Москва

Впервые Машеров ехал в Москву, зная, что перед тем, как он посетит завтра заседание Политбюро, у него назначено аж три отдельных встречи с членами Политбюро.

Человеком он был уже достаточно опытным во всех этих интригах, поэтому прекрасно себе представлял, о чем может пойти речь.

Скорее всего, его пригласят на какую-то должность.

И вполне может быть, что, поскольку встречи все отдельные, то остальные члены Политбюро не знают о том, что кто-то еще хочет ему эту должность предложить.

А может быть, и вообще складывается ситуация, когда ему предложат разные должности. Бывают такие совпадения, когда то густо, то пусто. То ты никому не нужен, то нужен вдруг всем…

Из вакантных должностей, соответствующих его уровню, ему было известно только про должность министра сельского хозяйства СССР.

И, конечно же, это знание не наполняло его энтузиазмом. Она его не интересовала.

А с другой стороны, он предполагал, что вряд ли ему предложат именно эту должность.

Для такого предложения он должен быть все же известным специалистом в области сельского хозяйства. И, как правило, судя по опыту назначения предыдущих министров на эту должность, работать долгое время успешно в каком-нибудь районе, где с сельским хозяйством все очень хорошо, а большие урожаи позволяют постоянно попадать в поле зрения средств массовой информации и партийных чиновников. Тот же Полянский, хоть и пришел на эту работу с очень высокой должности зампреда Совета министров, все же имел в своей карьере опыт высоких урожаев в регионах, которыми руководил. И даже на целине в этом плане тоже отметился…

Вот так у человека и появляется репутация, что он большой специалист в области сельского хозяйства.

Что касается Белоруссии, то трудно, конечно, ожидать, что он может оказаться востребован именно как специалист в области сельского хозяйства.

Да, успехи в последние годы были сделаны с его стороны просто грандиозные, но Машерову было немножко даже обидно, что в Политбюро это практически не было никем отмечено.

Единственное сомнение, что у него возникало по этому поводу, было связано с тем самым интервью. Не случайно ли оно было начато именно со сферы сельского хозяйства?

Если это так, то все же ему будут предлагать должность министра именно в этой сфере.

О том, что делать в таком случае, Машеров тоже подумал.

Несомненно, необходимо будет отказаться со всей вежливостью, чтобы никого не обидеть. Это явно не работа мечты. На его нынешней должности его все полностью устраивает. Не факт, конечно, что из кандидатов в члены Политбюро он станет постоянным членом Политбюро.

Но, с другой стороны, кто его знает, может быть, если он дальше будет так же успешно работать на своем посту, однажды все же и с этим сложится.

Ну и кто вообще сказал, что ему могут предложить уже вакантную должность? Мало ли кого-то негласно решено отправить на пенсию по состоянию здоровья или за то, что проштрафился. Информации об этом в открытом доступе нет, но должность уже вполне знающие люди могут считать практически вакантной…

***

Москва

Ладно, с манулом в «Труде» не вышло, значит, надо его в ЗИЛ попытаться пристроить… Ну и тем более нужно же там все равно время от времени появляться, зарплата все же капает…

В теории, мне, чтобы быстро решить задачу, стоило бы сразу отправиться по такому вопросу к парторгу Барсукову, все равно по любому важному вопросу меня комсомольцы потом к нему заводят. Но я жизнь знал, и такой глупости делать не собирался. Пойдешь сразу к Барсукову, будучи на ЗИЛе приписан к комсомолу, он может вопрос сразу и решит, но вот потом на меня точно Григорян и Варданян обидятся, что я их не уведомил. Так что пойду терпеливо по вертикали, от младшего начальства к старшему…

Варданян явно обрадовался, когда меня на пороге своего кабинета увидел.

– Паша, здравствуй, здравствуй! Ты по фильму сегодня пришел?

– Нет, не по нему, Михаил Аронович. Но надеюсь, там все в порядке?

– Да, в полном, – заверил меня Варданян. – Работа, можно сказать, кипит. Внешность режиссера обманчивой оказалась. Думал, это хлюпик флегматичный, все подолгу будет рассусоливать, а он жадный до работы оказался, и метеором по съемочной площадке летает. И требовательный, загонял всех до седьмого пота… Ну ладно, а ты тогда по какому вопросу?

Я про манула и спонсорство все тут же и изложил. И в качестве дополнительной рекламы этой своей инициативы рассказал про «Труд», который за бобров сейчас прямо возьмется. И про львовчан, что уже львов себе выбили. Намекал всячески, что если не поспешить, то можно опоздать, всех зверей разберут. И Варданян клюнул.

– Красивый, говоришь, кошак?

– Очень! Если ему павильон нормальный сделать, чтобы он выгодно смотрелся, от посетителей отбоя не будет.

– Ну что же, надо брать… Пошли к Григоряну…

У Григоряна я уже помалкивал, а его Варданян уговаривал. Ссылаясь на меня с благодарностью, что я подсказал, а то могли бы вообще и упустить новшество в столичном зоопарке. Вон, что творится – львов уже провинция украинская дальняя ухватила! А «Труд» прямо сейчас бобров себе выбивает!

Григорян тоже не захотел отставать от новейшей моды на шефство над зверями из столичного зоопарка. Проникся идеей и повел меня к Барсукову.

Там я тоже помалкивал, Григорян и Варданян в два голоса парторга уламывали. Это совсем несложно оказалось. Это же ЗИЛ, махина огромная с прорвой ресурсов. Ну что им там какого-то манула обиходить? Захотели бы, могли бы весь московский зоопарк лет за пять подновить, не треснули бы…

В общем, спустя полчаса я уехал с полной уверенностью, что вопрос уже решен. Маленький шаг для меня, но огромный для манула. Ну, у него же крохотные лапки, а не мои огромные ноги…

Москва, гостиница Россия

Пётр Миронович Машеров как раз собирался потихоньку в своём номере гостиницы «Россия», для того чтобы идти на первую встречу в КПК, когда вошёл его помощник с пачкой газет.

– Пётр Миронович, – сказал он, – тут ваше интервью в «Труде» сегодня как раз вышло.

Быстро вышло, одобрительно подумал Машеров.

– Ну что же, надо посмотреть, что там и как. – сказал он Федорову, протягивая руку за газетой.

Естественно, когда он давал интервью, он понятия не имел, что скоро на него посыплются градом приглашения на встречи с членами Политбюро. Так что особо даже и не помнил, что именно там обсуждал с корреспондентом. Когда у тебя много встреч каждый день, попробуй ты спустя несколько дней вспомнить о тех нюансах, которые звучали в том или ином разговоре.

Главные нюансы разве что вспомнишь, на которые обратил внимание. Но более мелкие, которые тоже могут иметь значение, из памяти, конечно, уже безнадежно вылетают.

Ну и кроме того, конечно, значение имеет и редакционная политика. Не все интервью публикуют именно так, как ты его корреспонденту дал.

Главный редактор вполне может сказать, что в силу каких-то определенных указаний, полученных сверху, необходимо сделать акценты на других моментах, чем предполагал сам корреспондент.

Всегда надо смотреть на готовую статью. Это уже сочетание иногда не только тех слов, что прозвучали в беседе, но и особенностей их редакционного показа. Нет, прямо твои слова не извратят, все же чревато так поступать с кандидатом в члены Политбюро, но акценты же можно разные сделать. Не на том, на чем ты думал, они будут сделаны, а на другом, что сам ты посчитал второстепенным. И даже не был уверен, что это вообще в итоговый текст статьи войдет.

Быстро прочитав за чашкой кофе интервью, Машеров задумчиво постучал пальцами по столу. Да, похоже, что всё же предлагать ему будут должность именно министра сельского хозяйства. Исходя из первой колонки статьи и из первых вопросов и ответов, что в ней были расположены, это казалось уже несомненным.

Ну и в целом, прочитав статью, он восхитился тем, как ловко, оказывается, задавал ему корреспондент «Труда» вопросы. Он бы в жизни не подумал, что такой молодой парень может быть настолько продуманным.