– Паша, Гришин скоро будет разговаривать с Машеровым, уже есть договоренность. Будет предлагать ему идти министром сельского хозяйства при его поддержке. Ну и, само собой, насколько у меня есть информация, то и в Комитете государственного контроля его тоже поддержат, если повезет. Но пока что это будет выглядеть сугубо как инициатива Гришина.

Гришин способен справиться с чем угодно и сам, но будет, я подумал, совершенно не лишним, если я ему предложу какие-нибудь дополнительные аргументы, которые смогут заинтересовать Машерова для того, чтобы уговорить его согласиться быть продвигаемым кандидатом на эту вакантную должность. Может быть, у тебя сразу же какие-то идеи по этому поводу появятся? Понимаю, конечно, что было бы лучше, если бы ты заранее об этом знал. Но дело такое, по телефону такие вопросы никто не обсуждает.

– Да, конечно, Виктор Павлович, полностью согласен с вами, нетелефонный это разговор. Ну, давайте подумаем. Удачно, что я как раз недавно интервью для «Труда» у Машерова брал… Я могу предполагать, что в данный момент Машеров вполне доволен своей должностью. Находится на родной земле, является там главным человеком. Нравится ему и то, что среди его подчиненных полно его бывших соратников по партизанскому движению. Он им доверяет.

Так что, с этой точки зрения, вполне может быть, что для него это работа мечты. И он вовсе не хотел бы менять ее на какую-то другую, тем более не совсем по своему профилю. Сейчас он управленец широкого профиля, а сельское хозяйство – все же достаточно специфическая вещь. К тому же, естественно, человек он умный, и прекрасно понимает, что с сельским хозяйством у нас беда. И что он может продемонстрировать намного большие успехи, продолжая заниматься Белоруссией, где все у него под контролем.

А вот если начнет отвечать за такую огромную, специфическую отрасль экономики Советского Союза, как сельское хозяйство, то может нажить себе неприятностей. Учитывая и то, что соратников у него там будет очень мало. И то, что кто-то может начать сознательно ставить палки в колеса. Да и уровень различных игр в Политбюро, конечно же, и их сложность для него вырастет. Так что все эти вопросы Машерова, конечно, могут заставить подумать, что идея на самом деле не очень хорошая – соглашаться на такое предложение.

– Да, Паша, вот именно поэтому я сейчас с тобой тут и беседую. – вздохнул Захаров. – У меня мысли практически сходятся с твоими. Для Машерова лучше быть большой шишкой в Минске, чем одним из десятков министров, да еще и в такой проблемной отрасли экономики. Ну что, пока ты рассуждал, появились идеи, как можно попытаться его уговорить?

– Я думаю, Виктор Павлович, что Машеров такой человек, что надо стараться упирать на его чувство ответственности. На то, что Отечество нуждается в нем. Надо говорить, что весь мир смеется, что могущественный Советский Союз, который разгромил фашизм, сейчас вынужден закупать у американцев и канадцев зерно для того, чтобы нормально функционировать. И это при том, что пахотных земель в Советском Союзе немерено.

То есть надо попытаться пробудить в Машерове ответственность за страну. Показать, что страна нуждается в нем, чтобы он помог решить очень серьезные проблемы, которые препятствуют ее развитию, и позволяют иностранцам шельмовать Советский Союз и издеваться над ним. Ну и, кроме того, упирать стоит в разговоре еще и на то, что если он решит проблемы сельского хозяйства, то это очень сильно укрепит Советский Союз не только на внешней арене, но и поможет улучшить ситуацию во внутренней политике. Потому что без этого купленного за рубежом зерна у нас не получится масштабно развивать животноводство. Значит, у простого советского человека будет недостаточно мяса. Естественно, что советский человек должен иметь самое лучшее. Его образ жизни должен быть предметом для подражания жителей всех других стран мира.

Я думаю, что вот такого рода аргументы каким-то образом могут повлиять на позицию Машерова, если получится их правильно донести.

Ну и, конечно же, к его честолюбию тоже можно воззвать. Если бы у него его не было, он бы не занимался политикой на таком высоком уровне. Можно гарантировать ему всяческую поддержку в Политбюро со стороны товарища Гришина и его хороших друзей. А также пообещать ему, что достаточно быстро товарищ Гришин постарается сделать все, что в его силах, чтобы из кандидатов в члены Политбюро Машеров стал постоянным членом. Вот то, что навскидку мне приходит. То есть стоит взывать к его ответственности, в первую очередь...

***

Москва, МИД СССР

Андропов приехал к Громыко вместе со своим помощником, но переговоры они решили провести один на один в его кабинете, а помощники остались в приёмной.

– Значит, сложилась определенная ситуация по поводу этой поездки в Японию театра «Ромэн»... Я раньше этот вопрос с вами не обсуждал, Юрий Владимирович, – сказал Громыко. – Но дело в том, что вместе с этой труппой «Ромэна» в Японию собирается выезжать некий Павел Тарасович Ивлев. А у меня есть совершенно достоверная информация, что он является доверенным человеком Кулакова…

– Кулаков заинтересовался актером цыганского театра? – с удивленным видом спросил Андропов.

– Дело в том, что Ивлев едет туда как драматург. Но на самом деле он не только драматург. Он и в Кремле работает, и журналистикой занимается. Очень молодой парень, очень толковый, даже жаль, что он на Кулакова работает. Прошлой осенью Кулаков его на Кубу отрядил якобы на отдых, но на самом деле он там занимался реализацией планов Кулакова по реформам на Кубе. Как вы могли заметить на прошлом заседании Политбюро, эти планы получили свое развитие в предложениях Фиделя Кастро. Я ничего не имею против помощи Кубе, само собой, и надо признать, что предложения эти достаточно толковые, но меня неимоверно раздражает, что проделано это было все Кулаковым через мою голову, как министра иностранных дел. Это и оскорбительно, и совершенно непрофессионально, учитывая, что Кулаков отвечает за сельское хозяйство в Политбюро…

– А почему вы так уверены, что этот Ивлев человек Кулакова? – спросил Андропов.

– Да это совершенно точная информация. – махнул рукой Громыко. –Мой помощник видел, как он как‑то выходил прямо из его приёмной. Сами понимаете, молодые люди в его возрасте просто так по приёмным членов Политбюро не шастают. Значит, у него для этого были самые что ни на есть понятные основания. А мне, как я уже сказал, очень не понравилась вся та кутерьма, которую Кулаков руками этого самого Ивлева затеял на Кубе. Всё же это возмутительное нарушение прерогатив Министерства иностранных дел. И вот я подумал, а вдруг Кулаков что-то задумал и по поводу Японии? И Ивлев едет туда вовсе не как драматург, это просто прикрытие? Поэтому у меня к вам просьба, Юрий Владимирович: по линии вашего ведомства сделать все необходимое, чтобы Ивлев в эту самую Японию не попал. Проверку не прошел по линии КГБ, к примеру…

– Хорошо, Андрей Андреевич, – кивнул Андропов. – Я постараюсь разобраться с этим вопросом. Если понадобятся какие‑то уточнения, то давайте мы с вами дополнительно ещё встретимся.

Громыко удивлённо посмотрел на Андропова, не понимая, какие ещё уточнения могут быть по такому пустяковому делу, как не пустить помощника Кулакова за рубеж. Что в этом сложного для председателя КГБ? Тем более что он был уверен, что интересы в отношении Кулакова у них абсолютно общие. Ну ладно, мало ли, Андропов просто такую фразу решил использовать во время разговора. Человек он, как все знают, осторожный. Видимо, решил дополнительно изучить этот вопрос.

Москва, МИД СССР

– Так, а вы, Юрий Владимирович, говорили, что у вас есть ко мне тоже какое‑то дело? – спросил Громыко Андропова, припомнив их телефонный разговор.

– Да, я решил взять на себя смелость предложить вам поддержать кандидатуру на пост министра сельского хозяйства, которую сам решил выдвинуть. Проверенный человек, герой войны, участник партизанского движения и ваш земляк. Вы его прекрасно знаете. Машеров Пётр Миронович.