росту золота. Потому что долларов станет очень много, а вот золота в мировой экономике очень мало. Понятное дело, печатать бумажки намного легче, чем золото из недр земли добывать… И капиталисты, которые, ясное дело, не любят терять свои деньги, захотят прибрести золото, как дефицитный ресурс, который защитит их капиталы, в отличие от стремительно падающего доллара…