— Что?

Я горько усмехнулась.

— Ничего. Просто очень в стиле этой ночи. Не хватало только мятежа у стены.

— Он уже здесь, — сухо сказала она.

Каэль взял меч со стойки у двери.

Потом — вторую короткую сталь, ту самую, что я уже видела у него на поясе раньше.

И протянул мне.

— Нет, — сказала Иара резко. — Она не идет.

Я забрала нож первой, прежде чем кто-то успел передумать.

— Иду.

— Ты с ума сошла, — сказала она.

— Возможно. Но, как выяснилось, это у нас уже семейное для этой ночи.

Каэль смотрел на меня.

Без маски.

И, проклятье, от этого все слова во дворе, все договоры и условия вдруг казались голее, чем раньше.

— Если идешь, — сказал он, — держишься за моей спиной до тех пор, пока сама не решу иначе.

— Нет.

— Элиана.

— Мы уже говорили. Я не вещь и не груз. Не хочу оказаться посреди вашей стены, если вы снова начнете выбирать за меня.

— Это не выбор за тебя. Это порядок боя.

— А это моя цена, — отрезала я. — Я держусь рядом, но не за спиной. Если меня снова попытаются забрать, я хочу видеть их лица, а не только ваши плечи.

Тишина.

Иара закрыла глаза, словно мысленно отпевала нас обоих заранее.

А потом Каэль коротко кивнул.

— Хорошо. Рядом.

Мы вышли из часовни вместе.

Не как невеста и чудовище.

Не как жертва и хранитель.

Как люди, которые только что разрушили одну старую ложь и теперь идут проверять, переживет ли это замок.

Дорога к северной стене казалась бесконечной.

Слуги прижимались к стенам, когда мы проходили. Стража, наоборот, выпрямлялась. И — вот что было важно — они смотрели на него без маски не так, как я ждала.

Да, в глазах был страх.

Как не быть.

Но за ним было и другое — узнавание. Шок. Даже что-то похожее на ярость, направленную уже не на него, а на тех, кто заставил скрывать это лицо под легендой так долго.

Коридоры выводили нас выше, холоднее, ближе к ветру.

Крики становились отчетливее.

Металл бился о металл.

В одном из переходов мимо нас пробежал мальчишка-слуга с окровавленным рукавом и, увидев Каэля без маски, остановился как вкопанный.

Каэль не замедлил шага.

Только бросил:

— Живи. Потом смотри.

И мальчишка, как ни странно, побежал дальше.

Северная стена встретила нас кровью на камне.

Не много. Но достаточно.

У старого моста действительно шла драка. Два тела уже лежали у парапета. Герд с мечом в руках удерживал проход вместе с тремя стражниками, а против них давили снизу люди в смешанной броне — часть с королевскими ремнями под плащами, часть в цветах нижнего гарнизона.

Предательство всегда выглядит грязно. Даже если его подают как закон.

Когда мы вышли на стену, кто-то из мятежников резко вскинул голову и увидел Каэля.

Без маски.

Он побледнел так сильно, будто увидел не чудовище — доказательство собственной лжи.

— Светлая Матерь… — выдохнул кто-то.

И в эту секунду я поняла: да. Это работает.

Не так, как думала корона.

Именно наоборот.

Страх был.

Но он уже не складывался в старую сказку.

Слишком живое лицо. Слишком человек. Слишком явная цена.

— Назад! — рявкнул один из людей у моста. — Не смотреть на него!

И вот это было почти смешно.

Потому что как только толпе кричат «не смотреть», она понимает: раньше ее пугали не для защиты, а для управления.

Каэль шагнул вперед.

Не на меня.

Не на них.

На саму линию боя.

И голос его ударил по стене холоднее ветра:

— Еще шаг — и вы предали не меня. Север.

Один из королевских людей плюнул на камень.

— Север давно продан вашему проклятому роду!

Каэль не поднял меча сразу.

— Нет, — сказал он. — Север продали короли, которым вы служите.

А потом ударил.

Бой после этого стал слишком быстрым для красивых описаний.

Я не была героиней, которая вдруг научилась владеть ножом за одну ночь.

Я была женщиной, которая очень ясно поняла: если сейчас остановиться и ждать, меня снова сделают частью чужого решения.

Поэтому я держалась рядом.

Как и потребовала.

Не за его спиной — на полшага сбоку. Видела лица. Видела, кто идет не по долгу, а из страха перед троном. Видела, как люди Герда начинают сражаться яростнее уже потому, что на стене стоит не легенда, а их живой лорд с разбитым светом в лице.

В какой-то момент один из королевских солдат прорвался ко мне.

Молодой. Слишком злой. Слишком уверенный, что женщину проще схватить, чем бить сталью.

— По приказу короны! — выдохнул он, хватая меня за плечо.

Я не успела даже испугаться.

Только резко ударила его ножом снизу в предплечье — как отрабатывала на собственной стене в башне, злясь на судьбу.

Он заорал и отшатнулся.

А в следующий миг Каэль оказался между нами.

Буквально.

Не как фигура речи.

Между мной и солдатом, между мной и мостом, между мной и всем этим чертовым троном, который снова решил, что имеет право тянуть ко мне руки.

Удар его меча был коротким.

Жестоким.

Окончательным.

Солдат рухнул на колени.

И именно в этот момент, среди ветра, крови, металла и северной стены, я поняла: свадьба над пропастью уже случилась.

Не в круге.

Не в часовне.

Здесь.

На камне, где он без маски встал между мной и чужой властью так, что весь замок это увидел.

Он обернулся ко мне.

На секунду.

Только на секунду.

Но я прочла в его лице все: жива?

Я кивнула.

И в ту же секунду стена взвыла снова.

Но теперь уже не от боя.

Предел ударил прямо под нами.

Удар Предела пришел снизу.

Не с неба. Не из леса. Не с той стороны стены, где еще секунду назад орали люди короны и нижнего гарнизона.

Из-под камня.

Сама северная стена под нашими ногами вздрогнула так, будто кто-то огромный и древний ударил в нее изнутри кулаком. Металл на мосту взвыл. Один из факелов погас, другой брызнул белыми искрами. Люди на стене покачнулись. Кто-то закричал. Кто-то рухнул на колени, хватаясь за уши.

А я почувствовала это не как звук.

Как разрыв.

Обруч на голове вспыхнул ослепительной болью, и в ту же секунду мир разошелся на две половины.

В одной — кровь на камне, ветер, меч в руке Каэля, Герд, удерживающий проход, люди короны, которые вдруг больше боятся не его, а того, что поднимается под стеной.

В другой — белый шов в темноте. Тот самый, что я уже видела краем глаза. Только теперь он открывался шире. И за ним было не существо. Не демон. Не лицо.

Голод.

Чистый, безличный, терпеливый.

Я схватилась за парапет, чтобы не упасть.

Каэль тут же оказался рядом.

— Элиана!

Я не слышала голос ушами.

Но узнала его среди всего остального, как узнают собственное имя.

— Он… — выдохнула я. — Он не хочет меня убить.

— Что?

Я повернулась к нему.

С трудом. Сквозь боль. Сквозь вой стены.

— Он хочет, чтобы я выбрала.

Лицо Каэля на секунду стало совершенно неподвижным.

Потом он понял.

По-настоящему.

— Все назад! — рявкнул он так, что даже ветер будто дернулся. — Герд, убрать людей со стены! Сейчас!

— Милорд—

— Сейчас!

Герд не спорил.

Северная стража начала отступать к внутренней арке, волоча раненых, отталкивая тех, кто еще секунду назад пытался прорваться. Люди короны тоже дрогнули. Не потому, что приказано. Потому, что камень под ногами уже жил своей жизнью, а с таким не спорят даже те, кто привык приходить с печатями и бумажной властью.

Я все еще держалась за стену.

Каэль схватил меня за плечи.

— Слушай меня. Очень внимательно. Если он дает тебе выбор, значит, трещина дошла до последнего узла.

— Какого?

— Либо ты станешь частью старого договора — и тогда корона получит тебя через него позже. Либо мы ломаем его сейчас.