Вечером, после ужина, вся команда устраивается у костра. Кто-то приносит гитару, и парни хором запевают:

Холодные руки не согреть в карманах,

Земля из-под ног, и я уже боюсь,

Так хочется трогать тебя, но знаю, что рано,

И знаю снова в тебя влюблюсь.

Хотела песен под гитару? Получи и распишись, Диана.

Я совершенно не знаю слов, но не заразиться этой атмосферой праздника просто невозможно. Всем весело. И мне… Очень.

Я смотрю на танцующее пламя костра, на яркую полную луну, что бесстыже подглядывает за нами, и с трудом верю, что такие мелочи могут делать тебя счастливым. Ведь спонсор моей улыбки вовсе не дизайнерский спортивный костюм от Гуччи. Я испачкала его еще днем. И сейчас у меня на плечах накинута пайта Марата.

– Давайте сыграем в одну игру, – предлагаю я, когда музыка затихает, и гитарист берет небольшую паузу. – Она поможет нам познакомиться друг с другом. А кому-то и лучше узнать себя. Суть очень простая. Берем свечу, – медленно проговариваю я, поджигая белый фитилек. – И рассказываем ей о своих страхах.

– Почему именно о страхах? – спрашивает кто-то из мальчишек.

– Потому что есть теория, будто именно страхи сближают людей. В экстремальных ситуациях люди объединяются, начинают открываться и доверять друг другу.

– А если мы ничего не боимся?

– Мы можем вам только позавидовать, – улыбаюсь. – Ну расскажите тогда о желаниях. Чего хотели бы добиться. Или за что вы благодарны.

На секунду прикрыв глаза, я крепче сжимаю свечу. Волнуюсь.

– Я боюсь, что вам не понравится игра, – озвучиваю свои мысли вслух. – Еще я не умею плавать, потому что боюсь глубины. И жутко завидовала вам, когда днем вы плескались в озере. Я боюсь прожить бесполезную жизнь, поэтому в свой ежедневный список дел я обязательно добавлю что-то по типу «перевести бабушку через дорогу или накормить бездомного кота». Еще я боюсь неизвестности. Поэтому обычно все контролирую, что дико бесит мою сестру.

С этими словами я передаю свечу Марине, которая показывает мне язык.

– А я боюсь, что не дотягиваю до своей идеальной старшей систер и поэтому творю всякие глупости. Ведь знаю, что она не может себе их позволить, и в этом мне точно нет равных.

Все смеются. А я, кажется, громче всех. Всю обиду как рукой снимает.

Да, мы с сестрой абсолютно разные, но это не мешает нам любить друг друга.

– А, еще страшно боюсь всяких пауков, так что, если среди ночи услышите крик, значит по мне кто-то ползает.

Марина поднимается и отдает свечу Марату, сидящему рядом со мной.

На мгновение я напряженно застываю. Переживаю, не скажет ли он, что у него нет страхов?

Но выдыхаю, когда Темиров вдруг говорит:

– Я боюсь, не оправдать ваше доверие.

Вокруг становится так тихо, что слышно как бревна потрескивают в костре.

Марат тоже замолкает. Переводит вдумчивый взгляд на пламя.

Я в это время немного нервно покусываю губу, а затем нащупываю его руку, лежащую на бревне, и накрываю своей. Жест инстинктивный. Но я делаю это в знак благодарности и поддержки.

– Боюсь потерять команду, – Марат продолжает говорить, сжимая мои пальцы своими. – Вы стали моей второй семьей. И я часто думаю, достаточно ли делаю для вас?

Как же я боялась, что парни не станут с нами откровенничать. Им же по четырнадцать - шестнадцать лет.

Но… То ли наши примеры и честность, то ли их желание попробовать что-то новое сделали свое дело.

Да так, что одного круга нам было мало и после «страхов» мы перешли к «благодарности».

Все по очереди говорили «спасибо» Марату и другим тренерам. Даже мне перепало.

– Пойдем к озеру, – заговорчески шепчет сестра, когда все потихоньку расходятся спать.

Сначала уходят мальчишки, наперебой обсуждая игру. За ними, затушив огонь и тоже весело переговариваясь, Костя, Артур и Марат.

– Ты же не брала купальник? – отзываюсь, провожая спину главного тренера глазами.

– Ну мы же вдвоем. Да и темно. Кто там будет видеть? Можно в нижнем белье поплавать. Соглашайся, Ди, – уверенно давит Марина. – Пойдем бороться с твоими страхами.

Искупаться ночью в озере? Это же абсурд. Или…?

– Ладно, только полотенца возьмем.

Зайдя в домик, я быстро меняю кружевной бюстгальтер со стрингами на спортивный черный лиф и бесшовные трусики, которые вполне могут сойти за купальник. Волосы решаю собрать в пучок, чтобы не намочить.

Когда мимолетно ловлю свое отражение в зеркале, не узнаю себя. В глазах какой-то странный лихорадочный блеск, на щеках румянец.

Это все азарт, да? Плещется во мне, как никогда прежде. Подгоняет торопливо перебирать ногами к пляжу.

– Божечки, Ди, вода как парное молоко, – восторгается сестра, успев полностью погрузиться. – Что ты там возишься? Забирайся давай.

Аккуратно сложив на берегу полотенца, я несколько раз оборачиваюсь в сторону беседок, и убедившись, что там никого нет, стягиваю с себя штаны и кофту.

– Кайф! Как же хорошооо, – довольно тянет Марина, раскинув руки и ноги в стороны, будто она звезда. – Ну скажи уже, что-нибудь, Ди!

Что сказать, если и говорить ничего не хочется?

Вода действительно очень теплая, а воздух хоть и прохладный, но им невозможно надышаться. И я словно пьянею от него.

Неожиданно возникает желание дурачиться.

– Эй, – возмущается сестра, когда я забегаю в воду, нарочно брызгая на нее. – Ах так. Ну держись!

Мы устраиваем настоящее цунами, соревнуясь, кто кого больше забрызгает. Визжим и хохочем так, что упускаем момент, когда оказываемся уже не одни.

– Ты слышишь? – спрашиваю обернувшись. – Звук такой, словно кто-то нырнул?

– Ага, акула.

– Я серьезно, Марин.

– Так и я тоже. Кажется, она тянет меня за ногу.

– Это уже не смешно, – бормочу испуганно, когда голова Марины уходит под воду. А следом уже натурально вскрикиваю, ощущая как и меня кто-то тянет за ногу.

Господи! Брыкаюсь, испытывая смесь паники и ужаса, да так, что чуть водой не захлебываюсь.

– Тссс… Тише…, – успокаивает наглая физиономия Марата, выныривающая в полуметре от меня.

– Я… Ты… – заикаюсь. – Ненормальный? Хотя... Чего я спрашиваю.

– Ну, прости. Вам было так весело, что и мы тоже захотели пошутить, – кивает в сторону Артура, которого моя сестра пытается потопить.

– У меня чуть сердце не остановилось от ваших шуток, – возмущаюсь.

– Прости, – шевелятся его губы, и я залипаю на этом движении.

Всматриваюсь в мужское лицо, будто под гипнозом. Зачарованно смотрю как на темных ресницах собираются капельки воды. Как самые смелые из них стекают вниз, к губам.

На автомате поднимаю руку и стираю. Провожу пальцами над его верхней губой и только тогда понимаю, как это выглядит со стороны.

Слишком… Для людей, которые просто вместе работают, уж точно.

– Прости, я…, – теперь моя очередь извиняться.

Губы Марата размыкаются, словно он хочет что-то сказать, но не говорит. Он смотрит. Мамочки… Как он смотрит. Что мое сердце начинает неровно биться, но явно уже не от страха.

Или это все-таки он? Я боюсь того, что вот-вот произойдет. Но сделать ничего не могу. Не хочу.

Моя грудь, что полностью скрыта водой, высоко вздымается. Ноги вязнут в глине. Во рту собирается слюна. Ее так много. Господи! Но как это контролировать? Как заставить себя стиснуть губы и не отвечать, когда лицо Марата медленно приближается к моему?

Он дает нам время. Мне или себе? Или Марине с Артуром, что продолжают дурачиться, не обращая на нас внимания.

Пусть бы они окликнули. Пусть бы помешали. Ведь губы Марата уже касаются моих. Осторожно. Мягко. Будто боясь спугнуть.

Но уже в следующую секунду все переворачивается. Нежность сменяется напором. Бескомпромиссным, которому хочется подчиняться. Его губы настойчиво раскрывают мои и теплый влажный язык проникает в рот.