Ну и сколько этих писем, инструкций и всего остального уже прислано из ЦК на места? И что, меньше воровать стали? Меньше зерна по дорогам рассыпается? Нет. Это же и было нашей главной претензией во время нашей недавней очень успешной атаки на Кулакова.

Так что в этом плане не переживайте. Даже если Кулаков тоже нацелился на нашего кандидата, мы у него это желание очень быстро отобьем. А он однозначно будет нашим человеком. И никакому Кулакову мы его не отдадим.

Председатель КГБ говорил так уверенно, что смог передать эту свою уверенность министру, успокоив его.

Москва, квартира Ивлевых

Утром не спеша просмотрел доклад, поправил все, что нужно было поправить, в частности, географические названия. За этим мне всегда тщательно приходилось следить, набрался же из двадцать первого века терминов, что уже привычно выскакивали. Никто сейчас не говорит, в частности, «Центральная Азия» про «Среднюю Азию». Никто не именует Прибалтику странами Балтии, как я привык слышать в будущем. Не Молдова, а Молдавия… И так далее…

Ну ничего страшного, вечерняя и ночная работа хороша именно тем, что воображение бурлит, и факты полезные выскакивают. А оформить все как положено в 1974 году, со всеми правильными на это время названиями мне поутру несложно…

Снова задумался, звонить ли прямо сейчас Румянцеву, чтобы сообщил Андропову, что его поручение выполнено? Все же решил еще обождать. Уверен, что председатель КГБ серьезнее отнесется к этому докладу, если я побольше времени потрачу в его представлении на его подготовку. А дело тут самое что ни на есть серьезное… Спасти СССР от распада, проведя его правильную модернизацию по китайскому образцу с учетом советской специфики? Звучит красиво, было бы еще кому заняться этим. Правда, если удастся Машерова протолкнуть в постоянные члены Политбюро, может быть, именно из него получится советский Дэн Сяопин?

Мечтать не вредно, конечно… Но пока что, судя по состоявшемуся с ним недавно разговору, Петр Миронович на человека, что будет способствовать аккуратному проведению рыночных реформ при сохранении основных завоеваний в области защиты социальных прав советских граждан, не сильно похож. А с другой стороны, какой из советских политиков рискнет сейчас признаться, что готов вообще рассматривать такую возможность? Это же сразу смерть придет его политической карьеры, немедленная и безусловная. Доживет Машеров до начала восьмидесятых, когда дефицит товаров усугубится, глядишь, и созреет, как созреет однажды Дэн Сяопин, к готовности проводить подобного рода реформы. А сейчас и Дэн Сяопин еще не созрел, он даже еще до власти не добрался, сейчас в Китае еще Мао Цзэдун лютует… Всему свое время, как говорится… Чем дальше в восьмидесятых будут заходить китайские реформы, тем больше умным людям будет очевидно, что есть в них очень даже разумные шаги, что могут и в советских условиях сыграть, да еще и как!

Зазвонил телефон. Валентина Никаноровна успела до него раньше меня, правда, добраться, но когда я вышел в коридор, тут же мне трубочку передала.

– Это Фирдаус, – сказала она мне.

А, ну да, действительно, нам же с ним еще поговорить надо по делам перед их с Дианой отъездом в Японию…

– Привет, дружище! – сказал я ему.

– Привет, Паша! Я могу сейчас к тебе подъехать?

– Да, я еще дома, подожду. Погода хорошая, погуляем! У меня собака невыгулянная.

Тузик, дрыхнувший около двери на улицу, услышав знакомое слово, тут же удивленно поднял голову, посмотрев на меня. Уж он-то прекрасно знает, что собака у меня выгулянная, да еще и как следует, двадцать минут с утра вместе бегали. Чай, обычная дворняга, а не гончая, чтобы больше в первой половине дня было нужно. Показал ему поднесенный ко рту палец – мол, не пали меня перед прослушкой, она же не знает, что я тебя уже выгуливал. Показалось или Тузик и в самом деле понятливо кивнул? Мол, ладно, обеспечу я вам с Фирдаусом алиби для ваших пеших прогулок, в первый раз, что ли!

Договорились, что через полчаса он приедет вместе с Дианой. Я так понял, он мне позвонил, когда они уже полностью собрались выезжать. Повезло им сегодня, что мне никуда не надо было ехать с утра пораньше, и я решил над докладом для председателя КГБ поработать… А то могли бы и не застать…

Я пока что принялся свои записи просматривать по тем вопросам, что хотел с Фирдаусом обсудить. Диана уже пусть просто слушает, раз хотела.

Через двадцать пять минут, обновив в памяти основные пункты для беседы с Фирдаусом, собрался и вышел на улицу. Сестра с мужем подъехали ровно через пять минут – завидная пунктуальность.

Чтобы не забыть, сразу, как поздоровались, напомнил Фирдаусу, что Галия хочет с ним сходить в «Березку» чеки отоварить. Он сказал, что как мы разъедемся, позвонит ей на работу, и договорится, когда сходят.

Ну а дальше пошли втроем неспешно по тротуарам вслед за прокладывающим нам путь по своим собачьим тропам Тузиком. И начали беседу по нашим бизнес-делам.

Правда, я не успел ничего сказать, потому что Фирдаус с гордостью сказал:

– На следующей неделе уже открываем торговлю японскими машинами в нашем американском салоне в Нью-Йорке! Первые контейнеры уже почти пересекли Тихий океан и добрались до Америки… Потом перекинем через континент по железной дороге, и можно начинать торговлю!

– А, так вы там тоже салон прикупили?

– Да, даже два – в Нью‑Йорке и Филадельфии. Достаточно близко расположены, можно будет сэкономить на бухгалтере и на директоре.

– Ну, на них‑то можно экономить, – согласился я. – Главное – не экономь на тех ребятах, что в зале будут продавать машины. Они у тебя должны быть самые лучшие, способные продать снег эскимосу.

– Снег эскимосу? – засмеялся Фирдаус. – Никогда раньше не слышал этого выражения.

– Ну да, ты же в Москве учился, а не в Штатах, – сказал я.

Не дал ему спросить меня, откуда я знаю это выражение, если я сам тоже в Москве учусь, а не в Штатах. Тут же дальше стал ему инструкции давать, которые заранее продумал:

– Вот что, Фирдаус. У тебя одна из главных задач для твоих менеджеров по продажам – чтобы они каждый раз, когда покупатель отказывается от покупки японской машины и идёт покупать европейскую или американскую, вежливо, но тщательно расспрашивали их, в чём причина такого решения. Чем именно не понравилась японская машина?

– А зачем? – удивился Фирдаус. – Это всё равно уже потерянные клиенты. Ближайшие лет шесть‑семь такой покупатель точно не вернётся за машиной в наш салон.

«Да уж, – подумал я, – маловато я ему про маркетинг читал. Лекций не помешало бы побольше прочитать, конечно».

Но, с другой стороны, сейчас ещё сам маркетинг‑то очень слабо развит, прямо на глазах формируется.

Написать, что ли, в самом деле хороший, серьёзный учебник по маркетингу? Эх, если под своим именем за рубежом издать – то скандал же будет в СССР. А здесь его не издадут, потому что не хотят ничего слышать про рыночную экономику. Но у меня точно проблемы будут, если в СССР узнают, что я издал такую книгу за рубежом. Под псевдонимом, что ли, её издать? Если сделать всё толково, доходчиво, изложив всё то, что я усвоил из маркетинга в девяностых годах и в XXI веке, – это же бомба будет на рынке. Гарантированный бестселлер! Да, нужно издаваться под псевдонимом.

Тут же еще одна мысль в голову пришла. А нужно ли мне быть единственным автором? Сразу подумал, что нет. Надо Фирдауса в соавторы поставить. Это, возможно, очень даже неплохой ход. Если книга станет популярной, то у Фирдауса значительно расширится круг знакомств. Все будут рады – даже представители чопорной британской и американской элиты – пообщаться с человеком, являющимся соавтором одного из самых популярных учебников по маркетингу в рыночной экономике. А если еще по этому учебнику начнут студентов учить во всяких Оксфордах и Кембриджах…

Ладно, надо сделать себе пометочку на будущее. Вполне может быть, на это стоит выкроить время. Но сейчас мы с Фирдаусом это точно не будем обсуждать. Какой смысл, если сейчас никакой книги на руках у меня нет? Ладно, возвращаемся к тому, как правильно продавать японские машины в салонах...