– Уже отвлекла.

Его рука с подарком по-прежнему застыли в воздухе. Забираю. Разворачиваю и протягиваю ему обратно уже без упаковочной мишуры.

– Тогда возьми, пожалуйста. Я искренне хочу, чтобы все, что сегодня тебе нажелали, сбылось.

Он не двигается. Я сама подхожу ближе.Вкладываю в его руки блокнот и, затаив дыхание, касаюсь губами его небритой щеки. Для убедительности. Для того, чтобы смягчить его суровый настрой.

Это просто поцелуй в щеку. Дружеский, почти невинный. Но мы оба замираем на дольше, чем положено.

Сердце, Темирова или мое, стучит неистово.

Я жадно тяну носом запах его кожи. Приятный. Пряный.

Чувствую, как Марат смыкает пальцы одной руки вокруг моего запястья. Не грубо и не больно, но достаточно, чтобы не дать мне отстраниться.

Он смещает голову в сторону моих губ. Раскрывает свои.

– Ой, а вы чего тут? – врезается между нами голос сестры. – Там все ждут Марата, свечи задувать.

Марат хотел меня поцеловать. А я хотела ответить…

Это все, о чем я теперь могу думать. Все эти месяцы мне было проще убеждать себя, что между нами ничего не происходит. Что тот наш контакт в лесу был чисто на эмоциях и адреналине. Но теперь… Все так запуталось. В какой-то адский клубок «правильно-должна-хочу». И как его аккуратно распутать, а не разорвать?

– Что у вас с Маратом?

Это первый вопрос, который задает Марина едва мы встречаемся в понедельник в буфете.

Со дня рождения Темирова я уехала так и не попробовав торт. Поняла, что мне лучше будет обойтись без сладкого. Безопаснее, так точно.

– А у вас? – спрашиваю, будто мы в детском саду и отвечать вопросом на вопрос очень даже полезно.

Как минимум, можно выиграть время, чтобы решить, что же у нас с Маратом? Меня к нему тянет. А его ко мне? Насколько сильно? Или это банальная мужская реакция на «запретный плод»? Ведь когда нельзя, хочется особенно остро.

– У нас? – удивляется сестра. – Ничего. Он еще тогда в баре дал понять, что не заинтересован. Вежливо отшил, сказав, что не заводит отношений на работе. Я пошутила, что могу уволиться. На что он рассмеялся, что не стоит таких жертв.

– Ну вот видишь, – жму плечами. – Мы тоже работаем вместе.

– Брось, Ди. Кого из нас ты пытаешься обмануть? Он имеет тебя взглядом каждый раз как видит. В таких позах, что мне и не снилось.

Вспыхиваю.

– Что ты несешь Марин? Я замужем, если ты забыла.

– И что? Разок согрешить, чисто ради интереса. Мама потом помолится за тебя.

– Марина! – шиплю на всю столовую.

– Говорят, – сестра понижает голос до шепота. – что те, кто обрезан, могут дольше.

– Прекрати, ради Бога!

Почему всю эту чушь несет Марина, а стыдно мне?

Отставляю недоеденный салат, чувствуя, что аппетита у меня уже нет.

– Знаешь, что первым делом делает Марат, когда заходит в столовую? – не унимается сестра. Она вопросительно выгибает брови, но сама же и отвечает на свой вопрос. – Он ищет тебя глазами. А знаешь, что потом, когда находит? Смотрит так, словно никого вокруг не существует.

– Не правда!

Он смотрит? Всегда?

– Правда, Ди! Но ты так мастерски игнорируешь его присутствие, что не замечаешь.

За ребрами начинает болеть. Какой-то ноющей, зубной болью.

Тянусь к стакану с соком. Пью. Почему он на вкус как вода, если должен быть яблочный?

Хочу встать, поменять на другой, когда в столовой, будто по команде, появляется главный тренер.

Я не шевелюсь. Наблюдаю за ним. Как он останавливается у карликовой пальмы в белом вазоне. Как поворачивает голову сначала вправо, к мягкому диванчику, где мы обычно сидим с Мариной. Но сегодня там занято, поэтому Марат почти сразу ведет головой в другую сторону, пока не натыкается на наш столик. Смотрим друг на друга.

Внутри какой-то необъяснимый фонтан радости. Просто так, без причины.

Марат кивает в знак приветствия, а мне вдруг хочется ему улыбнуться, и я улыбаюсь. А еще хочется, чтобы он сел с нами.

Сгребаю посуду в сторону так быстро, как могу. Поднимаю на Марата глаза.

– Кто это, Марин? Ты знаешь? Что это за девушка?

За спиной Темирова появляются блондинка. На вид ровесница моей сестры или даже младше. Симпатичная. Ухоженная. Модно одетая.

На девушке длинная джинсовая юбка и свитер благородного бордового оттенка. С ее светлой кожей он гармонирует идеально. Я никогда не видела эту девушку прежде. Но она берет Марата под руку и ведет к витрине с выпечкой. Совершенно свободно. Будто делает это не в первый раз.

– Не знааюю, – удивленно тянет сестра. – Но явно не родственница. Не похожа совсем.

Не похожа, да. Абсолютно. Но все же, пока Марат покупает два кофе и пирожные, на которые показывает его спутница, я стараюсь найти хоть малейшее сходство. Хоть крошечный намек, что эта девушка не может быть его.

Я меряю шагами кабинет и не могу заставить себя заняться работой. И сидеть не могу, и просто стоять у окна.

Эта девушка приехала на машине Темирова. За рулем. Одна. Я видела полчаса назад, когда раскладывала подушки на подоконнике. Высматривала Марата, а увидела ее, неуверенно паркующуюся возле моего Ровера.

К счастью, она его не поцарапала. Хотя, может, было бы проще, если все-таки въехала в мою машину. Тогда бы у меня точно был повод злиться. Потому что сейчас меня буквально разрывает от эмоций. Все они, само собой, негативные и совершенно неуместные. Но разве мы можем командовать себе, что чувствовать?

Ох, как бы мне хотелось сейчас. Запрограммировать себя на совершенно другие мысли. Перестать задавать себе все эти вопросы. Кто она? Что между ними? Мне должно быть все равно, разве нет? С кем там встречается мой начальник и какого именно характера эти встречи.

«У тебя есть муж, Диана. Думай о нем. Купи новое жутко сексуальное белье. Пока это не начала делать его секретарша».

Это странно, но представив Сережину помощницу на его столе, я абсолютно ничего не испытываю. А стоит снова вспомнить Марата с той блондинкой, как за ребрами неприятно печет.

Вздрагиваю, уловив отрывистый стук в дверь. Подхожу, открываю. На пороге та самая девушка.

– Привет, – улыбается мне, наверняка стараясь казаться милой.

– Добрый день, – а я, собственно, и не пытаюсь.

– Нигде не могу найти Марата, – обеспокоено вздыхает. – А мне надо передать ему ключи. Вы не поможете?

Девушка протягивает мне фирменный брелок Мерседеса. Улыбается еще шире. Ждет, когда же я раскрою свою ладонь. Или дам хоть какую-то реакцию, ведь я стою даже не шелохнувшись.

Я веду себя неправильно? Но что поделать, если мне не хочется притворяться? Хочется быть сукой. Той, которая захлопывает дверь перед ее носом, не испытывает сожаления по этому поводу.

Именно так я и делаю. Молча закрываю дверь. Отхожу к столу и выдыхаю. С шумом, как закипающий чайник.

Что я вообще творю?

Развернувшись на каблуках, иду обратно. Выглядываю в коридор.

– Простите, я … Неправильно вас поняла. Конечно, я передам. Марат Юсупович, наверное, сейчас на тренировке.

Понятие не имею, зачем называю его по имени отчеству. Чтобы сразу обозначить, что мы строго блюдем субординацию? И это вовсе не он пару дней назад хотел меня поцеловать.

– Да-да, он говорил. И даже называл номер зала. Но эти ваши коридоры, – она коротко смеется. – Я чуть не заблудилась. Чудом вышла обратно к выходу. Шла почти что на запах. С буфета пахло булочками.

Теперь я тяну руку, и знакомая Марата вкладывает мне ключи.

Все-таки она милая. И красивая.

– Спасибо. Вы меня очень выручили.

Девушка снова мне улыбается и переводит взгляд на табличку на двери.

– Ой, а мне Мар про вас рассказывал. Вы Диана, да? Психолог?

И прежде я успеваю подумать, что же такого Темиров мог про меня рассказать, девушка продолжает: