В общем, нужно будет много всякой бумажной работы проделать задним числом, чтобы доказать, что контрразведка в данном конкретном случае не облажалась. И что просто первое главное управление успело раньше добраться до немецкой шпионки, чем они. А так они своё дело крепко знают и вовсе её не прозевали.

Но самое плохое в том, что если сотрудники комитета из первого главного управления как следует надавят на Артёма, он может расколоться и признаться, что на самом деле ничем таким он не занимался.

В том, что Артём окажется стойким оловянным солдатиком и ничего не расскажет коллегам, когда те на него как следует насядут, офицер очень сильно сомневался.

Парень просто хотел поиграть в разведчиков. Ну а так‑то он – избалованный сынок влиятельных родителей. Скорее всего, в своей жизни ни с одной серьёзной проблемой никогда не встречался. Держать удар вовсе не умеет.

Достаточно привезти его на Лубянку и пригрозить, что сегодня он останется ночевать здесь, а завтра с утра все на его работе узнают, что он арестован комитетом за предательство и сотрудничество с иностранной шпионкой, как он тут же всё чистосердечно расскажет. И тогда Вавилов получит в свои руки доказательства, что во втором управлении сфабриковали дело против шпионки, которого на самом деле никогда не было.

После такого и он, и Назаров вылетят с работы как пить дать. И плевать всем будут на их предыдущие заслуги.

Нет, их, конечно же, не посадят, чтобы не выносить сор из избы. Но это совсем не тот финал длительной преданной службы государству в Комитете государственной безопасности, который лично он хотел бы для себя видеть.

Да, в дело замешан гражданский, совершенно ненадёжный, на которого точно нельзя твёрдо рассчитывать. Поэтому ни о какой фальсификации дела задним числом с уверенностью, что Вавилов их не разоблачит, и речи вести нельзя.

Ну и второй момент… Луиза эта из Штази или БНД? Если фальсифицировать дело, то агентом какой разведки ее нужно выставлять?

Да, она из ГДР, так что, скорее всего, работает на Штази. Но «скорее всего», если она на самом деле агент БНД, их полностью разоблачит… А вдруг там вообще ЦРУ замешано? Это будет полный провал!

Была бы возможность разузнать как-то, на кого точно работала Луиза, другое дело. Еще можно было бы рискнуть. Но это не то дело, про которое можно справки наводить… Одними этими расспросами тут же спалишься.

Получается, надо обрубать все концы…

Вздохнув, он сказал:

– Значит так, Артём, слушай меня внимательно. Ты, к сожалению, очень сильно оплошал. И в связи с этим я могу тебе сделать одно-единственное предложение, которое позволит тебе выйти из всего этого дела с немецкой шпионкой с минимальным ущербом. Завтра ты встречаешься с этими офицерами и говоришь, что подумал и готов сотрудничать с КГБ на самой плотной основе, какая только есть. Подписываешь все бумаги о сотрудничестве, изображаешь большой энтузиазм и готовность загладить свою вину перед Советским государством. Понятно?

– Понятно, – закивал Антон, сосредоточенно его выслушав. – Но на самом деле это будет просто такая игра, правда же, Сергей Иванович? То есть я буду по‑прежнему сотрудничать с вами. И, возможно, если вам будет интересно, даже рассказывать о том, чем занимаюсь с новыми этими вашими коллегами?

– Нет, Антон, ты меня неправильно понял. Наше с тобой сотрудничество на этом полностью закончено. Просто поверь мне, как опытному в этих делах человеку. Тебе намного лучше будет, если ты немедленно забудешь о том, что мы с тобой вообще знакомы и вели хоть какие‑то дела.

– Но почему, Сергей Иванович? Я же с этой Луизой познакомился, когда как раз на вас работал!

– Но в постель я тебя к ней не засовывал, Артем, разве не так? – пристально смотря на Кожемякина, спросил Губин. – Ты вообще должен был Ивлевым интересоваться, а не немкой!

И Артем тут же смущённо отвернулся.

– Мы же уже долго знакомы, Артем... Я хоть раз тебя обманывал или рекомендовал тебе что‑то, что могло привести к проблемам у тебя? – продолжил Губин.

– Да что вы, Сергей Иванович, конечно, никогда такого не было, – заговорил Артём, чрезвычайно удивлённый тем, что сейчас слышит.

– В общем, та проблема, которая возникла у тебя с немецкой шпионкой, требует с твоей стороны именно таких шагов для того, чтобы сохранить свою карьеру в неприкосновенности и не создать проблем, в том числе и мне, как твоему близкому другу. Всё, что связано со шпионами, это очень серьёзно. Если ты даже хоть слово скажешь этим двум офицерам про то, что мы с тобой сотрудничали, то огромные проблемы будут и у меня, и у моего начальства. В общем, очень много влиятельных людей в комитете будет на тебя сильно обижено. Оно тебе надо на будущее?

***

Москва

Пятница, пять тридцать утра. Мы мчались с Галией по ночной Москве – ни людей, ни машин. Совершенно особая атмосфера.

– Паша, нам надо с тобой почаще вот так вот выезжать, – спустя минут десять после того, как мы отъехали от дома, с восторгом в голосе сказала Галия. – Это совсем другая Москва, чем утром, днём или вечером. На меня сейчас такие эмоции нахлынули, что не знаю даже, как передать их словами. Словно весь этот огромный, красивый, старинный город только для нас с тобой существует.

– Да я и сам люблю такие моменты, – улыбнулся я жене. – И это мы ещё на машине. А представь, если б мы пешком сейчас шли! Вся эта неожиданная для Москвы тишина… Людей и машин нет. Эхо шагов… А, ну ещё и коты! Котов немало было бы видно, посветлее будь сейчас на улице, сама бы увидела, сколько их тут бегает по улицам, решая свои ночные дела, – заметил я.

Тут как раз фары очень удачно высветили чёрную кошку, которая неспешно брела себе по тротуару, и Галия звонко засмеялась, увидев подтверждение моих слов.

Ехали по пустынным дорогам быстро, мигом выехали за кольцевую, где, конечно, прежнее очарование быстро пропало. В ночных дорогах всё же за городом никакой особой красоты нет. И чем ближе было к Конаковскому району, тем хуже они становились…

Когда прибыли к музею, там уже вовсю работа спорилась. Хотя я заметил, что больше всего шума доносилось из здания ресторана и многоквартирного дома, чем от самого здания музея. Уже всё‑таки достаточно специфические работы остались, на которые много человек выделять не надо. А на этих объектах ещё полно чем заняться было: и стены до конца возводить, и крыши делать.

Главное, что видно было, что и эти объекты будут красивые. Как ни сопротивлялся Жуков, я всё же настоял в своё время, что и здесь будет тот же самый красный кирпич и черепица вместо шифера. Ему лишь бы сэкономить… Не понимает, как важно, чтобы все объекты музейного комплекса, включая развлекательные и обслуживающие, выглядели в одном стиле.

Как ни хорош Жуков в своём деле, но всё же это советский строитель. Задача сэкономить ставится в СССР ещё на стадии проектирования и воспринимается вполне себе нормой и на дальнейших этапах. Сразу видно, не так часто Жуков строил что‑то, где перед ним не ставили задачу именно сэкономить в первую очередь, а построить красиво – на века и качественно, не слишком заботясь о цене дефицитных строительных материалов…

Жена была очень впечатлена самим музеем, даже в том незавершённом виде, в котором он еще был.

– Паша! – ахнула она, когда вышла из машины и хоть немножко осмотрелась. – Красота‑то какая!

Я тут же, улыбаясь, вытащил фотоаппарат, который с собой захватил.

– Ну‑ка, пройди пару шагов поближе к замку, – сказал я. – Я тебя на его фоне сфотографирую.

Галия, конечно, выглядела очаровательно. Мы же сюда не как на стрельбище собирались, а как на культурный объект. Так что она и в шубке меховой, и в новой шапке, и в сапожках красивых.

В Москве небольшой минус был, а что тут с погодой будет, я не знал… Но я прикинул дома, что по моему настоянию тут на стройке всё так оборудовано, чтобы не было нужды ходить по лужам с грязью, когда оттепель. Везде настилы из досок. Так что решил, что её обувь не пострадает не только внутри, где, само собой, уже всё более‑менее цивильно, но и если она захочет вокруг строительных объектов прогуляться.