— Конечно. Конечно, есть. Почему бы и нет.

— Если женщина зимней крови входит в связь с хранителем Предела не через страх, а через добровольное чувство… ритуал меняется.

Я замерла.

Даже дыхание сбилось.

— Что значит «чувство»?

Он не ответил сразу.

И это уже было ответом.

— Нет, — сказала я жестко. — Нет. Даже не начинайте. Мы не будем превращать эту катастрофу в историю про магию любви. Я вас умоляю.

К моему изумлению, угол его рта под маской, кажется, дрогнул. Не видно, но я почти услышала это в голосе.

— Я и не собирался.

— Тогда объясните нормально.

— Если связь строится на доверии и желании, а не на принуждении и панике, Предел берет меньше. Женщина видит больше, но ломается реже.

У меня в груди что-то очень неприятно качнулось.

— Значит, поцелуй с Лиорой был не просто ошибкой, — сказала я тихо. — Вы пытались проверить, можно ли обойти проклятие.

Он молчал.

Проклятье.

— И?

— На короткое время это дало надежду.

— А потом вы ее убили другим способом.

— Да.

Я резко встала.

Скамья скрипнула по камню.

— Хватит.

Иара у двери напряглась, но не двинулась.

Каэль тоже остался на месте.

— Хватит, — повторила я. — Вот это и есть ваше проклятие. Не первая ночь. Не маска. Не даже Предел. А то, что вы каждый раз находите кусок человеческого среди всего этого ужаса, а потом он становится еще одной причиной для смерти.

Он не ответил.

И это было не потому, что я не права.

Наоборот.

— Поэтому вы решили больше не ошибаться, — сказала я, глядя ему прямо в маску. — Не потому, что не хотите. Потому что боитесь, что захотите снова.

В часовне стало так тихо, что даже свечи казались громкими.

Каэль шагнул ко мне.

Один шаг.

Я не отступила.

Хотя надо было.

— Да, — сказал он.

Одно слово.

Тихо.

И оно обожгло сильнее, чем все признания про кровь, отца и смерть.

Потому что это уже было не о прошлом.

Не о Лиоре.

О нас.

И я это поняла слишком ясно.

— Не подходите ближе, — сказала я.

Он остановился.

Сразу.

Без спора.

Что почему-то только ухудшило все.

— Вы думаете, я не чувствую? — спросила я тихо. — Все это. Этот ваш проклятый контроль. То, как вы отступаете каждый раз на полшага раньше, чем хочется. То, как молчите в тех местах, где проще было бы быть чудовищем. Вы думаете, это помогает?

Он смотрел на меня и молчал.

— Нет, — сказала я. — Не помогает.

И именно в этот момент часовня дрогнула.

Не пол.

Воздух.

Как будто по комнате прошла невидимая волна.

Свечи вытянулись вверх. На каменном круге тонкие канавки вдруг блеснули влажным белым светом. Я ахнула и схватилась за край скамьи.

Обруч на голове резко нагрелся.

Якорь в ладони вспыхнул почти болью.

— Нет, — резко сказал Каэль.

Он уже был рядом.

Слишком быстро.

Его ладонь легла мне на затылок, вторая — на мое запястье с якорем.

— Дыши.

Я хотела сказать, что и так дышу.

Не смогла.

Потому что часовня исчезла.

Белый свет ударил из круга.

Я увидела что-то огромное по ту сторону, не формой — ощущением. Как если бы в темноте вдруг открылся глаз размером с небо.

И этот глаз смотрел не на Каэля.

На меня.

Я рвано вдохнула.

И в этот момент он поцеловал меня.

Не как мужчина, который берет.

Как человек, который в последнюю секунду перекрывает пропасть собой.

Жестко. Коротко. Почти яростно.

И весь белый свет вдруг провалился назад, словно кто-то захлопнул дверь.

Часовня вернулась ударом сердца.

Камень. Свечи. Холод.

Его ладонь у меня на затылке.

Моя рука в его пальцах.

И тишина, от которой я едва не задохнулась снова.

Он отстранился первым.

На долю секунды.

Не дальше.

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться.

— Что… — выдохнула я.

Голос сорвался.

Каэль тоже дышал чуть тяжелее обычного.

Впервые.

— Предел уже полез через тебя, — сказал он хрипло. — Я закрыл отклик.

— Поцелуем?

— Да.

У меня внутри вспыхнуло сразу все.

Злость.

Страх.

Жар.

Унижение.

И что-то еще, самое опасное.

Потому что это не было ошибкой.

Не было.

Я знала это прежде, чем он сам успел бы солгать.

— Вы… — начала я.

И не договорила.

Потому что теперь уже точно не понимала, что страшнее: проклятие первой ночи или тот факт, что его поцелуй только что сработал как приговор.

Я ударила его раньше, чем успела подумать.

Ладонью.

Резко.

По щеке — точнее, по маске, потому что, конечно, именно она приняла удар за него и за все, что между нами только что произошло.

Звук получился сухой, почти металлический.

Иара у двери даже не вздрогнула.

Как будто чего-то подобного и ждала.

Каэль тоже не отшатнулся.

Только очень медленно отпустил мою руку.

Потом убрал ладонь с моего затылка.

И сделал шаг назад.

Один.

Ровно настолько, чтобы я снова могла дышать как человек, а не как женщина, которую только что выдернули из белого света чужим ртом.

— Не смейте, — сказала я.

Голос у меня был хриплый. Слишком тихий. Совсем не такой, каким я хотела его слышать.

Я прочистила горло.

Повторила жестче:

— Никогда больше не смейте делать это без моего разрешения.

Он стоял напротив, все такой же высокий, темный, с белой маской, из-за которой любой другой на его месте выглядел бы трусом.

А он выглядел опасно живым.

— Хорошо, — сказал он.

Меня это взбесило сильнее, чем если бы он начал спорить.

— И это все?

— Нет.

— Тогда продолжайте.

— Если бы я не сделал этого сейчас, — произнес он ровно, — Предел зацепился бы за тебя глубже. У меня были секунды.

— Значит, в следующий раз ищите другой способ.

— Найду, если будет время.

— Нет. Не «если». Найдете.

Иара тихо сказала:

— Миледи.

Я резко повернулась к ней.

— Что?

— Сядьте.

— Не хочу.

— Это не просьба из вежливости. У вас руки дрожат так, что еще немного — и вы упадете.

Проклятье.

Я только сейчас заметила, что действительно дрожу.

Не красиво. Не изящно. По-настоящему. Как после сильного холода или сильного страха — когда тело уже поняло, что пережило, а голова еще пытается делать вид, что держится.

Я опустилась на скамью.

Медленно.

И только тогда осознала главное: вкус его поцелуя все еще оставался у меня на губах.

Это было хуже всего.

Потому что я могла сколько угодно злиться, возмущаться и строить из себя холодную ярость — а тело уже запомнило.

И мне хотелось вырвать у себя эту память вместе с дыханием.

— Что это было? — спросила я, глядя не на него, а на круг на полу. — Не «Предел полез через тебя», не «я закрыл отклик». По-нормальному. Что произошло?

Ответила Иара:

— Часовня почувствовала, что вы слишком близко подошли к пониманию узла.

Я коротко рассмеялась.

— Обожаю. Еще одна фраза, которая ничего не объясняет.

— Объясняет, — сказал Каэль. — Просто тебе не нравится смысл.

Я подняла голову.

— Тогда скажите так, чтобы я могла его ненавидеть осознанно.

Он подошел к краю круга.

Не ближе.

Кажется, теперь мы оба слишком хорошо понимали цену расстояний.

— В этой часовне сходятся три вещи, — сказал он. — Мой род, право первой ночи и ядро Предела. Когда ты начала говорить о том, что я боюсь захотеть снова, ты попала в самую точку узла.

Мне захотелось снова ударить его.

— Великолепно. Значит, моя проблема теперь в том, что я слишком метко формулирую?

— Твоя проблема в том, что часовня услышала правду быстрее, чем ты была готова ее выдержать.