Оказывается, чувствовать себя немного волшебницей весьма приятно. Хотя вроде бы ничего сверхъестественного я не сделала, но Оля с Машей без конца благодарят.

Я подарила им наряды, в которых они снимались и девочки прямо в них и пришли. Красавицы. С прическами, ослепительными улыбками, с обворожительным блеском в глазах.

Наблюдая за ними, я вдруг вспоминаю те слова Романа. Каждая женщина должна сиять. По-настоящему. Изнутри.

Поэтому, недолго думая, я отбираю несколько своих самых удачных кадров и выставляю в сеть.

Девушка на этих снимках совершенно не похожа на меня. Она раскрепощенная, живая. Она не стесняется позировать в откровенном наряде. Под мешковатым пиджаком лишь кружевное темное белье, но она все-таки расстегивает пуговицу, откидывает волосы назад и вытягивает свои голые ноги так, что они кажутся бесконечными. Соблазнительными. Манящими.

Интересно, какая из них понравится Темирову? Где пиджак полностью запахнут? Или где в районе груди видно край тонкого кружева?

Он ведь посмотрит?

Потому что его сердечки под моими фото - единственный способ общения, что у нас остался. Я не хочу терять еще и его.

Седьмого марта в федерации боевых искусств настоящий праздник. Правда, поздравляют не нас, а главного тренера. У него оказывается день рождения.

Я узнаю об этом уже по факту, по сине-золотым шарам, которыми украшен его кабинет. Могу только догадываться, кто из коллег расстарался, но выглядит красиво. Атмосферно. Еще и специальная гирлянда «С днем рождения» висит вдоль стены.

Самого именинника пока поздравляют дети и кто-то из родителей. Амина с моей сестрой крутятся, накрывая стол. Режут, мажут, сооружают канапе. Я не участвую. Двух хозяек, думаю, достаточно. Да и с Аминой мы, мягко скажем, так и не нашли общий язык. Поэтому я вызываюсь съездить забрать подарочный сертификат, который мы будем дарить от всего коллектива, а заодно, купить что-то и от себя.

Как бы там ни было, Марат вызывает у меня тонны уважения. На этом и остановимся.

Я покупаю ему ежедневник ручной работы. Единственный в своем экземпляре. В светло-коричневой обложке из телячьей кожи. Такой нежной и приятной на ощупь, что не хочется выпускать из рук.

Когда консультант уточняет, можно ли упаковывать или я хочу сделать какую-то персональную надпись, я выбираю подписать. Но делаю это сама, от руки.

«Для великих дел большого начальника. Пусть все они приносят лишь удовольствие».

Не знаю, как отреагирует Марат, но такая шуточно-нейтральная формулировка мне кажется более подходящей.

Возвращаюсь я, когда уже все готовы праздновать и ждут одного виновника торжества. Стол накрыли в кабинете у Марины, потому что у Темирова там какая-то важная делегация. Кто-то из министерства спорта заехал поздравить.

– Сидят уже почти час, – возмущается сестра. – Мало того, что два раза им кофе носила, так они почти все тарталетки с икрой съели.

– Марат их все равно не любит, – отзывается Амина.

– Кого? Мужиков этих?

– Нет, икру.

– Марат может и не любит, – отвечает сестра. – А я очень даже.

Все смеются. И я тоже. Так что мысли, откуда тренер по гимнастике в курсе вкусовых предпочтений Темирова уходит на второй план. А потом и на третий, когда Марат наконец-то появляется в дверях.

При виде нас, на его лице мелькает удивление, что почти сразу сменяется смущением.

Мы все дружно кричим с днем рождения.

Артур взрывает хлопушку и в воздухе разлетаются разноцветные блестящие конфетти. Часть из них оседает прямо в волосах именинника, но верный Санчо-Панса Амина уже спешит их стряхнуть.

– Я заняла тебе место, – похлопывает она по дивану рядом с собой.

– Спасибо, но мне нужно будет еще выйти. Поэтому сяду с краю.

А с краю - это на противоположном диване, возле меня. Возле меня, черт возьми, у которой неожиданно начинают дрожать руки.

Опускаю одну ладонь на диван, пытаясь спрятать. И тут же касаюсь руки Марата, что уже заняла это место.

Отдергиваю свою. Выдыхаю.

Ну что за детский сад? Кладу обратно. Наши мизинцы моментально склеиваются, будто живут свой собственной жизнью. И чихать они хотели на все наши установки и обещания.

Валид встает первым сказать тост. Говорит долго, красиво. Желает крепкую семью и много детей. Рука, упирающаяся в мою, дергается. Но почти сразу Марат поднимается, чтобы друг смог похлопать его по спине.

– Давай я уступлю тебе кресло, – говорит вдруг Костя, когда Темиров садится обратно. – Вам там тесно.

– Нормально, – коротко отзывается Марат, тем тоном, что больше никто не спорит.

Хотя все видят, что далеко не нормально. Мы прижимаемся друг к другу плотнее, чем до этого. Мое плечо упирается в его. Крепкое, надежное, теплое. А стоит мне повернуть голову вправо, а Марату чуть влево, наши губы окажутся непозволительно близко.

Что я чувствую? Я ведь должна что-то чувствовать? Безразличие, в конце концов? Раздражение, что кто-то без спроса вторгается в мои личное пространство.

Тогда почему мне кажется, что мое сердце сейчас остановится от счастья?

И все эти месяцы моего показательного равнодушия летят коту под хвост.

Я представляю, будто рука Марата незаметно ложится на мою талию. Будто он меня обнимает. Будто это единственная и самая правильная вещь, которая может быть.

– Ты совсем ничего не ешь, – доносится до меня голос Амины. – Мы с Мариной старались. Давай положу тебе сарму?

Они старались, правда. Я - нет. Хотя… Я старалась по-своему. Держаться от него подальше, например. И у меня ведь получалось. Тогда почему сейчас мне кажется, что если я перестану ощущать его ровное теплое дыхание совсем рядом, то просто распадусь на кусочки?

– Спасибо, я все оценил. Стол выглядит шикарным, – отвечает Марат.

Дальше мы чокаемся, потому что Амина говорит тост. С широкой, лучезарной улыбкой. Не сводя с именинника взгляда. Расплываясь в комплиментах, какой он хороший друг и наставник.

Она специально хочет собрать все самые лестные эпитеты, чтобы не оставить мне? Ведь я должна поздравлять следующей. Уже все держали слово.

Но я вдруг понимаю, что у меня в голове сейчас сплошная каша. И вообще я не хочу ничего ему говорить. Не так, когда кто-то на нас смотрит. Не для галочки. Поэтому, пока Артур снова не наполнил бокалы, я беру телефон и незаметно сбегаю.

Я просто оставлю подарок, завернутый в золотистую бумагу у него в кабинете. А пожелание, пусть придумает себе сам.

Прикрыв за собой дверь, на пару секунд застываю.

Письменный стол главного тренера наполовину заставлен подарочными пакетами. Несколько коробок с красными бантами дожидаются хозяина на подоконнике. Еще часть на тумбочке. Куда приткнуть мой? Решаю приобщить его к той кучке, на столе. Делаю несколько уверенных шагов, как раз когда в кабинет входит Марат.

Наверное, со стороны мое вторжение выглядит странным, поэтому спешу заверить:

– Я ничего тут не трогала. Просто хотела оставить вот это.

Помахав в воздухе золотым свертком, я все-таки кладу его на край стола.

Марат прикрывает за собой дверь. Свет, как и я, не включает. Хотя уже далеко не день и кабинет погрузился в вечерние сумерки.

Он подходит ближе. Хмурится, глядя на мой подарок, будто ждет, что в любой момент оттуда может что-то выскочить. А потом берет его в руки и протягивает обратно мне.

– Забери. Я не приму.

Эм. Что?

Как это не приму? Я же выбирала. Я же…

– Когда действительно хотят поздравить, делают это лично. Или в твоей книге по этикету не написано?

Господи, что он говорит? Какая книга? И почему у меня получается лишь недоуменно моргать?

– Не хотела отвлекать тебя от гостей, – наконец, нахожусь с ответом.