– Я полночи спать не мог, потому что мысленно наставил тебе миллион сердец.

– Ну и почему только мысленно?

– Потому что не хотел, чтобы ты думала, что меня привлекают в тебе только длинные ноги.

Мы улыбаемся глядя друг на друга, а потом одновременно начинаем хохотать.

Это точно разговор двух взрослых людей, а не зеленых школьников?

Но что поделать, если в свое время я, и правда, ни в кого не влюблялась. Не рисовала на полях тетради маленькие сердечки. Зато с удовольствием сделаю это сейчас. Напишу в своем ежедневнике красивую витиеватую букву «М».

– Что же еще тебя во мне привлекает? – кокетливо спрашиваю.

Сережа редко говорил мне комплименты. Да и после секса мы никогда не лежали с ним в обнимку. Оба бежали в душ. Будто смыть с кожи запах друг друга было первостепенной задачей.

Поэтому сейчас, я с удовольствием прижимаюсь к твердой мужской груди. Слышу как гулко тарабанит там, за ребрами.

И лично для меня это уже звучит как признание. Еще до того как Мар начинает говорить:

– Все. Глаза, губы, улыбка, местами острый язычок, но чаще всего такой ласковый и податливый. Твое большое доброе сердце. Ты вся. Целиком.

Может ли от счастья кружиться голова? Потому что у меня, она сейчас идут кругом.

Марат методично перебирает мои пальцы. Нежно поглаживает. А я вдруг наконец-то понимаю значение слова «близость». Вот она. Быть рядом. Ловить дыхание друг друга. Упиваться им.

– Еще вопросы будут?

– Только один.

Самый важный и самый болезненный. Я намеренно оставила его напоследок. Но все равно не решаюсь задать.

– Ты же помнишь тот разговор у озера. О том, что…

Голос становится тише, и я с трудом подбираю слова. А ведь думала, что уже приняла ситуацию.

– Я все помню, Диана. И не вижу в этом проблемы. Потому что уверен - у нас будут дети.

– Что, если нет? Только не надо пытаться меня убедить, что для тебя это совсем не важно.

– Важно. И для тебя важно. А когда двое очень сильно хотят одного и того же - это обязательно случается.

Не знаю, как у Марата это получается, но из глаз у меня бегут слезы. Слезы облегчения и надежды.

Обнимаю его за шею. Целую много-много раз куда получается дотянуться.

– У нас будут дети, Диана. Такие же невероятно красивые, как и ты. А еще будет свой дом. Как у Валида с Аленкой. Или больше. Какой ты захочешь. Веришь мне?

Я не знаю, можно ли получить передоз от поцелуев? Но, кажется, мы с Маратом уже близки к этому. А еще, кажется, он намеренно стал ездить так, чтобы собирать все красные светофоры.

Если что, я не жалуюсь. Скорее хвастаюсь. Что, наконец-то, чувствую внутри бабочек, про которых говорила Марина. Впервые. Почти в тридцать.

– Ты уверена, что хочешь ночевать сегодня тут?

Марат тормозит перед коричневыми металлическими воротами и всем корпусом поворачивается ко мне. По взгляду ясно, что он не согласен. Я бы сказала, категорически. Но, уважая мои границы, не пытается давить.

– Так будет лучше. Правильнее.

Я должна настроиться на встречу с мужем. Подобрать нужные слова. Понятно, что такие вряд ли существуют. Но, мне хочется, сделать наш разрыв максимально безболезненным. Хочется, чтобы рядом с Сергеем тоже появилась его женщина. Которая будет восхищаться им так же, как и я Маратом.

– Тогда завтра я жду твоего звонка. И если вдруг…

– Все будет хорошо, – перебиваю, касаясь своими губами его. – Лучше подумай, как бы ты хотел отпраздновать?

Не верится, что завтра я впервые буду ночевать у Марата. Что мы станем на шаг ближе к нормальным отношениям. Полноценно, конечно, это случится, когда я официально разведусь. А пока он проведет Марьям утром на самолет. А потом заберет меня с вещами.

– Мы закажем доставку. И в пятницу возьмем выходной.

– Хорошо быть начальником, да?

Я улыбаюсь, не в силах скрывать насколько счастлива.

– Нет, хорошо, когда есть на кого потратить эти выходные.

Коротко потеревшись носом о густую темную щетину, я наконец-то заставляю себя выскочить из машины. Понимаю, что еще чуть-чуть и просто не смогу дать ему уехать.

Ищу в сумке брелок с ключами. Нажимаю на кнопку. Автоматические ворота бесшумно отъезжают, пропуская внутрь.

Прежде чем войти, разворачиваюсь и отправляю Марику воздушный поцелуй. Он лениво улыбается, а у меня внутри фейерверки от одной этой улыбки.

Уже можно признаваться, что я его люблю? Или рано? Мы шесть месяцев боролись с собой. А теперь судорожно их наверстываем.

Осторожно иду по вымощенной дорожке, стараясь не поскользнуться. Под вечер опять подморозило и видно, как на каменной плитке местами поблескивает тонкая корка льда.

У ступенек перед крыльцом вдруг замираю. Поднимаю голову. Смотрю на место, которое все эти годы было мне домом.

Была ли я тут счастлива? Наверное, в самом начале. Когда старались свить то самое семейное гнездышко. Разрабатывала на пару с дизайнером проекты комнат. Тщательно продумывала детскую. Выбирала мебель. Строила планы и мечтала о будущем, которое почти не сбылось.

Что же я сделала не так? Выбрала не того мужчину? Ведь стоя посреди нашей с мужем спальни, я понимаю, что совершенно не хочу ничего забирать. Дизайнерская одежда, украшения, личные вещи, я не хочу тащить в свою новую жизнь ничего из этого. Наверное, правильнее будет отдать их в какой-нибудь центр помощи нуждающимся. Потому как, вряд ли Сережа станет это хоронить.

«Привет. Когда ты приезжаешь?» пишу ему, опустившись на кровать.

В ожидании ответа листаю фотогалерею в телефоне. Пытаюсь отыскать наши совместные фото, которых среди сотни снимков, можно пересчитать на пальцах. И все они в основном с каких-то мероприятий.

Почему мы так мало фотографировались? Почему нет обычных селфи у камина? В нашем номере в Альпах же был шикарный камин. Но у меня есть всего пару снимков, где я одна.

Потому что Сережа не хотел? Или потому, что мы практически не проводили время вместе? Не гуляли. Не молчали, державшись за руки.

Виновата ли в этом я? Или мы оба? Или не виноват никто и мы просто смотрим по-разному на жизнь?

Мне не нужен покер с «правильными людьми», не нужны связи. Мне даже любимое кокосовое масло, которым я привыкла мазаться после душа, тоже, как оказалось, не особо нужно. Вчера я прекрасно обошлась без него.

Или все дело в том, что душ я принимала с Маратом? И масло - это последнее, о чем я думала.

Прячу коричневый чемодан и вместо него достаю дорожную сумку поменьше. Минимум вещей. Минимум сожалений.

Гораздо хуже, если бы я прожила так еще лет десять. Одна. В пустоте этого огромного дома. Рядом с мужчиной, для которого я лишь декорация.

«Я уже соскучилась» пишу, когда вещи собраны. Отправляю, само собой, не мужу. И почти тут же слышу в трубке голос Марата. Он набирает меня сам, и мы болтаем, пока оба не начинаем бесконечно много зевать.

– До завтра. Или, точнее, уже до сегодня, – мурлычу без конца улыбаясь.

– Сладких снов, Диана.

Я отключаюсь первой. А потом гипнотизирую глазами телефон, раздумывая, стоит ли позвонить Сергею. Он так и не ответил. Набираю дважды подряд, но опять абсолютная тишина.

Не то, чтобы муж всегда отчитывался передо мной или моментально брал трубку, когда я звоню, но все же…

Расстилаю кровать и забираюсь под одеяло, в полной готовности провести свою последнюю ночь в этом доме. Сожаления нет. Лишь легкая, вполне уместная, грусть.

Надо будет как-то объяснить все моей матери. И Нонне Борисовне. Почти уверена, что никто из них меня не поймет. Они той закалки, когда разводится было не принято. Тайно жить на две семьи или молча уходить, как мой отец - это да. Но не открыто и честно выбирать себя.

Ожидаемо верчусь с боку на бок. Не сплю. Вспоминаю какие-то моменты. Как непривычно тихо мне было, впервые заехав в этот дом. Как я боялась спать без света и всегда оставляла его включенным в гостиной. Реагировала на шорохи.