– Как и докладывал в прошлый раз, Евгений Михайлович, всё хорошо, все необходимые указания отданы. Уже формируется состав отрядов, которые будут этим заниматься.

– Да, давай ещё такой момент учтём. Инициатива эта, ты говорил, была выдвинута двумя комсомольцами… Как там их фамилии?

– Сатчан и Ивлев. – тут же подсказал Артём. – Сатчан официально автор этой инициативы, но я, занимаясь этим вопросом, обратил внимание, что вполне может быть, что настоящим идейным вдохновителем всего этого является Ивлев. А Сатчан просто продвигает инициативу.

– Вот значит этих Ивлева и Сатчана давай тоже привлечём. Да, давай, организуй их визит ко мне незамедлительно. Согласуй с Зинаидой по графику, чтобы завтра в первой половине дня они точно у меня побывали. И сам придёшь ко мне вместе с ними. Сопоставим разные точки зрения по поисковым отрядам, твою и их, чтобы я тоже был полностью уверен, что всё учтено. Ты будешь рассказывать, как ты что видишь в организации поисковых отрядов, а они пусть уже соглашаются или не соглашаются с твоим видением и свои точки зрения высказывают…

Подтвердив, что принимает поручение на себя, Артём всё же решился напомнить про вакантную должность комсорга МГУ.

– Евгений Михайлович. А я, помните, вам, когда зашёл, сказал, что должность в МГУ освободилась первого секретаря комсомола. А у меня человек есть на неё…

Но Тяжельников не дал Артему и в этот раз договорить.

– Должность, говоришь... О как удачно совпало! Так вот, давай тогда этого Ивлева, раз ты говоришь, что он такой весь идейный, на неё и кинем. Пусть в МГУ отряды поисковые сформирует из комсомольцев. Кубинцев ему еще несколько десятков добавим, да и поедут отряды на раскопки. Неудачно, конечно, вышло, что кубинцев этих пришлют весной, а не летом. Будут студенты наши вместо сессии экзаменационной в поле работать… Придётся договариваться потом, чтобы им все зачёты и экзамены просто так проставили. Ну да, ладно, разберёмся, не в первый раз…

– Евгений Михайлович, тут такое дело, что Ивлев никак не годится на должность первого секретаря ВЛКСМ МГУ. – попытался образумить начальника Артем.

– Почему же? – удивлённо спросил Тяжельников. – То есть что, Артем, по твоим словам, получается: комсомолец идею, которая привлекла внимание самого Леонида Ильича Брежнева, придумать может, а для должности комсорга МГУ не годится? – нахмурив брови, с угрожающим видом спросил его начальник.

– Нет, Евгений Михайлович, тут дело в другом, – испуганно замотал головой Артём. Уж больно страшен был в гневе Тяжельников. – Молод Ивлев слишком: на третьем курсе сейчас только в МГУ учится. Никто нас не поймёт, если мы его комсоргом сделаем, к нам будет слишком много вопросов…

– О как! Студент третьего курса у нас такие идеи, оказывается, продвигает? – удивлённо поднял брови Тяжельников. – Ясно. А что касается Сатчана этого… Он‑то кто? Не студент, надеюсь?

Артём, конечно, будучи разумным человеком, не стал напоминать начальнику, что уже в своё время всё детально рассказывал ему и про Ивлева, и про Сатчана. Ясно же, что нагрузка на такой должности сумасшедшая. Давно уже Тяжельников забыл все эти его рассказы.

Так что терпеливо ответил:

– Сатчан второй секретарь ВЛКСМ Пролетарского райкома города Москвы.

– Вот этот однозначно уже подходит, – удовлетворённо кивнул Тяжельников. – Но ты пока ему ничего не говори. Придёт ко мне завтра – я его сам обрадую. Самое то будет, когда один из инициаторов идеи сможет её в жизнь воплотить. Рассчитываю на то, что по осени по итогам работы поисковых отрядов какие‑то дальнейшие предложения по доработке этой инициативы предложит. Все, Артём, давай, иди, работай!

Москва, ЦК ВЛКСМ

Кожемякин вышел из кабинета начальника с двойственными чувствами. С одной стороны, обидно: не удалось продвинуть своего человечка на лакомую должность, а с Сатчаном он слишком плохо знаком, чтобы тот потом чувствовал себя ему обязанным…

Эх, если бы хоть Тяжельников не запретил ему сказать Сатчану о том, что его ожидает в кабинете у первого секретаря ЦК ВЛКСМ! Тогда ещё можно было бы заранее с Сатчаном переговорить и предложить ему свою протекцию для назначения на эту высокую должность. Но раз Тяжельников запретил, тут уж никуда не денешься – придётся помалкивать.

А то если приведёшь этого Сатчана, и Тяжельников догадается, что он ему проболтался про новое назначение, то шеф будет очень этим разочарован. А ему сейчас никак нельзя его разочаровывать.

Подумал Артём также и о том, что ему теперь же надо любую информацию, что ему в руки попадает, рассматривать с той точки зрения, как этого капитана Дьякова порадовать.

Комитетчики совершенно чётко ему сказали, без экивоков, что глупость свою ему придётся долго отрабатывать и что он должен им в клюве какую‑то ценную информацию регулярно приносить. Да он и сам понимал, что нет им смысла прикрывать его глупость с Луизой, если он никакую пользу для них приносить не будет.

Интересно, нужна ли Комитету эта информация про то, что тысяча кубинцев вскоре приедут в СССР? Страна‑то глубоко дружественная… Но в любом случае лучше про это при очередной встрече с куратором от Комитета рассказать…

***

Москва Когда я вернулся домой из спецхрана, мне тут же Валентина Никаноровна сказала:

– Павел, вам Артём Кожемякин звонил. Оставил свой телефон, и очень просил немедленно с ним связаться, как вы появитесь. Мол, дело очень срочное…

Надо же, – подумал я. – Вспомнил всё же про мою просьбу с вакантной должностью комсорга. А то я уже сижу и опасаюсь, что Гусев в любой момент позвонит, а мне ему и предъявить некого. Тоже не очень хорошо на будущее всё же получается. Не подвёл Артем меня, как я думал. Нашёл кого‑то все же…

Позвонил ему. Артем тут же поднял трубку.

– Павел Тарасович, очень хорошо, что так быстро отреагировали, – довольным голосом сказал он.

– Ну так я же заинтересован, – сказал я. – Просьба‑то моя по‑прежнему актуальная: нужен же комсорг в МГУ, правильно? Мы же по этому поводу с вами сейчас разговариваем, правильно понимаю?

– Ну как бы да, но не совсем, – неожиданно уклончиво ответил Артём. – У меня просто поручение от первого секретаря ЦК ВЛКСМ Тяжельникова. Он просил организовать ваш с Павлом Сатчаном визит к нему завтра в первой половине дня. С Сатчаном я уже созвонился, он предложил встретиться в десять утра. Вас десять утра устроит? Там просто ваша инициатива по поводу поисковых отрядов получила новое развитие…

Тут я сразу же вспомнил про свою недавнюю встречу с Раулем Кастро. Тему комсомольских отрядов мы с ним не поднимали вообще. Но тут же мне пришла в голову мысль, что, скорее всего, он её во время своего визита вполне мог в ЦК ВЛКСМ обсуждать с тем же самым Тяжельниковым, к примеру. Так что я сразу же и догадался, какое новое развитие могла получить эта тема. Сам же рекомендовал братьям Кастро кубинцев отправить в советские поисковые отряды… Вот так – как говорится, Остапа несло, а теперь надо расхлебывать последствия своей болтовни…

– Да, десять утра меня устраивает, – ответил я Кожемякину. – Ну а что касается должности комсорга МГУ?

– Павел, не переживайте, я обещал – значит сделаю, – сказал Артём. – Просто там же и переговорим после того, как с Тяжельниковым встретимся.

Положив трубку, я решил всё же Гусева набрать. А то нехорошо, когда к тебе с такими кадровыми просьбами обращаются, так долго тянуть с ответом. По крайней мере, теперь у меня уже есть, что ему можно сказать…

– Анатолий Степанович, – поздоровался я с ним. Повезло, что он сразу же трубку снял. – Решил вот позвонить и сообщить, что работаю над вашим вопросом по поводу того, кого можно первым секретарём ВЛКСМ в МГУ назначить. Завтра у меня визит к Тяжельникову назначен. Либо с ним, либо с кем‑то из Бюро ЦК ВЛКСМ этот вопрос будем поднимать.

– Да ладно, Паша, – удивлённо сказал Гусев. – Не знал я, что ты, чтобы человека помочь мне найти на эту должность, так высоко заберёшься! Ну что же, так даже лучше будет. Гораздо проще, если сразу же и добро от Тяжельникова будет получено на кандидата. Тем более о Евгении Михайловиче только самое хорошее говорят. Какого‑нибудь разгильдяя он к нам точно не одобрит, чтоб прислали.