– Я, кстати, Марьям. Младшая сестра Марика.

Моргаю. Раз, другой.

Сестра? Но как? Марат смуглый, темноволосый. А она белокожая блондинка. Они абсолютно, совершенно разные! Глаза, губы, да все!

– Не похожа, да?

Марьям весело смеется. А мне вдруг так стыдно становится. Не передать просто. Еще чуть-чуть и кожа загорится. Так сильно краснею.

Я всегда максимально уважительно отношусь к людям. А тут даже не знаю, что на меня нашло.

Вру. Знаю, конечно. Я приревновала своего начальника к его сестре.

Ведь это разъедающее изнутри чувство называется так? Ревность?

Удивительно, что я считала себя не из ревнивых. Верила, что не способна на эту эмоцию. Что я достаточно уверена в себе. Аж смешно. Будто это вовсе не я, буквально недавно, металась по своему кабинету и ненавидела стоящую напротив девушку. Просто так. За то, что она может взять Марата под руку или сидеть за рулем его авто.

– Могу я предложить вам чай или кофе? – говорю я, стараясь сгладить ситуацию.

– Я бы не отказалась от чая. И буду рада, перейти на ты.

Вот так запросто. Будто мы сто лет друг друга знаем и давно не виделись. Марьям занимает место в кресле напротив, пьет, заваренный мною чай, рассматривает мой кабинет, а заодно и меня. И все это, не прекращая улыбаться. По-настоящему, тепло, когда в уголках глаз собираются мелкие морщинки.

Пожалуй, в этом единственном жесте они с Маратом похожи. В остальном же… Полное несоответствие. Марьям, как и моя собственная сестра, болтает без умолку.

– Отец не хотел отпускать. Но все же я упросила. Давила на то, что Марик тут один.

Я киваю и слушаю с интересом.

Пока чай в кружке не успевает закончиться, я узнаю много чего занимательного. Например, что девушка прилетела на день рождение брата. Что Марат единственный, из всей большой семьи, живет в столице. Что он уже почти три года не появлялся дома. Что раньше, они были очень дружны, и сестры по нему скучают.

– Только этот паршивец, кажется, абсолютно мне не рад. Иначе как объяснить, что сегодня с утра, он ускакал на работу, пока я еще спала?

– Ответственностью? – с улыбкой говорю я.

– Ленью. Он устал таскаться со мной по городу все выходные.

Не в силах сдержать смех, я хохочу, представляя Марата расхаживающим по Третьяковке.

– Ну, а что он хотел, если у меня всего неделя? Я же должна все посмотреть? Между прочим, я впервые за восемнадцать лет выехала так далеко от дома.

– Мы могли бы сходить в Большой на постановку «Жизель». Я как раз искала компанию.

Точнее я собиралась идти со свекровью, но Нонна Борисовна улетела к морю поправить здоровье.

– Правда? Это было бы здорово!

Сестра Темирова хлопает в ладоши от радости, а я с трудом могу ответить, зачем предложила малознакомой девушке свою компанию? Потому что слабо верю, что Марат может оказаться любителем балета? Или дело в самой Марьям? В ее характере? В умении располагать к себе? Она словно что-то среднее между мной и моей сестрой. Такая же юная и открытая, как Марина, но в силу строгого воспитания, правильная и по-хорошему сдержанная.

– Мне кажется, два молодых человека за крайним столиком не сводят с нас глаз, – шепчет она, когда после спектакля мы заходим в небольшую уютную кофейню выпить по чашечке горячего шоколада.

На улице метет снег, а в помещении тепло и приятно пахнет корицей. Мы успели снять верхнюю одежду, смести с волос белые снежинки, занять место на диванчике вдоль окна, и теперь ждём наш заказ.

– Нет, я точно тебе говорю. Они смотрят и переговариваются. Про нас говорят. Что делать?

– Пусть себе смотрят, – жму плечами, стараясь этим простым ленивым жестом успокоить Марьям. – Нас ведь это ни к чему не обязывает?

– Но… Это излишнее внимание. Зачем оно нам? С нами же нет мужчин: брата или отца. Пожалуйста, давай уйдем.

Мне не понять, отчего в глазах Марьям плещется настоящий ужас. Да, парни смотрят, но они же не станут набрасываться на нас прямо посреди кофейни? Скорее, они могут передать для нас десерт через официанта. Или салфетку с номером телефона.

– Ладно-ладно. Успокойся. Мы уходим, – сдаюсь я, когда сестра Марата сжимает под столом мою руку своими холодными пальцами. – Сейчас я отведу тебя в машину и вернусь забрать наш заказ, идет?

Мой Ровер припаркован на соседней улице, но я готова пройтись, лишь бы Марьям было спокойнее.

– Ты что? Не нужно возвращаться. Тем более одной. Поехали к нам? Я сама сварю кофе. Вкусный. С орехами и молоком.

– К вам домой? – уточняю, чувствуя, что теперь тот самый ужас, что плескался в глазах сестры Темирова, охватывает и меня.

Я паркуюсь во дворе нового жилого комплекса и настороженно поглядываю в лобовое стекло.

Сколько тут домов? Штук шесть или больше? Прячутся друг за другом, словно выстроились в шеренгу. Все одинаково высокие. Этажей по двадцать.

С виду красиво, но я бы точно не смогла тут жить. Пространства нет. Давит со всех сторон. И днем солнца, наверное, совсем не бывает. Как в непроглядных джунглях.

Обвожу глазами деревянную детскую площадку, что подсвечена со всех сторон. Боковым зрением замечаю, как Марьям выбирается из машины.

Кажется, снег пустился еще сильнее, и я до сих пор не глушу мотор. Щетки стеклоочистителя скользят из стороны в сторону.

Задумчиво смотрю перед собой. В каком из этих подъездов обитает наш главный тренер? И неужели я действительно собралась к нему в гости?

– Ты чего замечталась? – доносится веселый голос Марьям. – Пойдем скорее!

– Пожалуй, уже поздно для кофе, – говорю я, бросив демонстративный взгляд на часы.

– Ну нет. Так не пойдет. Я очень хочу тебя угостить и хоть как-то отплатить за вечер. Кто бы мог подумать, что мне понравится балет? Это было так красиво. Так чувственно. У меня до сих пор мурашки.

Постановка действительно превзошла все ожидания. Музыка, декорации, свет, образы - все сложилось в превосходную картинку. Настолько четкую, что на какое-то мгновение, я будто почувствовала себя самой настоящей Жизель. В той сцене «безумия», когда она танцевала на грани падения и полета.

– Твой брат явно не обрадуется гостям.

Озвучиваю то, что меня действительно волнует.

– Скорее всего, его еще даже нет дома. Не бойся.

Желтого спорткара на парковке, и правда, не видно.

– Пойдем. Я привезла вкуснейший фисташковый урбеч. Ты просто обязана попробовать.

– Хорошо. Только недолго. Не хочу ставить начальство в неловкое положение.

Перед напором этой девушки просто невозможно устоять. Поэтому сдаюсь и иду пробовать. На пару с кофе, что Марьям варит сама в маленькой металлической турке.

– Ммм, как пахнет.

Прикрыв глаза, я жадно втягиваю в себя этот яркий кофейный аромат, разливающийся по всей квартире. Зря я думала, что она у Марата небольшая. Прихожая, как и гостиная, что совмещена с кухней, довольно просторные. А на экскурсию в хозяйскую спальню я, естественно, не напрашивалась. И так ясно, что тут все новое. В сдержанных серо-черных тонах. Вроде бы красиво, но на мой взгляд слишком по-мужски. Хочется какой-то мягкости. Или пушистого белого пледа на этом огромном темном диване.

Хотя за вид, что открывается с восемнадцатого этажа, я готова закрыть глаза на все остальное.

Кажется, теперь я понимаю почему Темиров поселился именно тут. Дух спирает, когда смотришь на город с высоты птичьего полета.

Почему-то сразу представляю главного тренера на том же месте, где сейчас стою я, и точно также вглядывающимся в эти ночные огни.

От этого немного неловко. Словно я тайком забралась туда, куда не должна была.

Правда, Марьям с легкостью развеивает это ощущение. Она кормит меня всякими восточными сладостями. Подает к кофе специальный сахар в виде маленьких разноцветных подушечек, пахлаву и тот самый урбеч. А еще она снова много болтает.