Он делал это специально? Это безумное сочетание жесткой правды, недосказанности и внезапных фраз, от которых невозможно решить, хочется ударить его или встряхнуть?

— Значит, сегодня ничего не будет? — спросила я прямо.

— Что ты называешь «этим»?

— Не притворяйтесь тупым. Ритуал. Первая ночь. Все, ради чего меня сюда притащили.

— Сегодня — нет.

Я выдохнула.

Слишком заметно.

Он услышал.

Конечно услышал.

— Разочарована? — спросил он.

Я едва не подавилась воздухом.

— Вы невыносимы.

— Это я уже слышал.

— От той самой третьей?

— От многих.

— Какая популярность.

Я откинулась на спинку стула и только теперь поняла, насколько устала. Не телом — им тоже, но это было бы слишком просто. Я устала головой, страхом, постоянным напряжением, чужими словами, невозможностью хоть на секунду оказаться в мире, где все имеет привычный смысл.

Каэль налил мне вина.

Я удивленно посмотрела на кубок.

— Это еще зачем?

— Ты выглядишь так, будто или выпьешь сама, или кинешь им в меня.

— Вторая мысль все еще кажется заманчивой.

— Верю.

Я взяла кубок.

Сделала глоток.

Вино было густым, терпким, с чем-то хвойным. Согрело мгновенно.

— Почему вы пришли за мной лично? — спросила я после паузы. — Раз уж право такое древнее и важное, могли прислать стражу, бумагу, еще какую-нибудь официальную мерзость.

Он не ответил сразу.

— Потому что три дня назад почувствовал, как печать снова проснулась, — сказал он. — А сегодня, когда увидел тебя в храме, понял, что что-то пошло не так.

— Не так — это как?

— Ты не должна была откликнуться.

Я нахмурилась.

— Не должна как женщина? Как конкретно Элиана? Или как…

Я осеклась.

Он ждал.

— Или как человек не отсюда? — закончила я тихо.

Он не вздрогнул.

Не подался вперед.

Но в воздухе что-то изменилось.

— Значит, ты тоже это понимаешь, — сказал он.

У меня по спине прошел холод.

— Я не Элиана, — произнесла я едва слышно. — Не до конца. Или вообще не она. Я не знаю, как это объяснить, но… я не отсюда. Не из этого мира.

Он смотрел на меня сквозь белую маску так долго, что я уже пожалела, что сказала.

Потом он произнес:

— Я знаю.

У меня пересохло во рту.

— Что?

— В храме я почувствовал это сразу.

— И все равно забрали меня?

— Именно поэтому и забрал.

Я вскочила так резко, что стул с визгом отъехал по полу.

— Вы сумасшедший.

Он остался сидеть.

— Возможно.

— Вам нужна была невеста с печатью, а вы получили неизвестно кого, и это для вас повод не бежать, а тащить меня в замок?

— Да.

— Почему?

Он встал.

Медленно.

Спокойно.

И от этого стало еще хуже.

— Потому что, Элиана, — сказал он, — если в теле невесты зимней крови проснулась чужая душа, значит, Предел уже трещит не там, где мы думали.

У меня внутри все сжалось.

— Что это значит?

— Это значит, что дело больше не в ритуале, не в браке и даже не в тебе. Это значит, что кто-то сумел протянуть руку через границу миров. А такое не происходит случайно.

Он подошел на шаг ближе.

Еще на один.

Я не отступила. Только потому, что за спиной был стол.

— И еще это значит, — продолжил он тихо, — что теперь ты либо мой шанс понять, кто открыл трещину, либо ключ, которым эту трещину хотят распахнуть окончательно.

— Вы говорите так, будто я опаснее вас.

— Не исключено.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла: он не пугает меня специально.

Он действительно так думает.

И от этого страх стал другим.

Не про мужчину. Не про насилие. Не про темный замок.

Про то, что я могла оказаться в центре чего-то огромного, древнего и уже начавшегося задолго до моего появления.

— Я хочу снять это платье, — сказала я внезапно.

Он замолчал.

— Что?

— Платье. Я ненавижу его. Ненавижу этот корсет, этот обруч, весь этот свадебный трупный наряд. Я сижу здесь как красиво оформленная жертва из ритуальной лавки, и если вы хотите со мной разговаривать дальше, я хотя бы должна перестать в этом задыхаться.

На долю секунды мне показалось, что он сейчас снова усмехнется тем самым едва слышным тоном.

Но вместо этого он просто кивнул.

— Хорошо.

— И еще.

— Что еще?

— Я не буду спать в комнате, где до меня умирали невесты.

Его голос не изменился.

— И не будешь.

— Откуда мне знать, что вы не врете?

— Неоткуда.

Честно.

Опять.

— Ненавижу, когда вы так отвечаете.

— Знаю.

Он подошел к двери и открыл ее.

На пороге уже ждала Иара.

Конечно.

Будто все это время стояла за ней и слышала каждое слово. Возможно, так и было.

— Проводи миледи в Восточную башню, — сказал Каэль. — Не в северное крыло.

Иара едва заметно кивнула.

Потом посмотрела на меня.

— Для вас приготовили горячую воду и ночную одежду.

— Надеюсь, не свадебную.

— Нет, миледи.

Я направилась к двери.

Уже на пороге остановилась.

Не знаю зачем. Возможно, потому что чувствовала: если сейчас уйду молча, эта ночь так и останется за ним. За его правдой, его правилами, его замком.

Я обернулась.

— Если я — ключ к чему-то, что вы не понимаете, — сказала я, — то запомните сразу: я не собираюсь быть вашим инструментом.

Он стоял у стола, положив руку на спинку моего стула.

Темная фигура. Белая маска. Синий отсвет камина на костяной поверхности.

— Запомню, — ответил он.

— И я не ваша невеста.

— Это мы уже обсуждали.

— Нет. Это я вам напоминаю.

Он помолчал.

Потом сказал тихо, но так, что у меня снова по коже прошел холод:

— Напоминай себе что угодно, Элиана. Но если Предел действительно треснул из-за тебя, рано или поздно ты сама придешь ко мне просить закончить то, ради чего тебя сюда привезли.

Я уставилась на него.

— Не дождетесь.

— Посмотрим.

Я вышла раньше, чем успела сказать что-то глупое.

Иара молча пошла вперед по коридору. Я — за ней. Мы поднимались по узкой винтовой лестнице все выше, мимо стрельчатых окон, за которыми клубилась ночь. На одной из площадок я все-таки не выдержала.

— Он всегда такой?

— Какой именно?

— Как будто внутри у него вместо сердца спрятали приговор.

Иара не улыбнулась, но голос ее стал чуть мягче.

— Сегодня он еще очень сдержан.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Мы поднялись еще на один пролет.

Я чувствовала, как тяжелеют ноги, как тянет плечи, как голова снова начинает плыть от усталости. Все внутри требовало одного: запереться, содрать с себя чужую кожу в виде платья, залезть в горячую воду и хотя бы несколько минут не быть ничьей невестой, ключом, печатью или шансом на спасение проклятого королевства.

Восточная башня оказалась неожиданно светлой. По сравнению с остальным замком — почти человеческой. Здесь было больше дерева, меньше черного камня, а в окнах вместо узких бойниц — настоящие створки со стеклом.

И все равно, когда Иара открыла дверь в мои покои, у меня сжалось горло.

Комната была красивой.

Слишком красивой.

Большая кровать под тяжелым балдахином. Камин. Низкий диван у окна. Столик с тазом для умывания. Медная ванна за ширмой. На спинке кресла лежало темное платье попроще. На туалетном столике стояли расчески, флаконы, свечи.

Все приготовлено.

Все ждали.

— Если вам что-то понадобится, — сказала Иара, — позовите.

— А если мне понадобится выйти из замка?

Она посмотрела на меня внимательно.

— Сегодня не советую.

— Потому что холодно?

— Потому что там волки.

Я устало потерла висок.

— Настоящие?

— Не все.

С меня уже хватало.

— Отлично. Тогда начнем с горячей воды и отсутствия чудовищ в ближайший час.

— Милорд не придет.